Помоги проекту - поделись книгой:
— Блестящее наблюдение, — сухо говорит он. — Но так получилось, что мы находимся на моей земле.
Его уверенность в себе настолько велика, что я не могу ответить ему так, как планировала, а именно: «Отвали, псих».
Вместо этого я спрашиваю чуть более вежливо:
— А ты кто такой, черт возьми?
— Дейн Коветт, — говорит он. — Это мой дом. И все это… — он показывает на обе стороны от нас. — Моя собственность.
Сквозь деревья я вижу фронтоны грандиозного особняка, который находится в гораздо лучшем состоянии, чем тот, который я только что унаследовала. Все в нем — водостоки, черепица, ставни — выкрашены в темно-синий цвет. Видимые части сада выглядят нетронутыми.
Наверное, я немного завидую, когда рычу:
— Поздравляю. Дорога все еще не принадлежит тебе.
Дейн улыбается. У него ровные и белые зубы, но они не придают его лицу теплоты. Совсем наоборот.
— Неверное убеждение. Как ты думаешь, повторение этого делает это правдой? Я владелец дороги и всей земли по обе стороны от нее. Вот что значит, когда я ставлю поперек нее шлагбаум и говорю: «Не подходите, черт возьми». Но, думаю, цепи и висячий замок были слишком тонкими.
Вау. Прошло много времени с тех пор, как я кого-то так сильно ненавидела с первого взгляда.
Хотела бы я сказать что-нибудь сокрушительное, а не слегка плаксивое:
— Тогда как, черт возьми, я должна добраться до своего дома?
Он переминается с ноги на ногу, прислонившись к дереву, и слегка хмурится.
— Какой дом?
— Вон там, наверху...
Я указываю в направлении Блэклифа, который почти виден с того места, где мы стоим. На самом деле, я просто показываю на темный ореол деревьев вокруг дома.
Дейн выпрямляется, засовывая руки в карманы халата, и выглядит так, словно теперь я ему не нравлюсь еще больше.
— Ты Розмари.
Его неприязнь к моему имени почти совпадает с моей собственной.
— Реми.
— И что ты здесь делаешь, Реми?
То, как этот парень задает свои вопросы, действительно начинает выводить меня из себя.
— Я пытаюсь добраться домой. Но какой-то мудак перегородил дорогу.
— А теперь мы вернулись к этому, — он проводит рукой по волосам, отчего его халат распахивается, открывая еще немного его твердую бледную грудь. Я ненавижу его и не могу отвести от него взгляда — как от ядовитой змеи или ядовитого гриба. — Я перекрыл
— Тогда как, черт возьми, Эрни сюда забрался?
— Я предоставил ему сервитут4, — самодовольно говорит Дейн.
Я могла бы взорваться, черт возьми.
Вместо этого я запихиваю эти эмоции поглубже внутрь и пытаюсь изобразить на лице самую милую улыбку. Это похоже на попытку загнать орангутанга в чулан — моя улыбка дрожит и больше похожа на стиснутые зубы.
— Тогда, пожалуйста, не могли бы вы также предоставить мне разрешение?
Его ответ холоден, спокоен и мгновенен:
— Нет.
Никогда еще не было так важно и так разрушительно держать себя в руках. Мне так сильно хочется закричать. Но я начинаю подозревать, что у меня серьезная проблема…
Этот ублюдок может все испортить.
Просто потому, что он этого хочет.
Просто потому, что ему не нравится смотреть, как я проезжаю мимо.
Лучше бы он вышел на дорогу, чтобы поговорить. Он прячется в тени под дубом, а это значит, что мне придется сойти с дороги и присоединиться к нему под деревьями, чтобы подойти достаточно близко для вежливой беседы.
Здесь на десять градусов прохладнее и намного темнее. Я вдруг вспоминаю, как далеко мы находимся от других людей. Должно быть, проходят дни, даже недели, а по этой дороге не проезжает ни одна машина.
Вблизи Дейн выглядит и лучше, и более отталкивающе.
У него янтарные глаза, а губы — единственное, что есть мягкого в его лице. Может быть, они слишком полные и мягкие — меня бросает в дрожь при мысли о том, как они прикасаются ко мне. Но я думаю об этом.
Если моему соседу приходится быть великолепным и угрожающим, я бы хотел, чтобы он был либо тем, либо другим, а не тем и другим одновременно, потому что это ломает мне голову.
Я пытаюсь успокоиться:
— Слушай, я думаю, мы не с того начали. Блэклиф достался мне в наследство от дяди Эрни. Он умер в прошлом году…
— Я знаю, — прерывает Дейн, становясь холоднее, чем когда-либо. — Я был его врачом.
Я не могу представить этого человека врачом. Возможно, гробовщиком.
— Я этого не знала.
— Я не удивлен, — его губы кривятся. — Ты так и не приехала.
Это разжигает мой пыл. Этот придирчивый ублюдок ничего не знает о последних десяти годах моей жизни.
Красный шум, словно рой разъяренных шершней, жужжит в моих ушах. Все болезненные моменты, все, что мне приходилось делать, мои стрессы, мои страхи — они нарастают и не отпускают меня никогда…
Мои руки сжимаются в кулаки. Дейн удивленно опускает глаза, словно ему не терпится увидеть, как я теряю самообладание.
Я слышу это как шепот — мое лучшее «Я».
Если я сорвусь, это послужит ему отличным предлогом не пускать меня в дом.
Но если я буду сохранять спокойствие, он должен быть благоразумен. Он должен — до тех пор, пока я остаюсь спокойной.
— Эрни оставил Блэклиф мне, — повторяю я. — И я собираюсь его отремонтировать. Так что мне придется ездить по этому пути. На самом деле, часто.
— Этого не произойдет.
Этого достаточно, чтобы я потеряла свою слабую дипломатическую хватку.
— Почему, черт возьми, нет? Серьезно? Почему тебя это вообще волнует?
— Я не хочу, чтобы сюда приезжали бригады людей, чтобы ты могла превратить этот дом в какое-нибудь модернизированное чудовище и продать его за доллар.
— Здесь не будет бригад, буду только я! И, может быть, электрик, — признаюсь я.
Это заставляет его задуматься. Он снова оглядывает меня с ног до головы, задерживая взгляд на дыре на моей рубашке.
— Ты собираешься провести весь ремонт самостоятельно?
Недоверие, к которому я привыкла. Я 5 футов 4 дюйма, у меня фиолетовые волосы и пирсинг, и хотя я выгляжу не так молодо, как Джуд, я точно не кричу «ответственный взрослый». Хотя именно такой я и была дольше, чем большинство людей.
— Да, я собираюсь сделать это сама. Потому что я чертовски эффектно обращаюсь с электроинструментами.
Это вызывает у него подобие улыбки. Зубов не видно, но они лучше, чем те, что были раньше — с небольшим отрывом.
— Поздравляю, — говорит он. — Мне по-прежнему насрать.
— Пожалуйста! — я действительно в отчаянии. Нам нужна эта чертова дорога. — Что мой дядя дал тебе в качестве компенсации?
— Десять тысяч в год.
Он произносит это спокойно и буднично, как будто такие деньги для него ничего не значат. Скорее всего, это не так.
Или он лжет. Как я могу это выяснить?
Мое тело словно из свинца.
— У меня нет десяти тысяч.
Дейн, как всегда, не дает мне покоя.
— Тогда как ты собираешься отремонтировать дом?
— Мне нужен каждый пенни, который у меня есть, и этого все равно не хватит. Пожалуйста, здесь только я и мой брат. Я умоляю тебя! Нам это нужно.
Я жалкая, но мне все равно. Я встану на колени, если понадобится — у меня нет гордости, когда дело касается Джуда.
Дейну, похоже, это понравилось бы. На самом деле, я, черт возьми, знаю, что он получает от этого удовольствие. Иначе зачем он натягивал эту цепь и смотрел, как я ее развязываю, прежде чем что-то сказать? Почему он стоит там, засунув руки в карманы, как будто ему хотелось бы заниматься этим весь день?
Это худшая часть моих слов, но на этот раз я думаю, что это правильно.
Мы с Джудом поставили на кон все, что у нас есть, и я должна сделать так, чтобы это сработало. Все, что нужно.
— У меня нет десяти тысяч, но должно же быть что-то, что я могу сделать, чтобы заплатить тебе на твоей территории? Я не просто занимаюсь ремонтом дома. Я могу подстричь траву, вывезти мусор, я могу сделать все, что угодно...
Я намеренно перечисляю унизительные задания, потому что чувствую, что именно это больше всего понравится этому ублюдку-садисту. Ему нравится держать это у меня над головой.
И он не торопится с выводами, его взгляд скользит по моему лицу, телу, капелькам пота на губе, дыре на рубашке… Я не могу понять, испытывает ли он ко мне отвращение или хочет меня съесть.
— Хорошо, — говорит он так резко, что я подпрыгиваю. Это тоже заставляет его улыбнуться.
— Так... я могу пользоваться дорогой?
— Каждый чертов день.
— И... что я должна делать?
Эта улыбка самая ужасная из всех, потому что она самая искренняя.
— Ты сделаешь все, что я попрошу. Приходи завтра вечером и захвати с собой сумку с инструментами.
Глава 2
Я не планировал предоставлять девушке сервитут — особенно после того, как понял, что она была нерадивой племянницей.
Я сделал выбор в тот момент из-за взгляда, которым она одарила меня, когда сказала: «Я могу все»...
Поделиться книгой: