Зита. Дорога в небо

— Наша ошибка в том, что мы изначально взяли за образец уровень социальных гарантий подкупольных городов… — принялась объяснять Зита.

— Нормальный образец, — пожал плечами Кунгурцев. — Комфортный микроклимат, доступность образовательных, медицинских и культурных учреждений, обеспеченность школами и детсадами, социальные службы, контроль преступности…

— И это неправильно, — твердо сказала Зита.

Кунгурцев склонил голову и уставился на Зиту с характерной для него когда-то нагловатой улыбочкой, мол, ну-ну, продолжай заливать, мы послушаем и не поверим.

— У нас социалистическое государство, мы не должны стремиться к все большему уровню материальной обеспеченности жизни! — настойчиво сказала Зита. — Общественное важней! Коля, ну вспомни, мы же принципиально отказались от дальнейшего улучшения бытовой техники! Оптимальный уровень благосостояния достигнут, всё! И разработки в области новых тканей, одежды и обуви для гражданки тоже остановлены, и по той же причине! Того, что есть, вполне достаточно для нормальной жизни!

— Так-то да, но каторжные районы сильно не дотягивают до подкупольников, — хмуро заметил Кунгурцев. — Получится несправедливо.

— И не дотянутся, — кивнула Зита. — И не надо. Главное — этого и не надо нам на самом деле! Ну, Коля, ты же умнющий парень, ты должен меня понять!

— Так… а что нам тогда надо?

— Вот! — обрадовалась Зита. — Я знала, что ты поймешь! Мечта, Коля, для социалистического общества важнее мечта! Что быт? Его можно улучшать бесконечно и все равно оставаться недовольным, чем на Западе и занимаются! А вот мечта… она дает людям силы стремиться вперед…

Она внезапно задумалась и устремила отсутствующий взгляд в окно, за которым привычно выл и ярился ледяной ветер. Друзья помалкивали, осторожно поглядывая на нее.

— Ну и как твой принцип главенства мечты поможет обеспечить социальные гарантии в каторжных районах? — бестактно нарушил уважительную тишину Леонид Михайлович.

— А? А, да это просто на самом деле… — рассеянно сказала Зита. — Мы сделаем здесь все, что возможно в данных условиях, этого будет достаточно. Главное — дадим людям мечту, ради которой стоит жить и терпеть лишения. Для основного контингента каторжных районов вполне подойдет уже испытанная — ежегодная поездка на юг. Двухмесячная, в вагонах комфортного проживания, по свободно выбранному маршруту, с щедрым финансовым обеспечением… Думаю, что и для военнослужащих Особого Заполярного такая мечта тоже будет вполне котироваться, они недалеко в своем развитии ушли от охраняемых…

— Двухмесячный отпуск? — с сомнением покачал головой олигарх. — Ну не знаю… а ты представляешь, какая кадровая дыра образуется на производствах?

— Не образуется, — вздохнула Зита. — Нам все равно сокращать добычу, об этом в общем-то и планировалось сегодня говорить… Каторжные районы переходят на обеспечение внутреннего рынка. Не сразу, но конечная цель именно такова. Владимир Данилович пришел к выводу, что с капиталистическим миром нам не по пути, я с ним согласилась. А вы, Леонид Михайлович, недавно подтвердили наши выводы: зарубежные партнеры ставят своей основной целью наше уничтожение либо экономическое подчинение. В таких условиях у нас остается только один путь — капсулироваться. Переходить на самодостаточность. И тут объемы добычи руд становятся не так важны, на первое место выходит их глубокая переработка. Так… Лена, Коля, Света! Мы, оказывается, шли в правильном направлении! То решение с железнодорожными бригадами было правильным. Нет возможности строить подкупольники, значит, будем создавать сеть небольших поселений — при железной дороге, при рудниках и перерабатывающих производствах. Максимально самостоятельные. Это и плюс и огромный минус одновременно, но плюс однозначно предпочтительней, зэки боготворят свободу… Организационно повторим штурмовые отряды, нет смысла отказываться от удачного опыта. Ротация руководства, санинструкторы, знаки профессионального мастерства, полевые учения…

— При выборности руководства, тем более при ротации кадров вверх пролезут бандиты, — хмуро предсказал Кунгурцев. — У них и сил побольше, и крови они не боятся. И ради власти глотки всем порвут.

— Как пролезут, так и закопаем… — рассеянно сказала Зита. — У нас же не пролезли, хотя очень хотели. Контроля никто не отменял. Кстати, Коля, ты этим и займешься…

Она снова уставилась в окно. Потом еле заметно зашевелила губами.

— Мысли пытливой нашей полет

В завтрашний день нацелен…

Упорно стремиться вперед и вперед

Учил нас великий Ленин…

Мечтать, надо мечтать

Детям орлиного племени…

— Экая древняя пафосность! — непочтительно усмехнулся олигарх. — И про Ленина к месту!

— Советский социализм был уродливым конструктом, — задумчиво сказала Зита. — А песни — нет. В песнях заключена мечта о будущем. В чистом, незамутненном виде. И очень, очень серьезные мысли. Я вот думаю: а какая мечта у нашей республики? И, следовательно, у всех нас? Ближайшая задача понятна — отгородиться от мира ради самосохранения. Но забиться под скорлупу — это ведь не мечта… а без мечты нам не жить.

Она снова отвернулась к окну и продолжила ровным голосом:

— Лена, ты слишком хорошо меня изображаешь в главном управлении Седьмого каторжного. Слишком хорошо. Народ трясет от страха.

Лена смутилась и забормотала, что оно как-то само, что суть любой роли как раз в гиперболизации характерных черт и заключается…

— А я предупреждал, что переигрываешь, — напомнил Кунгурцев. — Ты даже сюда в гриме пришла. И задницей восьмерки выписываешь такие, что индийские танцовщицы обзавидуются, Зита так точно не делает. Именно с такой амплитудой — не делает! Влепит она тебе сейчас гнилым помидором по лбу и будет права.

— Нет, я не против, просто… Лена, возьми на планерку с собой оружие.

— Да я всегда с оружием, — недоуменно сказала Лена.

— Оружие, Лена! — с отчаянием сказала Зита и утерла враз повлажневшие глаза. — Настоящее оружие! Возьми! Обещаешь?

В наступившей тишине Кунгурцев поднялся, открыл оружейный шкаф и достал оттуда «реактивку».

— Твою мать… — пробормотала Лена побелевшими губами. — Ну, если так, то, значит, так… Подружка… вот… хреновый из тебя сканер! Только нервы мотаешь! А где, кто и откуда — не судьба предупредить?!

С тихими, но внятными матами она вытащила из оружейки «Ратника», натянула поверх спартаковской формы, накинула сверху «Пингвина»…

— Вот так на совещание и пойду! — с вызовом сообщила она. — Охренительной толстухой! Скажу — осужденный Берг обрюхатил! Спорим, все сразу поверят?

Зита бледно улыбнулась:

— Иди. Скажи. Коля, проводи супругу. А мы с Леонидом Михайловичем и Светой здесь поработаем. В целом теперь понятно, куда двигаться, думаю, к ночи черновой план накидаем…

— Если честно, мне понравилось быть в образе, — смущенно сказала Лена. — Даже выходить не хочется! Такой колоритный персонаж получился! Зита, а давай так и оставим? Будем с тобой две настоящие сестрички, Зита и Гита!

Лена послала воздушный поцелуй недоумевающему олигарху, шагнула в переход, Зита сжала побелевшие пальцы на плече Леонида Михайловича… выстрелы ударили резко и раскатисто, в ответ яростно зарявкала «реактивка»…

Лена лежала на промерзлом бетоне жалким комочком. Зита ледяными от ветра пальцами рванула застежку изодранного пулями «пингвина».

— Я умру, да? — прошептала Лена. — Больно… так и не побыли мы с тобой сестричками Зитой и Гитой…

— Двое их было уродов, — хмуро сказал Кунгурцев и сбросил прицельный щиток. — Стреляли, что характерно, от зоны. Из чего следует вывод, что разгонять надо Особый Заполярный, пока они по нам из орудий не начали садить… Зита, шла бы ты в вагон, а? Выскочила чуть ли не в ночнушке. Мне на тебя смотреть и то зябко. И ты, актриса, поднимайся! Разыгрываешь тут индийскую мелодраму. «Ратник» стандартным калибром не пробивается.

— Сволочь ты, а не муж, — прошептала Лена и скривилась. — Нет чтобы на руках в вагон унести…

Кунгурцев пожал мощными плечами, мол, если надо на руках, так бы сразу и сказала, перекинул «реактивку» за спину, наклонился… и замер, уставившись на тоненькую алую струйку, бегущую из-под доспеха на бетон.

Глава 12

Каллистратов смотрел на нее недовольно и раздраженно. Как и в прошлый раз. И в позапрошлый. И еще много-много раз прежде.

— Что у вас ко мне снова? — вздохнула она.

Даже чувства к любимому мужчине, богу ее личной вселенной потихоньку уступали постоянному напору негатива в их отношениях. Последний год Владимир Данилович был недоволен ею постоянно. И она уже отчаялась что-то переломить и исправить.

— Расстреляны десять высших офицеров в дружественных нам государствах, вот что! Зита, это недопустимо!

— Значит, им допустимо устраивать на нас покушения, а нам нет?

— Зита, не прикидывайся дурой! То покушение, там концов не найти и не доказать, а то лобовая атака резиденции генштаба! Бойцами в спартаковской форме!

— Значит, именно там организаторы и сидели, — пожала плечами Зита. — Я доверяю профессионализму Кунгурцева, а вы? Он же ваш ученик.

— Зита, отзови спецгруппы, — совсем другим тоном сказал Каллистратов. — Я тебя прошу.

— Я за ранение Лены всех причастных в землю зарою, — серьезно пообещала Зита. — Живьем.

— Верю, — вздохнул Каллистратов и сгорбился. — Южной жестокости в тебе всегда хватало. Но ведь и в уме тебе не откажешь. И в интуиции, что гораздо важнее для меня… Зита, руководства соседних государств выдвинули консолидированный ультиматум. Они не позволят себя расстреливать. Не для того они во власть лезли. Понимаешь? Не позволят! И готовы применить любые средства. Любые. Против всех нам не выстоять.

— Дипломатические увертки?..

— У меня кончились возможности для маневра, — признался Каллистратов. — Я не знаю, что делать. Честно. Республику с двумя миллионами населения, половина из которых каторжане, отказываются признавать равной. Пока у соседей имелись здесь экономические интересы, можно было на этом играть, но мы же провозгласили курс на самодостаточность, а твоя Лена с дурным энтузиазмом и талантом актрисы такого ужаса нагнала, что им ничего не осталось, как привлечь киллеров. Зита, я не знаю, что делать. Готов выслушать любое самое бредовое предложение.

— В смысле — отзови спецгруппы? — спохватилась Зита, уже догадываясь об ответе. — А сами? Вы же руководитель республики, не я.

— Кунгурцев отказался выполнять мои приказы, — хмуро сказал Каллистратов. — И при этом так посмотрел, словно моя очередь на ликвидацию — следующая! Вот такие дела, звездная принцесса. Власть потихоньку ушла к тебе. Без революции, без переворота, так… явочным порядком. Молодец, уважаю. А теперь думай, как спасать республику.

— Владимир Данилович, лучший выход — напинать ученых в номерных городах, — серьезно сказала Зита. — Сказать им — время вышло! Пусть отрабатывают свой статус самых умных на земле!

— Что?

-=-=

— Вот! — удовлетворенно сказала Лена. — Любуйся, макет модульных поселений, в масштабе… хрен его знает, один к скольки, но точный! Всё, что смогла сделать, не вставая с инвалидной коляски.

Зита с сомнением смотрела на кубики домов, соединенных тоннельными переходами.

— Зита, не криви рожу, это всё, что можно выдавить на базе наших возможностей!

— А кто разработчики? Архитектурно-проектный центр «Крайсевер»?

Зита осторожно отколупнула домик, соединила с тремя другими. Хм. Что-то разумное в этом имелось, вот уже и не жилое помещение, а амбулаторный пункт, но…

— «Крайсевер» — козлы! — брезгливо сказала Лена. — С ними невозможно работать! То им предоставь, это, да они еще подумают… Не, нашлись толковые ребята в НИИ транспортного строительства. Сделали на интересе, за неделю! Сыроват проект, конечно. Я из них еще внутренний микроклимат выбью, и тогда…

— Не надо, — сказала Зита и отодвинула макет. — Принимаем в таком виде! Очевидно, что ничего подобного подкупольникам нам не сделать. Тогда нечего и тужиться зря.

— Зита, ты не понимаешь, — осторожно сказала Лена. — Есть заключение особой комиссии НИИ физиологии РАН. Условия жизни в Седьмом каторжном — сильно за пределами физиологических норм! Горняки — не чукчи, их среда давит! И два месяца отдыха за Большим Кавказским хребтом принципиально ситуацию не изменят. Это не я так думаю, это заключение комиссии!

— Да все я понимаю, — вздохнула Зита. — Я, между прочим, сама тут живу с детьми. И вот эта хренотень за окнами меня сильно напрягает. Мы не сможем довести условия жизни здесь до уровня средней полосы России, как удалось в подкупольниках. Не сможем. И еще привходящие мотивы есть… Лена, нам нужны скафандры. Займись, все равно сидишь без дела.

— Что?!

— Скафандры! — нетерпеливо повторила Зита. — Одежда, в которой мои дети смогут гулять, не обращая внимания на погоду! И я тоже! Будем комфортную среду носить на себе. Полная автономность, понятно? Как в космосе. Сделаешь?

— Ну не знаю… — ошеломленно протянула Лена. — Ты, подружка, иногда как решишь, непонятно, с какой стороны подступиться… И я не уверена, что найду специалистов здесь.

— Здесь? А у нас тут есть специалисты? Я думала…

— Ага. Я тоже думала! — ухмыльнулась Лена. — Пока проектом модульных решений не озаботилась. Знаешь, сколько у нас в Седьмом каторжном научных учреждений? Тридцать пять!

— Сколько?!

— Тридцать пять! — с удовольствием повторила Лена. — В основном филиалы, конечно, на десяток сотрудников, но там сидят настоящие ученые из России! По крайней мере, они так утверждают. Вот реестр, полюбуйся.

— Тридцать пять… что они у нас делают?!

— Сидят, — пожала плечами Лена. — Как я поняла, они здесь по территориальному признаку в основном. Есть головной институт экологии животных, значит, должен быть филиал на Крайнем Севере, местных уток считать. Так-то они тихие, не высовываются, не мешают, ничего не просят, финансирование у них мимо нас идет, из центра…

— Плевать, — сказала Зита твердо. — У нас — значит, наши. Собери ударную рабочую группу. Через месяц чтоб скафандр пошел в производство. Я смотрю, у нас для этого все есть. НИИ физиологии, НИИ электросвязи, Центр клинической экспериментальной медицины, НИИ химической кинетики и горения, НИИ космической антропоэкологии! Космической, Лена! Флаг им в руки и вперед!

— Последних я как раз случайно знаю, — с сомнением сказала Лена. — Их тематика ну очень сильно в стороне.

— Их учили, базовые знания давали! — сердито сказала Зита. — Этого достаточно при наличии мозгов! Дай пинка, и вперед!

— Сделаем! — серьезно пообещала Лена. — Идея скафандров мне с каждой секундой все больше нравится. А то здесь зимой дубняк, а летом, чтоб вдохнуть, нужно мошку сначала ладонями разгрести! Быстрее чем за месяц сделаем, у нас космических затыков с суставными сочленениями нет и проблем с воздухом тоже, используем готовые наработки… в общем, сделаем. Особенно если имеются привходящие факторы.

И Лена испытующе посмотрела на подругу.

— Привлеки Леонида Михайловича тоже, — буркнула Зита. — Понятно, что он и так загружен выше головы, но ему полезно, дурных мыслей в голову поменьше будет приходить… кстати, где он? Света?

— Дурные мысли — это предложение тебе насчет свадьбы? — невинно осведомилась Лена. — Пока пузо не слишком заметное, да?

— Атас! — выпалила Светка, ворвавшись в комнату совещаний. — На «Трех шестерках» массовый побег! Головным — твой Леонид Михайлович!

Лязгнула дверца оружейного шкафа, Светка быстро извлекла снайперскую винтовку, подвеску с гранатами — и недоуменно оглянулась на замершую подругу.

— Как же так? — шевельнула она побелевшими губами. — Я же хотела его отпустить…

— Топайте, я на координировании! — деловито решила Лена. — Светка, они чего нанюхались, что подорвались толпой? Их с воздуха накрыть как за нечего делать!

— Пробиваются к товарной станции! — зло сказала Светка. — Захватят эшелон, выставят заложников живым щитом и потребуют зеленый путь! Зита, не тормози!

— Пусть уходят, — сказала Зита и отвернулась — Пусть уходят. Пропусти их, Света.

— Зита, там же все с огромными сроками, которым не светило освобождение…

— Пусть уходят! — твердо повторила Зита. — Нам хватило крови за Большим Кавказским. На всю жизнь хватило. Пусть они уходят. Хватит убивать друг друга. И он тоже пусть уходит, куда хочет…

Светка переглянулась с Леной. Сочувственно посмотрела на подругу. Кивнула, закинула снайперку на плечо и стремительно вышла.

Лена деликатно кашлянула:

— Зита, я, конечно, дико извиняюсь, но ради твоего самца ты преступила все принципы социалистического государства. И учти, я ведь не простодушная Светка, она за тебя без рассуждений горой. А я — с рассуждениями. За что кровь лили, подружка?

— Актриса ты и есть актриса! — бледно усмехнулась Зита. — Так уж сразу — все принципы! Не все. И не преступила. Выбрала правильный вариант. Лучший из худших. А что мы еще можем сделать, Лена? Остановить и расстрелять? Так мы ведь решили, что сидельцы с «Трех шестерок» расстрела на заслужили. Потому что кто заслужил — тех мы расстреляли. Остальные должны жить. Но отпустить в подкупольники их нельзя, чуждые они элементы. И что нам остается?