- Тем не менее здесь находятся люди... - ответил волшебник. Ветер разорвал пламя на желтые лепестки. В свете огня на лице Ингольда выделялись лишь широкие скулы, кончик носа и плотно сжатые губы. - Эти земли неподвластны плугу, они слишком засушливы. Но на юге и в пустыне добывают серебро, а здесь, у подножия гор, пасутся лошади и скот королевства. Жители равнин - выносливая порода, - добавил Ингольд, перебирая стебли мальвы, - вернее, им приходится быть такими.

Руди наблюдал за тем, как он раскладывает растения по форме листьев, лепестков, тычинок или семян, старался запомнить их целебные свойства, о которых рассказывал Ингольд.

- Мы все еще в Королевстве Дарвет? - спросил Руди.

- Увы, - подтвердил Ингольд. - Королевство простирается до Западного океана. Великие помещики равнин - вассалы короля в Гее, а кардинал Дели получал и получает указания из Гея. Но Геттлсанд и земли вдоль границы с Алкетчем были завоеваны в битвах с Южной Империей, и я сомневаюсь, что отношения могут наладиться, разве что благодаря тактике Алвира, - он поднял глаза: два голубых огня сверкнули в тени капюшона. Свет от костра позолотил его длинные прямые ресницы. - Тебе придется убедиться, что равнины не так уж пустынны, - продолжал он.

Руди выбрал длинную палку и поворошил угли угасающего костра.

- Да, я видел стада бизонов и антилоп и стаи птиц, вы вполне могли бы обжиться здесь.

- Возможно, - мягко согласился Ингольд, - но ведь на равнинах легко погибнуть. Видел ли ты когда-нибудь ледяную бурю? Ту, что бывает на севере. Однажды на побережье Белых озер я наткнулся на замерзшие глыбы мяса, разбросанные в снегах, - это все, что осталось от стада мамонтов. Я слышал, в центре этих бурь стоит такой холод, что пасущиеся животные замерзают, даже не успевая упасть, и превращаются в ледяные фигуры с цветами во рту, теми, что они поедали за миг до смерти... А буря ведь налетает внезапно, средь бела дня.

- Это ужасно, - содрогнулся Руди. Что-то неясное шевельнулось в его памяти, ему вспомнилась лавка Дикого Дэвида и он сам, утонувший в замызганной бесцветной обивке старого кресла; вот он просматривает потрепанные подшивки читательского сборника, а вокруг толпа местных мотоциклистов судачит о том, что ему лучше намалевать на баке какого-то "харлея".

- Даже если бы не было этих страшных бурь, неужели ты не помнишь о проделках Рейдеров, - добавил Ингольд.

И мгновенно перед глазами Руди встала опаловая дымка над рекой в долине Карст. Он снова почувствовал тошнотворный привкус во рту. Дым, расстилающийся в туманном воздухе, кровавые останки людей, хриплое карканье воронья. И Ингольд, как серое привидение в утреннем тумане, с обрывком окровавленной кожи в руках... Руди содрогнулся...

- Кто они такие, эти Белые Рейдеры? - спросил он.

Старик пожал плечами.

- Что я могу сказать? Они люди равнин, они властвуют над ветрами. Говорят, их родина - высокогорные луга на границе с ледниками. Но сейчас они обитают на всех северных равнинах и даже в центре Королевства.

В отблесках костра было видно, как ослик Руди, которого он назвал Че Гевара, отзываясь на какой-то звук в ночи, бил копытами и фыркал. Вдали послышалось завывание степных волков.

- Знаешь, - с наигранной небрежностью заметил Руди, - я не видел Белых Рейдеров, пока мы мытарствовали. Я слышал, что они преследуют караваны, но ни разу ни одного не видел.

Ингольд усмехнулся:

- Больше всего они опасны, когда их не видишь. Хотя с одним из них ты знаком! Ледяной Сокол - белый дьявол!

Руди был потрясен. И даже не столько тем, что Ледяной Сокол оказался чужаком среди темноволосых голубоглазых людей Воса, а тем, что Рейдеры не походили ни на гуннов, ни на сиуксов. Ледяному Соколу не доверяла Джованнин. Руди снова вспомнил ферму в тумане и содрогнулся.

- Алвир потому и послал его с миссией в Алкетч, - продолжал Ингольд, отодвигая травы и поднимаясь. - Только дьявол может выжить в этом путешествии. - Он взял посох, собираясь совершить обычный обход лагеря перед ночным дежурством.

- Да, но если он враг, как ему удалось стать стражником? запротестовал Руди.

Ингольд помедлил перед тем, как исчезнуть в темноте.

- Что значит враг? - услышал Руди его скрипучий голос. - Много необычных людей были стражниками... Я думаю, что если бы Ледяной Сокол счел нужным, он бы рассказал тебе...

Волшебник растворился во мраке. Руди в изумлении покачал головой. Ингольд становился невидимым, если хотел. Колдун наблюдал за окружающим миром, как охотник из засады, маскировка, казалось, стала его второй натурой.

"Интересно, - подумал Руди, - все ли волшебники такие?"

Он продрог и придвинулся поближе к маленькому костру. Холод ночи подступал со всех сторон, а костер почти не грел.

На ледяной равнине не было деревьев, и они поддерживали огонь воловьими "лепешками" и ветками кустарника. В призрачном свете этого костра Руди вспомнил столь дорогой ему полумрак комнаты Альды в Убежище, трепетное пламя единственной свечи и лицо Минальды, склонившееся над книгой. На щеке ее блестела слеза. И хотя он знал, что она плакала не о нем, а о судьбе героини книги, ему хотелось оказаться рядом и успокоить ее. Сначала он испугался, что воскрешает ее образ в пламени, - ведь он не хотел шпионить за ней. Но желание увидеть ее, узнать, что с ней все в порядке, было слишком сильным. А знакомо ли Ингольду такое чувство? Пытался ли он когда-нибудь найти в пламени образ женщины, которую любил? Внезапный ветер налетел на огонь; пламя, как разорванный шелк, метнулось сначала в одну сторону, затем в другую, и Руди вдруг понял, что это был не северный ветер. Он дул из небытия - резкий, сильный, холодный... Он взглянул на небо, но, ослепленный костром, не увидел ничего. Он хотел подняться, но голос сзади него тихо сказал:

- Не двигайся.

В темноте он различил трепещущие концы шарфа и блеск глаз Ингольда. После нового порыва ветра пламя вспыхнуло с новой силой, и отблеск плаща Ингольда отразился в осоловелых глазах ослика. Вновь обратив свой взор к небу, Руди увидел их - черных на черном фоне неба. Извилистые движения, блеск когтей и мокрых спин. Дарки! Они летели на север против ветра, как черное облако. Рука Руди невольно потянулась за мечом. Его сердце бешено колотилось, по спине струился холодный пот. Дарки пролетели...

- Нам повезло, - прошептал Руди.

- Право же, Руди, - Ингольд выступил из темноты и подошел к нему, везение здесь ни при чем.

- Ты хочешь сказать, что мы были невидимы?

- Нет, просто незаметны, - колдун пристроился у костра, положив рядом посох.

- Но как нас можно было не заметить?

Ингольд пожал плечами:

- Ведь ты можешь иногда не заметить кого-то. Может, ты повернул голову в другую сторону, уронил ключи, чихнул... Вот и с ними, быть может, произошло что-то подобное.

- Со всеми сразу? - поразился Руди. - Массовая потеря бдительности?

- Да, - улыбнулся Ингольд.

- Боже, а ведь это были первые Дарки, которых мы встретили на равнине, - запоздало ужаснулся Руди.

- Очевидно, - волшебник порылся в карманах и вынул желтый кристалл. В нем он обычно видел далекие образы. - У меня есть основание думать, что эти Дарки преследуют нас с тех пор, как мы покинули город.

- Ты имеешь в виду, что они шпионят за нами?

- Не знаю. - Волшебник взглянул на него сквозь туманное пламя костра. - Если это так, значит, им известно, что мы потеряли связь с волшебниками Кво.

- Но как им это удалось?

- А как они узнали все? - возразил Ингольд. - Они мыслят иначе, чем люди...

Руди откликнулся не сразу.

- Скорее всего они узнали, что в Кво произошло что-то неладное, понимаешь?

- Понимаю, - согласился старик. - Я бы сказал, что это так, если бы не одно "но". Не знаю, что там стряслось в Кво и что придумали Дарки, чтобы осадить там волшебников, но я бы почувствовал, если бы Лохиро умер.

- Что же тогда случилось? - настаивал Руди.

Ингольд промолчал, как молчали и те беженцы, которые встречались на их пути.

Много дней путешественники двигались совершенно одни в колышущемся океане коричневых трав. Изредка попадались обмелевшие озерца. Но дважды за несколько первых недель Ингольд и Руди наталкивались на останки деревень и жилищ, от которых веяло холодом, страхом и смертью. Рассказы всех женщин и мужчин были одинаковы: о маленьких существах, которые ползали по холодным дымоходам или проскальзывали между рамами, и об огромных, срывавших двери с петель и сокрушавших каменные стены с дикой яростью. И о лютом ветре, не меняющем направления.

- А как же волшебники? - спросил Ингольд у подошедших к костру.

- Волшебники?.. - толстая женщина с грубым некрасивым лицом презрительно плюнула в огонь. - Их волшебство не принесло ничего хорошего ни нам, ни им самим. Я разговаривала с одним ученым из Кво. Они все попрятались в своих магических кругах, предоставив нам защищаться самим. Не хотим видеть их, пока Дарки не исчезнут.

- В самом деле? - произнес Ингольд, укладывая свои пакетики с лекарствами. Он готовился отправиться с беженцами в походную лечебницу, чтобы облегчить страдания раненых в битвах с Дарками и Белыми Рейдерами и помочь обессилевшим от истощения.

- Когда это произошло?

Она пожала плечами.

- Давно, несколько месяцев назад. Он провел с нами ночь. Мы с мужем похоронили его. Так никто и не узнал, кто он.

- Какой-то беглец, - прохрипел глава общины. В свете огня его зеленые глаза, столь обычные для Геттлсанда, подозрительно изучали их, но он не спросил, почему они одни путешествуют на запад в столь горькие времена.

- Да, и направлялся он на юг, в джунгли, к императору Алкетча.

Ингольд застыл в изумлении:

- Откуда вы это узнали?

Гигант покачал головой.

- И так ясно.

Вдалеке над равниной послышался волчий хор. Сменилась стража. Бык в страхе мычал, позвякивая цепью.

- Они говорили, что в Алкетче нет Дарков. Но я лучше умру, чем буду жить там.

- Как, в Алкетче нет Дарков? - спросил изумленный Руди.

- Так он говорил, - пояснил глава общины. - По-моему, он специально распространял этот слух, чтобы заполучить дешевых рабов.

Много дней спустя произошла еще одна нерадостная встреча с двумя мужчинами и парочкой худых светловолосых детей - последними обитателями деревни золотоискателей с юга. Дети смотрели настороженно из-под спутанных волос. Стоило Руди отвернуться, как у него пропал нож и пакетик с кукурузными лепешками. Но когда Ингольд спросил у них о волшебниках, старший ответил только, что они умерли.

- Почему вы так думаете? - мягко спросил Ингольд.

Мальчик посмотрел на него с суровой печалью:

- А разве не все умерли?

- Да, это не удивительно, - сказал Ингольд потом, когда они продолжили свой путь на запад по этому сухому морю волнующихся трав. Временами попадались придорожные канавы и лужи, в которых плавали хлопья снега.

- Лохиро созвал всех титулованных волшебников в Кво на Совет, поэтому о них ничего не слышно.

Руди вспомнил вдруг длинную дорогу из Карста и Ингольда у дверей Убежища.

- Ты хочешь сказать, что волшебники не в силах одолеть эту напасть? Им не хватает мастерства?

- Нет, не обязательно так. Есть деревенские колдуны и заклинатели-самоучки, которые никогда не были в Кво, или люди с каким-то одним талантом: воспламенители, способные взглядом зажечь сухую деревяшку, искатели, которые могут найти пропавшую вещь, женщины, владеющие заговорами, люди, которые подавляют свой дар в детстве или отказываются от него в исповедальне. Но есть люди, которые опровергают общепринятое мнение, что магами рождаются, - именно они обладатели настоящего магического дара, они и могут противостоять Даркам!

- И ты, - сказал Руди.

- И я, - согласился старик.

Шли дни, и западная дорога стала малозаметной под темным нависшим небом. Ингольд все больше говорил о колдовстве. Он рассказал Руди о своем конфликте с Церковью, о традициях колдовства и о великих магах прошлого: Форне, Кедмеше и Наке, которые бежали со стадами диких лошадей с северных равнин.

Иногда он показывал следы животных, достаточно широко распространенных в этом холоде: огромных лохматых бизонов, гельбов, похожих на короткошеих безгорбых верблюдов или полосатых зебр. Он говорил об их повадках не как охотник, а так, будто животные сами рассказали ему о себе. И вскоре Руди поймал себя на том, что понимает некоторые мысли ослика Че, хотя от этого общение с упрямым и трусливым животным не стало проще и приятней.

Временами старик спрашивал что-нибудь, о чем он уже рассказывал раньше, и после нескольких вопросов Руди понял, что был недостаточно внимателен, и стал прислушиваться. И чем больше он вникал в то, что слушал, тем больше понимал.

Часто во время путешествия Руди сожалел о том, что он в свое время пренебрегал попытками школьной системы сделать его образованным. Многое из того, что он изучал, казалось ему совсем не связанным с магией, а лишь ступеньками к новым знаниям: как и почему растут растения, дует ветер, как медитировать, чтобы успокоить не знающий отдыха ум, сосредоточив его на звезде или пламени, как уловить тонкое различие между молчанием и пустотой равнин.

Руди решил, что Ингольд, несомненно, был не только волшебником, но и разведчиком - ведь он знал, как выжить, как замаскировать лагерь, достать воду и еду в этой пустынной местности. Иногда Ингольд останавливался, чтобы сорвать растение и рассказать Руди о пользе, которую из него можно извлечь. Уяснив в конце концов, что именно он должен искать, Руди выискивал их, а встречаясь с незнакомыми, расспрашивал Ингольда. И он понял, что все живое похоже друг на друга. Это обрадовало его, как если бы он много лет ходил в черно-белом мире и вдруг за поворотом увидел цветной.

- Колдовство - это знание, - заметил Ингольд однажды, когда они сидели на каменистом дне лощины, укрывшись от ветра. Местность стала холмистой, поля буйных коричневых трав сменились тощей полынью. Сухие русла прорезывали землю, а там, где они сидели, бежал маленький ручеек с ледяной водой. Она обжигала пальцы Руди сквозь перчатки, пока он наполнял бутылки. Ингольд лениво дергал сухие желтые цветы и созерцал берега оврага.

- Даже мудрец бесполезен без знаний. Мир многогранен, и, чтобы работать в нем, мы должны знать каждую грань.

- Да, - согласился Руди, закупоривая фляжку непослушными пальцами. Но многое из того, чему ты научил меня, бесполезно, как этот сорняк. Это же не имеет ни малейшего отношения к магии.

- Да, эта трава не может быть ни лекарством, ни пищей, - подтвердил Ингольд. - Но мы и сами бесполезны для других форм жизни, разве что годимся на обед для Дарков. Мы существуем для своей собственной пользы.

- Я понял твою мысль, - сказал Руди после минутного раздумья. Многое из того, что я любил и знал, бесполезно. Когда я начал заниматься магией, я не знал ничего. Я вызвал огонь, потому что это было нужно.

- Нет, - возразил колдун, - ты вызвал огонь, потому что знал, что можешь!

- Нет, я не знал этого!

- Но ведь ты почему-то попытался! В душе ты все-таки догадывался, что можешь! И сделал это скорее неосознанно, как дитя.

Руди молчал, сидя на выступе скалы. Ветер завывал над ними. В лощине же было так тихо, что слышно было, как вода бьется об лед.

- Не знаю, - произнес он наконец тихо и немного испуганно. - Кажется, я мечтал об этом. Ведь я мечтал с детства о всяких пустяках. Я помню, как мне хотелось, чтобы зацвела сухая ветка, которую я подобрал во дворе, я просто держал ее в руке и знал, что она зацветет, и она зацвела. Она вся покрылась белыми цветами. Я побежал к маме и рассказал ей об этом, но она дала мне подзатыльник и сказала, чтобы я не занимался ерундой.

Руди, казалось, и сам удивился этому воспоминанию.

Ингольд покачал головой.

- Разве можно такое говорить ребенку.

Руди пожал плечами.

- Мне всегда было интересно, что и как устроено. Наверное, поэтому я неплохо разбираюсь в машинах, знаю, как работает их мотор, чувствую, все ли в них в порядке или нет. Я и на этой земле околачиваюсь для того, чтобы понять, как устроен человек и зачем он существует.

Ингольд вздохнул и положил засохшее растение на камень:

- Может быть, так оно и есть, - наконец произнес он. - И ты никогда не получишь должного образования. А между тем очень опасно быть невежественным магом.

Сильный ветер ворвался в лощину. Ингольд поднялся, дрожа, и натянул поглубже капюшон, замотав поверх него шарф так, что остались видны лишь глубоко посаженные блестящие глаза и кончик носа. Руди тоже встал, повесил бутылку с водой на седло и повел Че вверх по узенькой тропинке. Ингольд проворно карабкался впереди.

- Ингольд?