Поющая раковина Одиссея

– К мужу? – переспросил бритый и нагло, по-хозяйски взял ее за руку. – А по-моему, ты врешь. Где у тебя кольцо?

– Нет кольца, значит, и мужа нет! – радостно подхватил длинноволосый.

– Ребята, не нужно! – Марина выдернула руку, попятилась. – Вы ведь не хотите неприятностей…

Она сама не поверила себе. Голос звучал жалким, растерянным блеянием. Какими неприятностями она грозит этим двум уродам? Что она может им сделать?

– Каких неприятностей? – длинноволосый хохотнул, будто прочитав ее мысли. – От кого неприятностей?

– Да хотя бы от меня! – позади наглой парочки появился высокий мужчина в белой хлопковой рубашке, с маленькой черной бородкой. – А ну, пошли прочь!

– Да ладно, что ты так сердишься! – бритоголовый попятился, поднял руки в шутливом и беспомощном жесте. – Мы же не знали, что это твоя девушка…

Тут же оба приставалы исчезли там, откуда появились.

А новый персонаж сочувственно взглянул на Марину:

– Они вас не очень напугали?

– Да нет, ерунда! – Марина изобразила бесстрашную улыбку, что, надо сказать, не слишком хорошо у нее получилось. – Чего здесь бояться? Какая-то мелкая шпана…

– Вы смелая, – мужчина улыбнулся ласково, как ребенку. – Давайте я провожу вас. Куда вам нужно?

– Да что вы, не стоит… – Марина смутилась. – Мне совсем недалеко, а вы, наверное, заняты…

Тут она увидела, что из-за бетонной коробки выглядывает тот же бритоголовый наглец, ждет, когда она останется одна. И передумала:

– Ну, хотя проводите, если вам не трудно и не жалко времени… Можно не до самой гостиницы, а вот туда, где людей побольше…

– Конечно, мне будет только приятно! – и мужчина церемонно поклонился:

– Марин. Меня так зовут.

– Марин? Надо же, а я – Марина!

– Какое совпадение! – мужчина широко улыбнулся. Улыбка у него была очень приятная.

– А я и не знала, что бывает такое мужское имя!

Они пошли обратно – к людям, к теплой суете бесконечного утомительного праздника.

Рядом с Мариной шел ее новый знакомый – такой надежный, такой спокойный… Надо же, только пару слов сказал тем двоим, и они сразу же отступили, почувствовав силу.

Она тайком разглядывала его – широкие плечи, приятное лицо, ровный бронзовый загар… Вот повезло, наверное, той женщине, которая находится с ним рядом. «Такие мужчины одинокими не бывают, – сказала бы мать, – бабы на них в очередь стоят».

Да, но пока-то он рядом с ней, Мариной. Она выпрямила спину и улыбнулась своему новому знакомому.

Когда по сторонам от дороги появились магазинчики и кафе, Марин проговорил со странной неуверенной улыбкой, необычной для такого красивого и сильного человека:

– Вы не позволите угостить вас чашкой кофе?

– А почему бы и нет? – Марина улыбнулась еще шире.

Действительно, почему не выпить кофе с красивым и вежливым мужчиной?

– Здесь есть очень хорошее кафе, о котором знают только местные! – Марин свернул с дороги, подошел к проходу между двумя домами, в котором двоим было бы не разойтись.

Он углубился в этот проход, Марина решительно пошла за ним. Мужчина озабоченно оглянулся, убедился, что она не отстает, и прибавил шагу.

Проход оказался неожиданно длинным, но он наконец кончился, превратившись в каменную лестницу, выщербленные ступени которой вели в темный подвальчик.

Внутри подвальчика было полутемно.

Несколько бочек заменяли здесь столы, вокруг них стояли высокие табуреты. Впрочем, посетителей не было.

За стойкой стоял рослый толстяк с черно-красной пиратской повязкой на голове.

Марин поздоровался с ним, толстяк ответил ему, подмигнул сразу двумя глазами, плотоядно ухмыльнулся.

Марине здесь не понравилось, уж слишком нагло смотрелся хозяин кафе, с другой стороны, она же не одна, с ней Марин, который защитит ее. На миг мелькнула в голове мысль, что зря она сюда пришла, но она отогнала эту мысль и села на табурет.

– Сделай нам свой фирменный кофе! – попросил Марин пирата. – Ты знаешь, о чем я говорю!

Пират снова подмигнул, захлопотал с кофеваркой и через минуту принес две чашечки с дымящимся напитком.

– Вы только попробуйте! – проговорил Марин, пригубливая свой кофе. – Вы такого кофе нигде больше не найдете!

И улыбнулся так, что сердце у Марины ворохнулось в груди, как маленький глупый воробушек.

Марина сделала глоток.

Кофе и правда был удивительно ароматным – кроме приятно-горьковатого вкуса свежей арабики в нем чувствовалась теплая нота корицы, аромат гвоздики и еще какой-то незнакомой пряности, терпкой и волнующей.

Марина сделала еще глоток и еще…

Полутемная комната закачалась, как корабельная каюта, поплыла по кругу. Все предметы, все лица странно отдалились, а потом, наоборот, приблизились, увеличились, словно Марина смотрела на них сквозь увеличительное стекло, сквозь ювелирную лупу.

Она видела все удивительно четко, явственно, отчетливо. Разглядела крошечный прыщик на носу Марина, волоски у него в ноздрях. Это было так смешно, что она прыснула, смущенно прикрыв рот ладонью, как школьница.

Марин переглянулся с барменом и проговорил вполголоса:

– Кажется, подействовало.

– Что… что вы мне подмешали в кофе? – проговорила Марина слегка заплетающимся языком.

– По-одей-ствовало-о, – кивнул пират, не обращая внимания на слова самой Марины и странно растягивая слово.

Марин приблизился к девушке, наклонился над ней, вгляделся в ее лицо и удовлетворенно кивнул. Затем проговорил, как и бармен, растягивая слова:

– Где-е о-они?

– О чем вы? – недоуменно спросила Марина. – Кто – они? Я не понимаю…

– Ка-амни! – протянул Марин. – Где-е ка-амни? Ку-уда ты и-их спря-атала?

Он говорил очень странно – не только растягивая каждое слово, его голос звучал гулко и раскатисто, как в бочке.

– Какие камни? – Марина очень хотела ответить Марину, хотела ему помочь, но не знала, что ему нужно. Мысли ворочались у нее в голове медленно, лениво, как сонные рыбы.

– Ты зна-аешь ка-акие! – пропел он, и на его лице проступило недовольство.

Марина очень расстроилась – она не хотела ссориться со своим симпатичным тезкой, искренне хотела ему помочь, но не понимала, чего он от нее хочет, чего ждет.

А Марин вдруг взял ее сумку и вытряхнул ее содержимое на стол.

Это было странно, но Марина ничуть не рассердилась. Она готова была все сделать для Марина. Если ему нужно что-то из ее вещей – пусть берет… ей ничего для него не жалко!

А он брезгливо перебрал содержимое сумки, отложил в сторону золотистый тюбик помады, пудреницу, пачку салфеток, подержал морскую раковину – и тоже отложил ее, потом повернулся к пирату-бармену и разочарованно протянул:

– Ка-амня не-ет…

Мысли все так же медленно проплывали в голове девушки, но на этот раз она поняла, о чем говорит Марин: о том белесом, тускло блестящем камешке, который она нашла возле мертвой женщины… О камешке, который оказался алмазом…

Камешка действительно не было на столе среди ее вещей… но куда же он подевался?

– Где о-он? – протянул Марин.

– Я не знаю… я не знаю… – дважды повторила Марина, думая, что повторение сделает ее слова более достоверными.

– Она пра-авда не зна-а-ет, – заступился за нее бармен. – Она не мо-ожет сейчас вра-ать…

– Мо-ожет, да-ать ей еще кофе?

– Не-ельзя, она за-аснет… она и так уже за-асыпает…

Марина и правда ужасно захотела спать, глаза ее слипались. Она хотела уже положить голову на стол и заснуть. Ничего, что неудобно, зато она будет спать… спать…

– Эй! – Марин снова наклонился над ней и проговорил настойчиво, недовольно: – Не-е спи! Отве-ечай! Где-е ты был-а-а? Ку-уда ты за-аходила? Отве-ечай!

Она очень хотела ответить ему, честно, хотела, но в голове все путалось и расплывалось. Ей так хотелось спать… Если она ответит, возможно, они дадут ей поспать…

Марина сделала над собой усилие – и смогла вспомнить лавочку и старика-ювелира…

– Ювелир… – проговорила она едва слышно. – Я была у ювелира… такой пожилой дядечка…

– Это Стоян! – проговорил бармен. – Наве-ерное, он взял у нее ка-амень…

Марин еще раз перебрал вещи из сумки.

При этом морская раковина подкатилась к самому краю стола.

Марина с трудом подняла тяжелую, непослушную руку, чтобы придержать раковину, чтобы она не упала на пол…

И едва рука дотронулась до раковины – Марину словно пронзил электрический разряд. Она вздрогнула и очнулась, крепко сжала раковину в руке, ощутив исходившее от нее живое тепло.

Мужчины не заметили происходящих с ней перемен, они вполголоса разговаривали между собой.

– Это Стоян! – повторил бармен-пират. – Наверняка это он взял у нее камень.

– Надо его проведать! – отозвался Марин.

– А с ней что делать? – бармен небрежно кивнул на Марину.

– Дай ей еще кофе.

– Я же говорил – больше нельзя. Она заснет, или того хуже… что я тогда буду с ней делать?

– Тогда отведи ее на воздух, – Марин криво усмехнулся. – Пускай проветрится… я вернусь и подумаю, что с ней делать дальше. Мы вместе подумаем.

С этими словами он вышел из кофейни.

А бармен небрежно сложил рассыпанные вещи в Маринину сумку, рывком поднял девушку со стула.

Она не выпустила из руки раковину и продолжала ощущать ее тепло. Но не показывала этому типу, что пришла в себя, нарочно шла медленно, и ноги ее заплетались.

Бармен провел ее через низкую дверь с круглой аркой, вывел в узкий коридор, провел по нему – и они оказались в маленьком круглом дворике, вымощенном битым камнем и окруженном высокой, больше человеческого роста, стеной, по которой вился плющ, усеянный мелкими ярко-синими цветками.

Бармен подтолкнул Марину к плетеному стулу, как только она села – вышел в ту же дверь.

Марина немного выждала, встала и огляделась. Некогда рассиживаться, нужно как можно быстрее уносить отсюда ноги. Потом она подумает, до какой же степени была дурой, что поверила этому типу, Марину, или как там его… скотина! И тех двоих он нарочно подослал. А она-то развесила уши, растеклась по асфальту, как подтаявшее мороженое, увидев такого мужчину! Ладно, об этом после.

Из дворика, где ее оставили, был только один выход – та дверь, через которую ушел бармен.

Марина подошла к этой двери, подергала ручку…

Как она и подозревала, дверь была заперта.

Со всех остальных сторон дворик окружала высокая стена.

Мало того что она была высокой – по верху ее вилась ржавая колючая проволока… Как в тюрьме прямо.

Марина заметила боковым зрением какое-то неуловимое движение, повернулась и успела разглядеть, как по стене пробежала большая пятнистая ящерица. Она на мгновение притормозила, взглянула на Марину круглыми загадочными глазами – и метнулась вверх, к краю стены, чтобы тут же исчезнуть.

Марина с сожалением подумала, что не умеет так лазить.

Она осознала, что все еще сжимает в руке раковину, все еще чувствует ее живое тепло.

Под влиянием какого-то неосознанного импульса она поднесла раковину к уху и снова услышала доносящееся из нее тихое, завораживающее пение.