Поющая раковина Одиссея

Неизвестно, правда ли это, но и помимо Одиссея в семействе Одиссич было немало известных исторических личностей. Так, к боковой ветви этого семейства принадлежал знаменитый граф Дракула…»

Ага, подумала Марина, вот откуда этот Милорад почерпнул все свои познания!

«Никто не знает эту историю лучше меня…» – передразнила она своего нового знакомого. Самый настоящий жулик, которых полно на побережье. Обманывают доверчивых отдыхающих. Этот вот пообедал за ее счет и собаку накормил. Ну, песик-то и правда симпатичный, этого у него не отнимешь…

Что касается настоящей Ариадны Одиссич, то, возможно, она и бросилась из окна отеля. Но это было больше ста лет назад. И вряд ли ходит теперь по отелю ее призрак. Во всяком случае, она, Марина, видела и разговаривала все же с настоящей, живой женщиной, из плоти и крови. Несмотря на романтически развевающиеся одежды. И встретила Марина ее не в здании отеля, а возле гостиницы.

Так что дама была настоящая, из плоти и крови. Зачем ей только Марина понадобилась?..

Явился официант, принес счет.

Марина потянулась за кошельком, и тут глаза ее полезли на лоб.

– Сколько? – спросила она в изумлении. – Такая сумма за порцию мяса и картошки?

Официант пробормотал что-то про то, что блюдо это особенное, специальное, что для него заранее нужно покупать пять сортов мяса и заказывать за два дня…

– Ты за кого меня держишь? – очень тихо спросила Марина по-русски. – За полную дуру?

Официант моргнул и отвел глаза, но Марина все-таки поняла, что именно за такую они все ее и держат тут.

Она глубоко вдохнула, а потом медленно выпустила воздух через сжатые зубы. Официант переступил с ноги на ногу, потом поглядел ей в глаза и понял, надо думать, что номер не пройдет.

– Ах, извините, – засуетился он, – это я случайно чек перепутал. Вот ваш.

Сумма была вполовину меньше.

«Все равно много, но черт с ними», – подумала Марина.

Руки ее дрожали от злости, поэтому, убирая кошелек, она слишком сильно дернула застежку, сумка выскочила у нее из рук, и ее содержимое высыпалось на каменные плиты пола.

Официант, сообразивший, что чаевых не дождется, уже ушел, Марина присела на корточки, чтобы собрать мелочь, и едва не столкнулась лбами с мужчиной.

– Простите! – они сказали это хором, и она узнала того типа, с которым виделась утром на берегу, когда там нашли труп женщины, упавшей из окна отеля.

Тогда он был в форме охранника гостиницы, сейчас же на нем были шорты и светлая рубашка с короткими рукавами, однако эти рыжеватые усы щеточкой и уныло провисший нос запомнились ей. Кажется, его звали Феликс. У нее всегда была хорошая память на имена.

Феликс подал ей мобильник, помаду и пачку салфеток, Марина в это время подняла раковину, которую нашла в старом отеле и всегда носила с собой.

Что еще? Кошелек, косметичка, пилка для ногтей… детская розовая заколка, которую она купила, чтобы закалывать волосы перед купанием. А вот там еще…

Феликс потянулся за небольшим камушком, который откатился под соседний столик, но Марина коршуном метнулась вперед и успела схватить камень раньше него, не отдавая себе отчета, зачем она это сделала. Просто Феликс, или как там его зовут, еще утром ей не понравился, и ей не хотелось, чтобы он прикасался к ее вещам.

– Спасибо вам! – сказала она, запихнув сумку под мышку.

Феликс посмотрел на нее как-то странно, вдруг развернулся и пошел из кафе, бросив на стол деньги за недопитую чашку кофе. Марина пожала плечами и тоже пошла в гостиницу.

Корабль проскрипел днищем по песку и остановился, немного накренившись.

Одиссей спрыгнул в воду, погрузился по пояс, пошел к берегу.

От его ног в прозрачно-зеленой воде прыснула стайка мелких серебристых рыбешек.

Одиссей прошел по прибрежной песчаной отмели, вышел на берег и огляделся.

Перед ним была широкая полоса выглаженного прибоем песка, за которой начинались заросли темно-зеленого кустарника, расцвеченного крупными пунцовыми цветами. Чуть правее того места, где он вышел на берег, журчал ручей, впадающий в море.

Одиссей почувствовал невыносимую жажду и поспешил к этому ручью.

В какой-то момент ему показалось, что из прибрежных кустов кто-то на него смотрит. Он остановился, прищурился, ладонью заслонив глаза от солнца, вгляделся в заросли, но никого не увидел.

Тогда он обернулся на свой корабль.

Его спутники сворачивали парус, двое уже спрыгнули в воду и брели к берегу по мелководью.

Одиссей подошел к ручью, опустился на колени, зачерпнул ладонями прозрачную, холодную воду и жадно выпил ее.

От ледяной воды заломило зубы.

Вода…

Как давно он не пил холодной, чистой родниковой воды! С тех пор прошло много, много дней…

Уже больше года как кончилась Троянская война, и победители греки отправились по домам.

Многие уже вернулись и предавались мирному труду и семейным радостям, а Одиссей и его спутники никак не могли доплыть до родной Итаки…

Бог моря Посейдон разгневался на Одиссея, и вызванный им бурный ветер разбросал их корабли и унес в незнакомые места, далеко от прекрасной Эллады. Далеко от знакомых, изученных мест.

Корабль, на котором находился сам Одиссей, уже месяц плыл вдали от обитаемых берегов, запасы еды кончились, остатки пресной воды в последнем бочонке испортились на солнце, и люди страдали от мучительной жажды.

И вот наконец они увидели этот остров…

Одиссей утолил жажду, выпрямился.

Что-то его беспокоило…

Он все время чувствовал на себе чей-то пристальный, неотступный взгляд.

Словно сам остров внимательно, настороженно и недоверчиво наблюдал за ним.

Одиссей снова вгляделся в заросли – и ему показалось, что он увидел там чьи-то глаза…

Нужно набрать свежей воды, найти какой-нибудь еды и плыть дальше, нужно вернуться наконец к знакомым берегам, вернуться на свою милую Итаку…

То ли от этих мыслей, то ли от тихого ласкового ветерка, то ли от усталости Одиссея внезапно сморил сон.

Он опустил голову на песок, смежил глаза… и увидел, как из леса выходит юная зеленоглазая дева со светлыми кудрями. Она подошла к нему и проговорила нежным певучим голосом:

– Здравствуй, Одиссей! Я давно ждала тебя!

– Кто ты и откуда знаешь мое имя?

– Я Нимфея, дочь морского бога Посейдона. Так, по крайней мере, вы называете его. На самом деле и мой отец, и я принадлежим к древнему великому племени атлантов, населявшему землю много веков назад. Наше время прошло, лишь немногие из нашего племени уцелели, и вы называете этих уцелевших атлантов богами. Ты разгневал моего отца, за это он сбил твои корабли с курса, чтобы ты долго не мог вернуться на свою родную Итаку. Я же полюбила тебя и хотела помешать отцовской мести. В наказание за это отец заключил меня в раковину, и волны выбросили на этот остров…

– Заключил в раковину? – переспросил Одиссей удивленно.

– Да, вот в эту раковину! – и дева показала Одиссею морскую раковину с нежной перламутровой изнанкой.

– Но ты же не заключена в раковину… ты стоишь передо мной, свободная и прекрасная!

– Ты спишь, Одиссей, и потому видишь меня свободной. И я в твоем сне пришла к тебе, чтобы предупредить о грозящей тебе и твоим спутникам опасности.

– О какой опасности ты говоришь?

– Этим островом владеет злая волшебница Цирцея. Всех, кто попадает на этот остров, она превращает в свиней. Если ты не будешь осторожен, она околдует и тебя, и твоих спутников.

– Что же мне делать?

– Делай, что я скажу тебе, – и я постараюсь тебе помочь…

Одиссей хотел еще что-то спросить у морской девы, но та уже исчезла. Он окликнул ее… и проснулся.

«Какой странный сон мне приснился! – подумал он. – Но это только сон…»

И тут он увидел на песке, рядом с тем местом, где лежал, красивую раковину. Розоватую морскую раковину с нежной перламутровой изнанкой. Точно такую же, как та, которую он видел во сне.

Одиссей поднял эту раковину, поднес ее к уху – и услышал доносящийся оттуда шум моря. Такой, какой можно услышать в любой раковине.

Но вдруг этот шум прервался, сменившись нежным, таинственным пением на незнакомом языке.

Он узнал этот голос – голос Нимфеи, морской девы, дочери Посейдона, которую он видел во сне.

И, едва он узнал этот голос, Нимфея проговорила отчетливо те же слова, что во сне:

– Делай, что я скажу тебе, и я постараюсь тебе помочь. И береги эту раковину как зеницу ока.

Одиссей спрятал раковину в складки своей одежды, поднялся, оглядел берег.

В номере работал кондиционер, было свежо и чисто. Марина постояла под прохладным душем, чтобы смыть жар и пот. И это вместо того, чтобы плавать в море.

Настроение упало до нуля. Снова она задавала себе вопрос: что она делает тут, одна как перст, за что ей это все?

Как была, в полотенце, она упала на кровать и уставилась в экран мобильника. От Глеба по-прежнему ничего. Да что там случилось-то, в конце концов, можно же выкроить пять минут, чтобы написать сообщение! А что, если… если позвонить ему на работу? Может, там что-то знают, куда он подевался?

Естественно, Марина не собирается представляться собственным именем и блеять, что Глеб срочно нужен ей по личному делу. Она никогда не звонила ему на работу, это Глеб запретил ей с самого начала.

– Ни домой, ни на работу! На все есть мобильник! – тогда он даже повысил голос, так что Марина даже обиделась – уж не дура она, все понимает.

Однако номер его отдела она знает, подсмотрела как-то в его мобильнике, когда он принимал душ. Это вышло случайно, она не хотела, но так получилось. Его телефон был почему-то разблокирован, и она просмотрела список контактов и даже успела записать домашний и рабочий номера.

Она вовсе не собиралась ему звонить, и хватило ума не признаться потом, что трогала его телефон. И вообще было стыдно. Она же решила с самого начала их романа, что не будет портить ему жизнь недоверием. Они же договорились, что будут доверять друг другу.

Он честно признался, что женат, она это приняла как неизбежное, однако ждала, что он решит свои проблемы. Не то чтобы ей так хотелось замуж, нет, ей хотелось, чтобы Глеб был только ее мужчиной, чтобы не приходилось ни с кем его делить.

И вот, когда судьба, как она думала, подарила ей две недели, когда они будут только вдвоем и не придется делить его ни с кем, та же судьба делает все, чтобы снова его отнять!

Нет уж, Марина не может больше переносить эту неизвестность, надо что-то делать.

Значит, позвонить Глебу в офис.

Она поскорее набрала номер, боясь передумать. Ответил женский молодой голос, ясно, это Ирка, менеджер, Глеб про нее рассказывал – толстая такая деваха, вечно что-то ест, жуткая пофигистка, но невредная и добродушная.

– Фирма «Солярис», – невнятно проговорила Ирка, не иначе и теперь что-то жует.

– Мне, пожалуйста, Глеба Сазонова! – Марина постаралась, чтобы голос ее звучал ровно.

– Глеба-а? – протянула менеджер. – А по какому вопросу?

– Это из фирмы «Престиж» говорят, – про эту фирму Марина опять-таки знала от Глеба, точнее, он звонил туда пару раз, а она слышала разговоры, ей все было интересно про него.

– Из «Престижа»? – менеджер наконец прожевала и заговорила отчетливее. – Ты, что ли, Алка? Веретенникова?

– Веретенникова в отпуске, – соврала Марина, – а я новенькая. Тут с последним договором заказа какие-то непонятки.

– А Глеб сейчас в отпуске, только восемнадцатого мая будет, в понедельник.

– Восемнадцатого? – притворно ахнула Марина.

– Ага, с четвертого ушел, накануне в пятницу проставился, и мы его больше не видели. Так что ты уж подожди…

– А что делать? – вздохнула Марина и отсоединилась.

Ну что ж, все верно, подумала она, он и собирался в отпуск. Билеты у них были на третье мая, она прилетела, а он сказал, что нужно кое-что доделать на работе. Да, но на работе его точно не было, менеджер врать не стала бы. Ей это просто ни к чему. Значит, соврал ей Глеб. А если… если и потом он ей соврал? Насчет болезни ребенка?

«Не может быть, – тут же одернула себя Марина, – какой нормальный родитель станет такое наговаривать на собственного ребенка? Бабушка говорила, что это очень плохая примета и такое обязательно сбудется рано или поздно».

С другой стороны, та же бабушка говорила, что «единожды солгав, кто тебе поверит?». Марина помнит это выражение.

Так что она имеет полное право позвонить Глебу домой. Если ответит жена, сказать, что с работы. А вдруг та Марину узнает? Вдруг она так же подсмотрела у Глеба в мобильнике номер ее телефона?

Правда, Марина там записана как мастер по ремонту холодильников по фамилии Марков, но если приложить немного соображения, то догадаться можно. Ведь они с Глебом встречаются почти год, не может женщина не знать, что у мужа кто-то есть…

Это мать так всегда говорила, пересказывая разговор, который состоялся как-то у нее с женой ее любовника. Та вроде бы и ругаться не стала, спокойно так объяснила, что любовниц у мужчины может быть, ну, не много, а несколько, а жена одна. И с каждой новой любовницей он убеждается, что с женой ему лучше, комфортнее.