Спектакль для предателя

– Дрянь, – неохотно подтвердила Дина. – Но заразная. Надеюсь, подобными товарами когда-нибудь завалят Советский Союз. Прекрасное идеологическое оружие. Вроде джинсов или рок-музыки.

– Сомневаюсь, – усмехнулся Зимин. – С такой же вероятностью однажды Ленинград переименуют обратно в Санкт-Петербург. Это не оружие, а отравленные желудки. Нормально надо питаться.

Дальше ехали в молчании. Спутница отвернулась, надменно выпятив губу. Вроде слеза блеснула. Или показалось. И вправду хотела сбежать?

Андрей украдкой бросал на нее взгляды. Душевный порыв, всплеск эмоций, а голова при этом не работала. Далеко, интересно, убежала? Разбирать подробно эту тему уже не хотелось.

Небо темнело. Наваливалась усталость. Надежд на «сменщицу» не было. Дина Борисовна уснула, сжавшись в ершистый комок, вздрагивала во сне. На него самого накатывали волны сна. В какой-то момент едва справился, вовремя удержал руль – машина вильнула к обочине. Стало не по себе, остановился на пустынном участке, вышел из машины, прошелся взад-вперед.

Возникла забавная мысль: ну хорошо, упитанный Аркадий Семенович остался с носом. Или не остался – знал, что они сделают ноги. И что дальше? Дитя осталось без глаза? Сам рвануть за ними не мог – по причине комплекции и обстоятельств. Сыграл в игру «Передай другому»? Кому? И как? Или не ставилась перед данными мутными персонажами такая задача? Убедиться, что эти двое ушли, а дальше… Что, собственно, дальше?

Вопрос висел в воздухе и трепал нервы. Остановить их не хотели, ликвидировать – тоже. Отнять у Зимина Дину Борисовну… В последнем предположении что-то было, невзирая на туман и кажущуюся абсурдность. Он провожал глазами проезжающие мимо машины, всматривался в даль – не остановился ли кто. Все было спокойно и даже безмятежно. Сельская местность, поля, благоухающие ароматами увядающих трав. Никакой загазованности, чистый, прозрачный, хотя и темнеющий воздух. Трудно действовать без прикрытия и поддержки, все решения принимаешь сам и несешь за них ответственность…

Взбодрившись, он вернулся в салон. Заворочалась Дина Борисовна, приоткрыла настороженный глаз и сипло вымолвила:

– Куда вас носило? Что вы делаете?

– Не волнуйтесь. Не сбегу, – пошутил Зимин. – Техническая пауза, спите дальше. Вам же хорошо там, во сне, – без меня? И мне здесь без вас – просто душа поет.

– Вы еще язвительнее меня, – со вздохом резюмировала спутница, закрыла глаз и снова уснула. Андрей задержал на ней вопросительный взгляд, пожал плечами и завел мотор.

Он стоически сжимал баранку, моргал, всматривался в лобовое стекло. Сладкое причмокивание справа от него выводило из себя. Давно стемнело, загородная трасса не освещалась. Ближний свет фар озарял лишь небольшой участок трассы. Он сбросил скорость. Рискованные финские парни (или девчата, их тоже за рулем хватало) обгоняли его, торопились во мрак. Показался населенный пункт – проплыл информационный щит с названием. Запоминать было бессмысленно – не слово, а набор букв. Проплыла освещенная АЗС, затем небольшой магазин самообслуживания типа универсама.

Он проехал мимо, но вдруг задумался, сдал к тротуару. Магазины в этой стране имели свойство работать допоздна или даже круглосуточно, о чем информировало освещенное число «24». Советских людей так не баловали. В СССР магазины работали примерно до того же часа, что и все предприятия и организации. Это было бы смешно, если бы не было так грустно.

У беглецов совершенно не было вещей! Документы, деньги, полупустая пачка сигарет, косметика в сумочке Дины – и все. Не было даже элементарной смены белья. Не говоря уж про возможность где-то поесть. Одно пока утешало: никто с секундомером над душой не стоял.

Дина Борисовна сладко спала. Андрей закрыл машину и побежал в магазин. Тот оказался крупнее, чем выглядел с дороги. Посетителей было немного, создавалось ощущение, что финны не очень-то любят ходить по магазинам. Английским языком на уровне начальной школы персонал владел. Смотрели удивленно, но товары пробивали. Продавали даже одежду – не очень много и без ассортимента. Валюта, выданная на расходы, таяла, как снег на мартовском солнце. С двумя бумажными пакетами он вернулся в машину. Вспомнил, что забыл купить сигареты, бросил покупки в багажник, побежал назад. Вернувшись, обнаружил, что Дина Борисовна не спит – глаза блестят в свете уличного фонаря.

– Мы где? – прохрипела она. – Скоро приедем?

– Да мы только отъехали, – хохотнул Зимин. – С пробуждением, Дина Борисовна. Хотите сесть за руль?

Она беспокойно шевельнулась, мотнула головой, пробормотав, что сегодня она в газообразном состоянии, может быть, завтра? – и через пару мгновений снова отключилась. Или притворилась.

Зимин проехал еще пару десятков километров, дальше не стал искушать судьбу. Сон предательски обволакивал. На краю небольшого городка поблескивала вывеска мотеля. Он заехал на стоянку у приземистых строений, объединенных общей галереей. Здесь стояли машины – явно меньше, чем количество номеров.

Андрей вышел, осмотрелся. Другие машины на парковку не въезжали. И на дороге никто не встал. Редкие авто пролетали мимо. Он прогулялся в крайнее строение, показал приветливой даме в очках документы. Она переписала в журнал данные, с улыбкой выдала ключи от номера. Стоимость услуг была божеской. В номерах имелись полотенца, чистое белье, душ с горячей водой. Зимин задумался: может, взять два номера? Но передумал – перебьется. Нечего нежиться за казенный счет. И контролировать как?

Он вынул пакеты из багажника, отнес в номер. Там было недурно. Дефицит пространства компенсировали чистота и широкая кровать без видимых повреждений. С душем не обманули – целая кабинка. Он вернулся к машине.

– Подъем, Дина Борисовна, пора ложиться спать. Сами дойдете или вас отнести? Поройтесь в пакетах, я купил все необходимое. Может, не все – и, пожалуйста, без критики и нытья. Эта штука называется «мотель» – приют усталых автолюбителей. Идите в открытую дверь, не ошибетесь. В отдельном пакете найдете лимонад и булки с котлетами, которые здесь называют «бургерами». Все не съедайте, оставьте мне. У вас есть ровно двадцать минут, именно столько я готов покурить в машине и подышать воздухом. За это время вы должны разобрать вещи, поесть, принять душ, забраться в постель и желательно уснуть. На полу я спать не буду, хватит. Можете сами там спать – если боитесь за свое благочестие. Время пошло.

Он даже лишнее пересидел – на улице было хорошо, дул приятный ветерок. Звезды подмигивали с фиолетового неба – на вид такие же, как на родине, а все же не такие. Движение на дороге практически отсутствовало.

Он поднялся на галерею, обнаружил рядом с номером стул, раскладной столик, с удобством устроился. За соседней дверью смеялись женщины, забавно изъяснялись на незнакомом языке.

Взламывать собственный номер не пришлось, дверь осталась открытой. В полумраке раздавалось зловещее сопение, на краю кровати что-то возвышалось. Ухмыляясь, он порылся в разбросанных на столе вещах, нашел нужное, отправился в душ. Средства гигиены Дина Борисовна туда уже переправила.

Майор стонал от блаженства, оказавшись под напором горячей воды. Мылился, переводил шампунь и никак не мог намыться. В СССР подобные услуги автомобилистам не оказывали. Почему? «Так, стоп, – одернул он себя. – За такие мысли, батенька, можно и партбилет на стол».

Выбрался из душа, надел все чистое, приобретенное у местных торгашей. Дина Борисовна, кажется, спала. Ужинать пришлось на ощупь. Еда была странная, явно не финская, но для полуночи сойдет. На цыпочках добрался до кровати, пристроился на краю. Женщина застонала, повернулась на спину, скинув с себя часть одеяла. Зимин застыл: вот ведь еще проблема… Но нет, спала, даже всхрапнула. Уморилась, как и он, день был непростой…

Глава шестая

Наутро по заведенной традиции он вскочил первым, стараясь не смотреть на кровать, принял водные процедуры, запил колой остатки кондитерского изделия из слоеного теста и вышел на улицу.

Утро было тихое и приятное, из-за леса на востоке поднималось солнце. Оживала трасса. У соседнего строения грузилась в легковушку семья.

Зимин курил на раскладном стульчике, наслаждался покоем. Насторожился, когда в номере стало что-то происходить. Засмеялась, что ли? Мимо со свернутым одеялом прошла белокурая стройная особа, мило улыбнулась. Зимин ответил тем же, посмотрел ей вслед. Особа обернулась.

Скрипнула дверь, из номера вышла зевающая Дина Борисовна, посмотрела вслед соседке, потом на Зимина, с губ которого еще не сошла улыбка.

– Ну-ну, – проворчала хриплым голосом. – Совмещаете приятное с полезным, товарищ майор?

– Гражданин майор, – поправил Зимин. – Товарищей для вас больше нет. С добрым утром, Дина Борисовна. Хорошо спали?

– Как ни странно, сегодня вы почти не храпели. – Она отыскала глазами второй стул, села, стала тереть глаза. – Видимо, воздух свободы действует даже на таких, как вы. Странно, я спала как убитая…

– Вижу, вы любительница этого дела. Приплюсуйте к этой ночи еще три часа, которые вы проспали в машине.

– Нервное, – объяснила женщина. – Другие, наоборот, уснуть не могут, а у меня вот так. Как обухом по голове – и полное отключение… В прошлом году занимались важным проектом, почти не спала, нервы были на пределе. А как закончили, получили дополнительные выходные – трое суток проспала к чертовой матери. Так, – она нахмурилась, – вчера вы просили обойтись без критики и нытья. Хорошо, ныть не буду. Спасибо за попытку купить мне все необходимое, я действительно под впечатлением. Но в следующий раз смотрите, что берете. Крем для увядающей кожи, мазь от геморроя… ладно, без комментариев. Попытка приобрести мне нижнее белье… Всяческая похвала вам, гражданин майор, но вы хорошего мнения о моей фигуре, жмет, как наручники. Ночную сорочку могли бы взять и подлиннее, а не такую, чтобы постоянно одергивать…

– Это специально, – объяснил Зимин. – Чтобы нервничали и не расслаблялись.

Дина отвернулась, но он все же разглядел ее улыбку.

– Где мы, гражданин начальник?

– Это интересный вопрос, – признал Зимин. – Мы в Финляндии, в самом ее сердце. По оптимистическим прикидкам, проехали треть пути. Двигаемся дальше, через двадцать минут садимся в машину. Ехать предстоит весь день и ночевать где придется. Надеюсь, иногда вы будете в состоянии сесть за руль?

Дальше ничего не происходило, путешествие входило в какую-то монотонную фазу. Дорога убегала на север, машина не ломалась. Дважды заправляли полный бак. Несколько раз Зимин делал остановки, сверялся с картой. Ели в придорожных забегаловках, там же пользовались туалетами.

Страна Суоми выставляла напоказ свои красоты – густые хвойные леса, озера, болота – иногда настолько извилистые, что проще было перекинуть через них мост, чем объезжать. Мелькали бедные и богатые деревни, за кадром оставались крупные города. Краю болот и озер не было конца, запах аммиачных испарений наполнял салон. Дважды за день Дина Борисовна садилась за руль, но отдохнуть в эти моменты не удалось. Она уверенно чувствовала себя за рулем, но в ее манере вождения было что-то агрессивное, пугающее. Могла спокойно ехать, потом ей, видимо, надоедало, она набирала скорость, неслась как угорелая. Могла приклеиться к какой-нибудь машине и ехать, наступая ей на пятки. Стремительно обошла еле плетущийся грузовик, чуть не врезалась в несущийся навстречу пикап.

Пост дорожной полиции едва не проворонили. Проблемы с законом были точно ни к чему.

– Тормозите! – только и успел крикнуть Зимин.

Полицейские стояли за длинным фургоном, на обочине. Хорошо, что майор их заметил. Мекнула мысль: прячутся, как советские гаишники. Раньше такого не замечалось. Когда служителям закона предстало «абрикосовое» чудо, ничего криминального уже не происходило – машина шла с разрешенной скоростью, Дина улыбнулась стражам порядка. Полицейские проводили удаляющуюся машину взглядом и продолжили размеренную беседу.

– Вы это специально? – разозлился Зимин. – Чтобы я вас за руль не пускал? Считайте, добились своего, останавливайте машину.

Где-то на западе простирались воды Ботнического залива. Пейзажи и приметы цивилизации уже не впечатляли.

Когда они въехали в приграничный городок с непроизносимым названием, уже стемнело. Машина осталась в пункте проката, городские улицы они пошли покорять пешком. До ближайшей гостиницы.

Портье поинтересовался, из какой они страны.

– Переехали из Эстонии, – объяснил Зимин. – Потомки русских белоэмигрантов.

Неискушенный в истории и географии портье состроил уважительную мину и выдал ключи. Ночь пролетела как товарный состав.

Пограничный пункт переходили пешком, к счастью, не они одни. Визы не требовались, достаточно было предъявить загранпаспорта. Зимин учтиво улыбался таможенникам. Дина тоже скорчила гримасу. Работники сделали пометки в паспортах, пожелали счастливого пути.

Швеция встретила их моросящим дождем, благо в ближайшем ларьке удалось купить зонтик – один на двоих. Пришлось прижиматься. Они стояли под навесом небольшого супермаркета, смотрели, как мимо торопятся люди, медленно ползут машины, стараясь никого не обрызгать. До русской парочки под навесом никому не было дела.

«Чем Швеция отличается от Финляндии?» – закрался резонный вопрос.

– Осмотр достопримечательностей, видимо, отменяется, – предположила Дина.

– Здесь нет никаких достопримечательностей, – проворчал Зимин. – Даже в Стокгольме их не много. Это не Москва и не Ленинград.

– Это так, – согласилась спутница. – В Ленинграде куда ни плюнь, попадешь в достопримечательность.

До железнодорожной станции добрались на такси. Вокзал был маловместительный, жил размеренной жизнью. Люди никуда не спешили. До проходящего пассажирского поезда с конечной остановкой в Мальмё оставалось сорок минут. Андрей приобрел билеты в двухместное купе. Дорого, но покой дороже. Толпы людей, тем более иностранцев, уже раздражали. Дина не спорила – складывалось ощущение, что она привыкает к своему спутнику из ненавистной организации.

– На особый комфорт не рассчитывайте, – предупредил Зимин. – И дорога предстоит неблизкая – за час половину Швеции не проедешь.

Локомотив имел обтекаемую современную форму, но пассажирские вагоны ничем подобным похвастаться не могли. На севере Европы проживали суровые люди, ценящие практичность. Купе представляло собой суженное пространство между двумя загородками, две полки напротив друг друга. Столик между ними отсутствовал. Видимо, в здешних поездах пассажиры не ели.

Поезд шел быстро, колеса не стучали – на местных линиях использовали бесстыковые клети. Дина спала, завернувшись в простыню, майор сидел напротив, смотрел в окно. Чаем в Швеции не поили, был ли в вагоне проводник – неизвестно.

Андрей немного поспал, пошатался по коридору, на остановке попытался выйти на перрон, но человек в форме сделал строгое замечание. Перевода не требовалось. Когда он вернулся в купе, Дина читала книгу, забравшись на полку с ногами. Неласково покосилась и снова погрузилась в чтение.

– Что читаете?

– Да так, – она поморщила нос. – Альманах поэзии и прозы. Александр Галич, Юрий Трифонов, Александр Солженицын… На вокзале купила, когда поезд ждали, эмигрантское издательство печатает…

– Издеваетесь? – вспыхнул Зимин. – Вы, Дина Борисовна, не охренели, часом? В присутствии офицера КГБ…

Он отобрал у девушки книгу. Дина засмеялась. А ведь поверил! Агата Кристи, «Десять негритят», причем в оригинале, на английском языке. Ну что ж, провела. Краска залила лицо. Он швырнул книгу рядом с собой на полку. «Когда-нибудь она точно допрыгается, и все закончится большой поркой».

– Не обижайтесь, Андрей Викторович, непроизвольно вырвалось. С детства обожаю веселые шутки и розыгрыши. Будем считать, «один – один». Верните, пожалуйста, книгу. В ней ведь нет ничего неблагонадежного? Обычный детектив, причем увлекательный, хотя и полная фантастика, ничего жизненного.

– Хрен вам, а не книга, – проворчал Зимин, взял роман и открыл первую страницу. – Вы наказаны, сам буду читать.

– Искать знакомые латинские буквы? – удивилась Дина. – Ну что ж, давайте, наверняка забавное зрелище.

Он устроился поудобнее, начал читать. Осилил первую страницу, перевернул.

– Это провокация, – заволновалась Дина. – А мне что делать? В окно смотреть? Там одно и то же, надоело уже.

– Думать о своем поведении. Не мешайте.

– Но послушайте… – она не могла сидеть сиднем, – вы так убедительно бегаете глазами по строчкам… неужели вы понимаете, что там написано?

Он перелистнул еще пару страниц. Посетила занятная мысль: «Может, на пенсии, через много лет, заняться написанием подобной беллетристики? Ничего ведь сложного…»

– Помимо русского языка, Дина Борисовна, я знаю английский и немецкий – последний не в совершенстве, но объясниться смогу.

– И вы правда окончили МГИМО? – В глазах спутницы читалось большое недоверие.

– Да, мы называли этот факультет «эм-жэ-фак»…

– Какой фак? – Дина усмехнулась.

– Факультет международной журналистики.

– Неужели? – Дина Борисовна фыркнула. – Но вы не дипломат и тем более не журналист-международник.

– Так вышло… Прошу прощения, Дина Борисовна, но разговор на эту тему портит нервную систему.

– А все-таки? – она настаивала. – Раз уж мы тут сидим и вы лишили меня единственного занятия…

– Карьера не задалась, попал в черный список, – неохотно признался Зимин. – Сразу после защиты диплома произошел инцидент деликатного толка… В общем, не тому дал в морду. Имелась в стенах института одна непуганая сволочь…

– А у сволочи были связи, – подхватила Дина. – Или, что еще хуже, родители с положением. Ладно, не буду доставать, это ваши личные дела. Смею только предположить, что вследствие именно этого инцидента вы до сих пор не женаты… Почему вы пошли в КГБ? Ну, понятно, что пригласили, посулив золотые горы, но почему согласились? Вы не производите впечатление человека неразумного.

– По зову сердца, Дина Борисовна. Защищать страну от таких, как вы.

– Вы правда считаете, что от меня надо защищать целую страну? – женщина неуверенно засмеялась. – Всей мощью репрессивного аппарата – по несчастной девушке, которая даже кулачком никого не сможет ударить?

– Вы все понимаете. Такие, как вы, наносят ущерб, который не по силам вооруженной до зубов армии НАТО. Это не частное мнение, Дина Борисовна, а медицинский факт.

Она обиделась, как ребенок, надулась, отвернулась к окну. Зимин развалился, подбив под себя подушку, погрузился в чтение. Романчик был читабельным, хотя концовка выглядела вполне прозрачной.

Дина не выдержала:

– Что, интересно?

– Сойдет, – кивнул Зимин. – Для поезда – в самый раз. Вы не волнуйтесь, дочитаю – отдам. Нам чужого не надо. Хотите, скажу, кто убийца? Ну, чтобы интереснее было читать. Не хотите? Хорошо, дам подсказку: это не дворецкий, дворецкого уже убили. В чем дело, Дина Борисовна, что у вас с лицом?

Время тянулось извилистой сколопендрой. Швеция оказалась длиннее, чем предполагалось. День, ночь, первая половина дня… Зимин курил в коридоре – хоть это здесь не воспрещалось, смотрел, как мелькают за окном опрятные деревни и поселки, подступают к полотну черные хвойные леса. Природа Северной Европы отличалась суровостью, и люди здесь были, слава богу, неговорливы. Мальмё был самым крупным южным городом, протяженным и вполне самодостаточным. Пассажиры собирали вещи, покидали вагон.

Развешивать рекламу здесь любили. Выделялись синие буквы на желтом фоне: «IKEA» – вывеска просто кричала. Компанию по производству мебели и товаров для дома основали в 1943 году, в разгар Второй мировой войны; через двадцать лет она вышла на международный уровень и стала пользоваться популярностью не только в Скандинавии.

Вокзал Мальмё гудел, принимая жителей и гостей города, а также желающих переправиться в Данию. Поток пассажиров вынес беглецов на площадь, где стояли автобусы. Ловить такси не имело смысла, до парома ходили пассажирские автобусы. Люди наполняли три палубы вместительного судна. Паром выполнял несколько рейсов за день, перевозил тысячи пассажиров. Снова без виз, достаточно заграничного паспорта. Европейские страны постепенно отказывались от пограничного контроля, процедура перехода границы становилась формальностью. Паром перевозил и автомобили, в том числе грузовые фургоны.

Они сидели на открытой палубе, прохладный ветер обдувал головы, волновалось море, но качка на этой махине почти не ощущалась. Спутница снова замкнулась, погрузилась в анабиоз. Вышла из него только раз, обвела пространство мутным взглядом.

– Все так неожиданно меняется, – пробормотала она. – Не могу даже представить, какое это море…

– Полагаю, никакое, – отозвался Зимин. – Пролив Эресунн, соединяет Северное и Балтийское моря, от Швеции до Дании четырнадцать километров. Сами считайте, сколько это миль…

Из тумана вырастала Дания – формально та же Скандинавия. Силуэты зданий, при строительстве которых не особо интересовались архитектурой; портовые сооружения, краны. Где-то там, на камнях, сидела русалочка – творение скульптора Эриксена. По гавани сновали мелкие суда, гудели пароходы. С истошными криками носились чайки.

Дину к окончанию морского путешествия сильно развезло, она побледнела, клевала носом.