Отель «Китовый райк»

– Борис Борисович, держите себя в руках, – немного раздраженно, чего раньше она себе не позволяла, сказала Аня. – Я не Анка, а Анна Николаевна, попрошу впредь соблюдать субординацию.

В этот момент, словно бы стараясь всем помочь и снять напряжение в кабинете, которое, казалось, вот-вот сдетонирует ожил телефон. Этого звонка очень ждала Аня, уже начав беспокоится, что ее о ее просьбе забыли.

Заместитель директора института проблем экологии, профессор, что для его лет уже огромное достижение, заведующий лабораторией Борис Борисович Бортко, выслушав звонившего, немного обескуражено сказал, глядя на Анну с непониманием:

– Звонили из министерства, сказали, что в Мурманск должна обязательно ехать именно ты. Ты с кем-то договаривалась за моей спиной? Что вообще с тобой происходит? – И вдруг вспомнив о подчиненных, с жадностью наблюдавших скандал, бросил: – Все свободны. Остается Анна Николаевна и Максим Викторович. Быстро!

Когда недовольно, из-за того, что им не дали досмотреть трагедию, коллеги все же покинули кабинет Борис сказал:

– Хорошо, добилась, ты едешь. И никакого увольнения не будет, поняла?!

Он почти кричал, его лицо сделалось красным, а обычно грамотная речь стала кривой и бессвязной.

«Дура, какая же ты дура, Аня. Он не спас тебя, а испортил, изувечил тебе жизнь и сейчас хочет это же сделать с твоим сыном, – пронеслось у нее в голове. – Он должен за это заплатить своей. Жизнь за жизнь. Но сначала надо решить другой вопрос».

Посоветоваться одиночке Анне Крапивиной было не с кем. Недаром тот, кто доверил Анюте тайну, не хотел, чтоб о ней знали именно Борис и Максим.

– Так и быть, – с улыбкой на лице, хотя внутри все пылало, сказала она вслух. – Я уволюсь, но позже, по возвращению. А вашей Милочке придется набираться опыта в следующий раз.

От этой улыбки и такого грубого и высокомерного тона у Бориса даже побежали мурашки по спине. Он сейчас не узнавал свою Анку, своего личного Санчо Панса, свою бессменную тень, свою преданную служанку. Более того, он сейчас ее даже боялся и не понимал, что происходит. Особенно в контексте тех писем, которые уже полгода приходили ему на почту.

Глава 5

Люди проверяются тремя вещами: горем, успехом и совместным путешествием. Последним больше всего. Хочешь узнать человека возьми его с собой в дорогу.

Савелий Сергеевич Штольц Глава тайного общества «Северное сияние» Записки на полях

«Изба» уже давно не принимала столько гостей одновременно.

Зинка, вызванный с долгожданного и так и не начавшегося отпуска Алексей и Эндрю – уже немного потрепанный жизнью Гарри Поттер, наблюдали за скоплением людей через тайное стекло аппаратной.

– Зина, мне кажется, ты недоговариваешь, – заметил Эндрю. – Это, как минимум, обидно, а как максимум, непрофессионально. Я, конечно, понимаю, что не придумывал эту систему, а только структурировал и перевел в цифровую форму, но и это немало. Поверь, я знаю программу, как мои родители таблицу Брадиса, то есть до четвертого знака после запятой, и я отчетливо вижу: то, что ты мне сегодня принесла, это новая ветвь программы. Ты не усовершенствовала ее, ты продвинула ее вперед очень далеко, и, если честно, пока я даже не пойму, насколько.

– Соглашусь с Эндрю, – сказал молчавший до этого Алексей. – Вызываешь утром. Срочное задание. Кто заказчик не скажу. Что ищем – тоже. Ты знаешь нас уже пять лет, и мы тебя никогда не подводили. Мы не глупцы, так зачем нас за них держать? Я уверен, что появился твой отец или мать. Ну, те, кого ты таковыми считала. Только тема, связанная с прошлым семьи, делает тебя настолько мнительной.

Зина даже вздрогнула от речи Алексея, но быстро взяла себя в руки.

– Вы несправедливы ко мне, – заявила она. – Первое и главное требование заказчика было абсолютное инкогнито. Я пообещала. Я человек слова, и вы это тоже прекрасно это знаете. Сейчас я не рассказываю, кто это, именно поэтому, а вовсе не потому, что не доверяю вам. Смысл миссии будем обсуждать, уже когда определится группа. Задачу мы вложили в поиск дилетантов вместе, поэтому вы знаете, что это охрана группы людей без оповещения объекта. Предлагаю прекратить бред обиженных барышень и просто начать делать свою работу, так, как мы это умеем – профессионально и качественно.

Она говорила это жестко, и мужчины, только что обижавшиеся на начальницу, немного смутились.

– Мы охраной никогда не занимались, – буркнул Эндрю.

– У нас все бывает в первый раз, – ответила ему безапелляционно Зина.

– Знай, что я против того, что здесь находится Матильда. – Алексей, видимо, решил говорить начистоту. – Конечно, моя мама очень рада внукам и всегда за, посидеть с ними, она в принципе считает, что Мотя неправильно воспитывает Александра и использует любой предлог для исправления недочетов невестки, но дочке всего месяц, ей мать ежечасно нужна.

– Успокойся, – сказала Зина немного раздраженно. Было видно, что она что-то напряженно обдумывает, а Алексей ее сбивает. – Мне Мотя здесь нужна только для того, чтоб она почувствовала людей. Для данной миссии мы должны выбрать двух дилетантов из уже работавших с нами и лишь одного нового.

– Матильда не сканер, – перебил ее Алексей, – и не экстрасенс.

– Согласна, – кивнула Зина, – но она чувствует людей. Мне просто необходимо ее мнение о каждом в этой комнате. Прекрати сейчас же истерить. Начинаем.

На самом деле Зинка лукавила. В этой отобранной программой группе ей надо было вычислить того, кто больше всех не хочет ехать и очень пытается это скрыть. Такие инструкции дал дед, а Зина под строжайшим секретом проинструктировала Мотю.

Этого человека надо брать в миссию в обязательном порядке, независимо от того, выберет его программа при личном тестировании или нет, так сказал Савелий Сергеевич, и Зина ему по привычке поверила на слово. Она надеялась вычислить это тем, что человек просто не приедет, но на приглашение откликнулись абсолютно все, на кого указала программа.

Сейчас в гостиной агентства сидело семь человек, включая Матильду, которую, к слову, Зина даже не рассматривала на Дилетанта, и злился Алексей совершенно напрасно. Не зверь же она, чтоб кормящую мать отправлять в миссию.

Итак, программа на первом этапе выбрала: Феликса Есупова – циркача из миссии тамплиера, Станиславу Рогову – девушку двадцати трех лет из того же самого расследования. Вику Мордашкину – девушку Эндрю, с которой он познакомился в миссии на Ольхоне. На удивление в их взаимоотношениях до сих пор был букетно-конфетный период. Тихомира Федоровича Дудка – историка и экстрасенса. Последнее качество взято на веру лишь с его слов, Зина бы такими определениями не раскидывалась, потому что не привыкла верить на слово никому, кроме деда. На ее взгляд экстрасенсорные способности Тихомира Федоровича были ничем не подкреплены, кстати, он тоже был в группе на Ольхоне и, надо сказать, не продемонстрировал там ничего из заявленных суперспособностей.

Так же программа выделила двух неразлучных теперь подруг – Ольгу Владимировну Сурикову и Любаву Мефодьевну Лаптеву. Этих девушек за пятьдесят Зина даже еще не успела как следует забыть, потому как они год назад вместе были на Алтае. Зина слышала, что Ольга Владимировна все-таки развелась с мужем и теперь работает в агентстве Любавы Мефодьевны. Ее сын иногда звонил Зине консультироваться по разным вопросам и между делом жаловался, что дамы постоянно ругаются, но при этом эффективность у них выросла, и работы, а соответственно, и денег прибавилось. Поэтому он старался терпеть трескотню мамы с подружкой, но иногда все же срывался и прикрикивал на них. Дамы затихали на несколько дней, но позже вновь брались за свое.

Как ни странно, но на первом этапе отбора выбор программы пал именно на тех людей, которые когда-то были в миссиях, где Зина сама принимала участие как дилетант.

– Так себе компания, – сказала она вслух, словно в продолжение своих мыслей, и усмехнулась.

– Приглашенных бывших дилетантов программа выбрала по старым показателям, имеющимся в базе, – отозвался Эндрю. – Теперь же им предстоит пройти тестирование еще раз и уже с учетом новых вводных программа выберет нужных нам. Двое уже работавших ранее и один новый. Такое положение впервые, может, все же введем действительную задачу?

– Наша задача – наблюдение и охрана нескольких ученых на международной конференции, – настойчиво повторила Зина и, задумчиво вглядываясь в тайное стекло между комнатами, философски заметила: – А ведь это уже совсем другие люди, не те, что были когда-то со мной в одной миссии. Интересно, кого выберет программа.

– Ты думаешь, они сильно поменялись? – Эндрю перестал препираться с шефом и сел за компьютер, показывая, что полностью готов к работе.

– Однозначно, – ответила Зина, и в ее зеленых глазах вспыхнул огонек азарта, который появлялся, только когда начиналось очередное новое дело, и угасал, как только оно заканчивалось. – Хоть и любят у нас выражение «люди не меняются» – это неправда. Люди обязательно меняются. В большей или меньшей степени, но это происходит независимо от их желания. Иногда люди даже становятся теми, кем клялись не быть никогда. На это влияет все – окружение, сфера деятельности, возраст и еще много других факторов. Возможно, это не бросается в глаза, когда ты видишь человека постоянно, вот как, например, я Феликса Есупова. Он не часто, но все же возникает в моей жизни – бывает, помогает мне, а случается, как в прошлом году, и выдающемуся фокуснику понадобилась помощь агентства. В любом случае, я и Феликс меняемся незаметно друг для друга, чего не скажешь про людей, которых ты не видел несколько лет.

Сейчас Зина смотрела через стекло на Станиславу Рогову – молодую девушку, которая когда-то вырвалась из рук тирана-отца. Она попала к дилетантам, когда они расследовали групповое убийство в маленьком городке на берегу Балтики. Зина была ненамного старше ее, но тогда, три года назад, свое более взрослое отношение к жизни чувствовала очень остро.

Сейчас же в комнате по ту сторона экрана сидела напряженная молодая женщина. Она перекрасилась из натуральной блондинки в черный, подстриглась, что называется, под мальчика и самое главное – в ее по-прежнему огромных голубых глазах почему-то появилась пустота. Даже когда она была заключена в своей золотой клетке, даже когда она случайно встретила свою мать, которая просто бросила ее. Даже тогда они светились, в них было столько добра и света, что закрывшийся от всех циркач Феликс стал ласково называть ее младшей сестрой. Сейчас же в них не было и намека на свет. Из голубых они стали серыми, колкими и запросто могли обжечь холодом.

У Зинаиды даже мурашки побежали по спине от взгляда Станиславы в телевизор, за которым находилась аппаратная. Конечно же, все дилетанты, завершившие свои миссии, знали о потайном окне, но никто не смотрел в него так упорно. Никто, кроме Стаси, девушки, изменившейся кардинально.

У Зины мелькнула мысль, что она бы не хотела, чтоб Станислава попала в миссию, но ее тут же сменила другая: значит, точно попадет. Закон подлости еще никто не отменял.

Глава 6

Опасайся друзей больше, чем врагов, потому что однажды, кто-то из них более слабый душой, решит, что ты чересчур успешен.

Савелий Сергеевич Штольц Глава тайного общества «Северное сияние» Записки на полях

Людмила Михальчук всегда знала, чего хотела от жизни, и имела свой собственный план развития событий и никак иначе. Вот и сейчас, сидя в самолете Москва – Мурманск она удовлетворенно ухмылялась из салона бизнес-класса, глядя на эту старуху Анку, проходящую мимо в эконом. Что она вообще о себе возомнила, она что, вдруг решила, что сильнее ее, Милы? «Глупая, хоть и умная», – мысленно констатировала девушка.

После того собрания Мила закатила Борисику такую истерику, что ему ничего не оставалось, кроме как повезти ее за свой счет. Никакие его доводы о начальстве Мила, естественно, не слушала. Ей кровь из носу надо было на эту конференцию, и теперь ее уже ничто не остановит, тем более какая-то Анка. Господи, имя-то какое, как вообще женщина могла позволить, чтоб мужчина так ее называл. Вот Мила бы не потерпела, если бы Борисик назвал ее Люсей, а ведь он порывался, но девушка его быстро оборвала. Чего не сделала Анна в самом начале и теперь пожинала плоды. А ведь все из-за нее, из-за любви, Мила видела, что умная и образованная Анка безответно влюблена в Бориса.

Людмила Михальчук познакомилась с профессором Борисом Бортко год назад. Молодая красивая девушка с изумрудными глазами появилась на пороге покосившейся избушки на одном из Курильских островов под названием «Станция исследований» и тут же покорила абсолютно всех мужчин.

– Мы тут в студенческой экспедиции, студенты-дипломники, – сказала, хлопая длинными ресницами, – и у нас рация села. Одолжите, нам с землей связаться надо, по договоренности должен прийти корабль, а его все нет и нет.

Эти важные ученые тоже ждали свой корабль и потому предложили взять студентов с собой. Но вместо полноценного корабля к острову причалил небольшой катер. Борис Бортко, уже пообещавший красавице, что вывезет студентов на большую землю, не мог нарушить данное слово и потому, первым делом погрузив на катер оборудование, понял, что места хватит не всем. Получалось, на остове должны были остаться четверо человек и дожидаться другого судна.

– Я как главная своей группы останусь, – заявила Мила очень смело. Она знала, что надо было показать себя не только красивой, но и запоминающейся личностью.

– Ну, следуя вашему принципу, – сказал Борис, уже не скрывавший липкие взгляды, скользившие по ее телу, – нужно оставаться и мне.

За ним желание остаться высказала Анна Крапивина, Мила лишь позже поймет почему, тогда же эта старая тетка ей была не интересна. Четвертым оказался Максим Правдин, незаметный худой ботаник примерно того же возраста, что и Борисик со своей Анкой, но Макс был настолько неинтересным и почти прозрачным, что люди обычно не обращали на него внимания, как на деталь интерьера. Не обратила на него тогда свое внимание и Мила, хотя, как потом выяснилось, совершенно зря. При всей свое невзрачности, Максим был действительно гениальным ученым в отличие от Борисика, который все делал чужими руками и Анки, которая была просто очень хорошим исполнителем. Максим же периодически получал разные премии и гранты и того и гляди мог обойти, своего руководителя, получив однажды Нобелевскую премию.

Тогда, год назад, разбушевалась буря, и второй катер к ним не приехал, а рация просила ждать погоды и верить, что гидрометцентр ошибается, и она придет быстрее, чем сейчас вещал оракул-гидромед. Из-за волн, которые достигали семи метров, остров ощущался мизерным, а домик ученых казался лачугой, стоящей по центру, и уже не казался безопасной частью суши.

– Оно добралось до нас огромными лапищами, – произнесла Анна, глядя, как волны, разбиваясь о берег, дотягиваются своими брызгами до маленьких окон их жилища. – Еще чуть-чуть, и оно нас сожрет.

– А давайте поиграем во что-нибудь! – предложила тогда Мила, стараясь разрядить обстановку. Ей казалось, что ничего страшного не произойдет, и их обязательно спасут, ведь она такая молодая, как с ней может что-то случиться?

– А давайте, – поддержал идею Борис. Он уже присел на крепкий алкоголь, и было заметно, что теперь все его мысли занимала только Мила и ее точеная фигура, а шторм казался лишь удачной причиной задержаться на острове. – Во что будем играть, в бутылочку или в карты на раздевание?

– «Правда или действие», – ответила Милочка, проигнорировав провокацию. – У меня тут все есть, брала с собой игру, с ребятами развлекались по вечерам.

В небольшом деревянном доме уже давно не было электричества, и комната, служившая и рубкой, и столовой, да и просто местом сбора, сейчас освещалась лишь керосиновыми лампами. Генератор не включали, берегли, ведь никто не знал, сколько еще предстоит здесь сидеть.

– Вот прогресс сделал немыслимый прорыв за сто лет, – не к месту сказал Максим, как-то печально глядя на керосинку, – люди полетели в космос, машины на батарейках и сотовые телефоны размером с ладонь. Но когда стихия показывает свою силу, по-прежнему нет ничего надежнее простого огня. Так и в жизни, нам кажется, мы все контролируем, но это не так, это всего лишь иллюзия – человек беспомощен.

– Максик, хватит философствовать, давай играть, – скомандовал Борис, потрепав друга и коллегу по голове. По-свойски, как мальчишку. Милу удивило, что тот не отреагировал на панибратство, не отдернул руку, не психанул. Девушка решила, что он, видимо, привык к такому отношению начальства. – Анка, садись играть, – позвал и ее Борис.

– Не хочу, – ответила тихо женщина, по-прежнему наблюдая в окно за стихией, – играйте без меня.

Женщина постоянно теребила телефон, проверяя связь, как если бы у нее срывался очень важный звонок.

– Втроем не интересно, – сказала Мила и надула свои и без того пухлые губки. Ей было любопытно, насколько эти люди подчиняются своему начальнику.

– Значит так, Анка, это приказ. Садись, ты слышала, без тебя нам не интересно. Садись, я тебе говорю, а то обижусь.

Детское выражение совсем не подходило взрослому, по меркам Милы, даже почти старому мужику, но именно оно, как ни странно, подействовало тогда на Анну – та нехотя оторвалась от окна и села за стол, так и не выпустив из рук телефон.

– Итак, все очень просто. – Мила пыталась рассказать правила игры, хотя слушал ее только Борис Борисыч. Макс же принес стаканы и налил из початой бутылки начальства виски себе и Анке, даже не предложив Миле, что ее даже задело, хотя она не пила алкоголь. Как будто бы она была чужой, лишней, не из их круга.

– Давайте начну я, – предложила Мила, – а вы посмотрите.

Она взяла из стопки «правда» карточку и прочитала:

– Вы когда-нибудь воровали? Вот, – показала она всем написанное, в подтверждение, что все честно. – Но я не хочу отвечать на этот вопрос, поэтому беру карту из стопки «действия». Поцелуйте человека, сидящего напротив вас, – прочитала она и, ничуть не смутившись, потянулась через стол и поцеловала покрасневшего от виски Бориса. – Теперь вы, – сказала она ему радостно.

– Целовать?

– Нет, – засмеялась Мила и указала на стопку карт.

Тот, не успев еще отойти от внезапного поцелуя, взял карту.

– Как звали вашу первую любовь? – прочитал Боря, и почему-то счастливая улыбка сползла у него с лица. Он положил карточку и, взяв карту «действие» прочел на ней: – Обойдите вокруг дома или места, в котором находитесь.

– Глупая игра, – резко сказала Анна. – Даже не думай, там шторм, тебя просто смоет в море. Обойди, в конце концов, вокруг стола, там же написано – или места.

Но тот встал и, даже не накинув куртку, вышел из дома прямо в ад, который сейчас творился снаружи. Все в напряжении молчали, глядя на дверь, через некоторое время она вновь открылась, и в нее зашел совершенно мокрый, но, что уже было хорошо, целый Борис. Он молча сел за стол и, выпив залпом свой виски, с вызовом провозгласил:

– Следующий.

Но, как оказалось, это было только начало истории. Потому что Максим, прочитав свою карточку «правда», сказал:

– Интересный у нас сегодня вечер получается. Вот меня спрашивают, лгал ли я когда-нибудь правосудию, – Макс сказал это так, точно у произнесенного был огромный подтекст, и Миле тогда показалось, что все, кроме нее, поняли этот скрытый смысл. – Но я, в отличие от тебя, Боренька, – тогда девушка первый раз услышала, чтоб Максим называл Бориса уменьшительно-ласкательным именем. Позже она поняла, что это признак злости на друга-начальника, – не буду бегать вокруг дома, не имею физической возможности. Это ты у нас парень хоть куда и в свои сорок три вон, косая сажень в плечах.

– Прекрати, – сквозь зубы процедил Борис.

– Прекратил, – согласился Максим. – И если мы еще играем, то я отвечу: да, единожды мне пришлось врать правосудию, давно, двадцать лет назад, и знаете, друзья, хоть меня не спрашивает об этом игра, я дополню. Я очень жалею об этом, очень, не было и дня, чтоб я об этом не жалел. – Желваки заходили на лице Максима, и Миле тогда показалось, что еще минута, и он начнет кричать или даже бросится на Бориса с кулаками.

– Давайте теперь я, – сказала быстро Анна, видимо, чтоб разрядить обстановку. Она взяла карточку из стопки «правда». – Да что же это такое! – воскликнула она, прочитав карточку, и бросила ее на стол, как какую-то мерзость. Отойдя немного от шока, женщина пристально посмотрела на Милу и спросила, делая большие паузы между слов: – Где ты их взяла?

– В магазине, – растерялась от такой грубости Милочка. Она подняла брошенную на стол карту и прочитала вслух то, что так напугало Анну: – «Как вы относитесь к вязанию крючком?» Ну и что? Что в вопросе такого?

Люди в комнате застыли как манекены, Миле даже показалось, что на мгновение на улице стих шторм. В тот вечер больше не было произнесено ни слова. Они вдруг закончились, словно буханки хлеба в булочной, и на полке больше не осталось ни одного батона, новые же должны подвести только утром, а сейчас все, пусто.

И действительно, утром все изменилось, все забыли о странном вечернем разговоре. Скорее не так, сделали вид, что ничего не было. После ночной бури остров накрыл густой туман, настолько густой, что ничего не было видно на расстоянии вытянутой руки. Туман был не просто плотным, он еще имел густой синий цвет, такого Мила никогда не видела. Но это уже совсем другая история, не менее странная, но другая.

– О чем думает мой котенок, моя месечка, колепусечка моя, – прошелестел Боря, по-детски коверкая слова, чем выдернул Милу из воспоминаний.

Она улыбнулась во все тридцать два зуба и радостно ответила:

– Мечтаю о Баренцевом море.

Глава 7

Во всех правилах есть исключения. Всегда. Если ты это исключение не видишь, значит, оно очень хорошо подстроилось под правило. Но оно все же есть.

Савелий Сергеевич Штольц Глава тайного общества «Северное сияние» Записки на полях

– А ты изменилась, – сказала Зина Стасе, когда они остались вдвоем в гостиной Избы. Все приглашенные бывшие дилетанты, включая Мотю и Алексея, разошлись по домам, и остались только они и Эндрю в аппаратной, подбирающий в интернете еще одного дилетанта для новой миссии. Программа, как и предполагала Зина, выбрала Станиславу Рогову. Видимо, пресловутое чутье, как и закон подлости, работали стабильно.

– Жизнь заставила, – ответила ей девушка даже без тени улыбки.

– Где ты сейчас живешь? – Зина пыталась найти контакт, понимая, что им снова работать в одной команде. В прошлый раз она тоже не сразу его нашла, а теперь и вовсе казалось, что это будет трудно. – С мамой в Калининградской области?

Станислава на этом вопросе неуловимо ухмыльнулась.

– Мамино раскаянье было недолгим, и я очень быстро поняла, почему эта женщина смогла бросить своего ребенка и сама выстроить крепкий бизнес. А также почему ее подчинённые называли ее ведьмой, – сказала она и добавила: – Я в принципе за последнее время много что поняла в этой жизни.

Зинаида почувствовала, что Стася сказала все, что хотела на данную минуту, и больше на эту тему говорить не будет.

– Значит, вернулась к отцу, – Зина решила сменить тему разговора, но и тут просчиталась.

– Вернулась, – теперь Стася улыбалась, но как-то сердито, ее улыбка походила на оскал. – Рассказала ему про мать.

Зина без слов почувствовала, что Стася до сих пор ругает себя за это, за свою слабость, за то, что в обиде на мать так легко сдала ее отцу.

– Он очень переживал? – осторожно поинтересовалась Зина.

– Ну, к тому времени его силиконовая долина уже была беременна, и он легко перенес свои переживания. Отец в принципе на удивление все спокойно принял, я бы даже так сказала. Склеп, которым он в детстве мучил меня каждый день, был снесен по приказу его новой пассии. Это было сделано еще до моего возвращения и того момента, когда он узнал о лже-смерти своей первой и, как он мне всю жизнь внушал, горячо любимой супруги. Так что к тому времени ему это стало уже безразлично. Моему возвращению его новая супруга тоже была не рада, и отец, тот который боялся выпустить меня одну за порог, вдруг сам предложил мне съехать и жить отдельно, даже квартиру купил в центре Москвы. В общем, подарил мне такую долгожданную свободу. Вот только забыв, что он украл у меня детство и юность, а этим самым и украл друзей, которых находят именно в этом возрасте. Я осталась одна, никому не нужная, без работы, семьи и друзей. Девочке, опека о которой переходила в манию, было сложно, очень сложно. Вот скажи мне, – Стася посмотрела пристально на Зину, – куда делась папина любовь? Вообще куда она пропадает эта самая пресловутая любовь?

– Не знаю, я сама недавно очень долго думала над этим, – ответила ей Зинаида искренне.