HOMO FABER

С формой пришлось повозиться больше. Нет, не в том дело, что она не желала реализовываться, с этим проблем не было. Но когда я посмотрел на новенькие, пахнущие фабрикой галифе с гимнастёркой и фуражку, на голубой тулье и краповом околыше которой муха не сидела, то стало ясно — в таком меня за шпиона примут с первого взгляда.

Пришлось сидеть на этом холмике ещё сутки, ждать, пока одежда как следует отмокнет в болоте и потом высохнет. После такой своеобразной стирки сукно потеряло свой недавний лоск и приобрело чуть-чуть заметный зеленоватый налёт, словно от травяного сока. А вот сапоги хоть и сморщились и покоробились, но любому любопытному взгляду говорили, что вышли из рук сапожника каких-то пару дней назад. Что ж, придётся мириться с этим, как и с тем, что не умею наматывать портянки. Во времена армейской службы я носил берцы и носки, и про портянки слышал лишь от старых контрактников. Нательное бельё, кальсоны и рубаху (вот их в армии выдавали, ещё и в полиции получил летний и зимний комплект после аттестации, вот только цвет у этого белья был синий в отличие от белого армейского), решил поберечь от болотной воды, они и так за пару дней приобретут вид давно носимых.

Пока одежда и обувь доходили до кондиции, я занялся увеличением боекомплекта к ТТ, нарисовал и без проблем «вызвал» в этот мир три «лимонки» (карманная артиллерия не помешает) запаса продуктов и реализации разных мелочей, вроде того же бинокля и двух плащ-палаток.

Семь магазинов с патронами, десять банок тушёнки и сгущенки, две фляги с водой превратили «сидор» в туго набитый мешок с немаленьким весом. В нанокостюме трудностей при переноске не замечу, но вот потом придётся попыхтеть, когда переоденусь в форму.

Когда решил умыться от пота и следов крови от недавних ранений, заметил одну любопытную вещь — я сильно изменился. До этого момента я при росте сто девяносто сантиметров весил немногим больше ста двадцати килограмм (зимой больше, летом чуть меньше). Занимался до армии и на службе штангой, нарастив с десяток килограмм мышц. А ещё был покушать не дурак, и из-за этого не мог похвастаться высушенной фигурой бодибилдера — всё скрывалось под слоем жирка. Так вот, когда я разделся донага, то обратил внимание на четко прорисованные мышцы и сухожилия. С такой фигурой уже можно претендовать на звание мистера фитнеса областного масштаба.

Последствия от уколов препаратами? Или у меня и до этого такой мышечный корсет имелся, просто за последние пару дней от стресса весь жир перегорел? Но медицина утверждает, что сгорает в первую очередь мышца, а жир, который является для организма НЗ, лишь потом. Или это из-за мутагена, чьё действие наложилось на уколы? Помнится я мимолётно обратил внимание, что зелёный цвет кожи исчез, а вот мускулатура хоть и уменьшилась на пару порядков по сравнению со мной-Халком, но не приняла прежних форм, которые были до приёма мутагена. Хм… интересно… очень интересно.

Глава 4

Вот когда не нужны дороги и немцы на них, они тут как тут в полном комплекте, а как только решишь поискать их, то семь потов прольёшь и дюжину шишек набьёшь, а результата хрен.

Я уже второй день белкой ношусь по деревьям, с вершин которых высматриваю дороги и врагов. Причём нужны они вместе, причём последние в небольшом количестве. Что толку от тех лесных грунтовок со следами телег? А от колонны немецкой техники, которая растянулась на несколько километров на дороге, раскинувшейся среди полей вдалеке от леса?

И только вечером второго дня я нашел то, что хотел.

Мотоцикл с двумя солдатами в форме фельдграу, небольшой грузовик с брезентовым пологом и полугусеничный бронетранспортёр с открытым верхом и скошенными бортами. Помнится, я таких с пяток штук раздавил ногами и разнёс танковыми катками на той лесной стёжке.

Пропустил мотоциклистов, грузовик, а когда мимо (ну, как мимо — метров тридцать с гаком от моих кустов до дороги с немцами) прокатил бронетранспортёр, я вынул кольцо, выпуская на свободу скобу, и метнул чугунную рубчатую чушку навесиком в салон боевой машины. Помнится по фильмам там ни перегородок, ни люков и взрыв должен вычистить весь экипаж. Данные нанокостюма даже без включения сверхспособностей легко позволяют проделать меткий бросок в движущуюся цель на таком расстоянии, а с функцией усиления, думаю, закину лимонку и на полтораста метров в цель размером с ванну.

Не дожидаясь взрыва, активировал визор и припал к прицелу «гауски».

Щёлк! Щёлк!

После второго выстрела рванула граната, тут же над верхом бронеавтомобиля взвилось сизое облачко. Транспорт плавно стал заворачивать влево, в сторону низинки, поросшей тёмной густой травой. Никак там дальше пруд или ручей проходит, потому и зелень в это жаркое время года столь насыщенная.

Ладно, не на то отвлекаюсь, плевать на заливной луг, на траву и речку, у меня тут в грузовике слишком прыткие личности оказались.

Пара секунд прошла с момента взрыва, а из машины прямо на ходу начали выпрыгивать солдаты с карабинами. Один, второй, третий… четвёртого я успел поймать в прицел и сбить на лету, точнее в тот момент, когда он поставил ногу на борт и опёрся на него левой рукой, готовясь спрыгнуть. Прям как утку… пятому осталась эта же пуля — дурачок стоял прямо за своим товарищем. И десант как отрезало, хотя костюм показывал, что там ещё два тела находятся.

Всё, визор отключился, дальше или ждать, или попробовать своими силами справиться.

Спрыгнувшие ломанулись к броневику, который сполз с дороги и, развернувшись ко мне почти что кормой, замер. Краем глаза заметил, как притормаживает и останавливается грузовик, с левой стороны открывается дверь и оттуда выскакивает офицер или похожая личность (сужу по фуражке, вроде бы рядовым такая вещь не положена).

Щёлк!

Грудь старшего колонны буквально взрывается алым фонтаном. Даже сам удивился — куда это я так удачно попал.

Возле броневика раздались окрики, кто-то что-то скомандовал, потом залязгал металл. Стучат, что ли, по броне? Ну-ну, стучите…

Внезапно над срезом борта взлетела фигура одного из стрелков. За секунду он перевалился через край брони и скрылся в салоне.

«Да на!».

Я вбил пять пуль в борт примерно туда, куда приземлился солдат. В воздухе подловить не успел, но и так неплохо. То, что я попал и попал хорошо, мне сообщил истошный крик… два крика, правда, один быстро затих, а вот второй немец орал с таким надрывом, что меня морозом по коже продрало.

Почти тут же увидел, как в сторону луга драпанула белобрысая фигура в серой форме, размахивающая на ходу пустыми руками. В тот момент во мне кипел адреналин и я, даже не задумываясь о том, что противник без оружия и совсем не собирается воевать, навел треугольник прицела между лопатками немца и надавил на спуск.

Щёлк!

Солдат всплеснул в последний раз руками и кубарем покатился по земле, сминая траву.

Убит? А на-ка тебе ещё одну снотворную пилюлю.

Отстегнул опустевший магазин, вставил новый, осмотрелся.

Пролежал в кустах до момента, пока заполняться накопители и с включённой маскировкой добежал до бронемашины, за которой голосил раненый. На автомате, словно в игре (а что, тактическая схема на внутренней стороне шлема ничем не отличалась от такой же на экране компьютера), быстро выглянул, рассмотрел скорчившегося пехотинца рядом с передним левым крылом, шагнул вперёд, навел ему на голову прицел и надавил на спуск.

Разумеется, маскировка мгновенно слетела, и пришлось присесть на одно колено, прячась за бронированным бортом и обратить всё своё внимание на слух.

Хм, вроде бы уловил какое-то шевеление в кузове бронемашины. Шорох или равномерный шелест, чем-то напомнивший мне лимонад в стеклянный бутылках вроде «Черноголовки», уж очень звук был похож на тот, с которым там пробка отвинчивалась.

Только собрался проконтролировать салон нескольким выстрелами прямо сквозь заднюю дверь. Как внутри что-то хлопнуло, зашипело, и рядом со мной упала граната на длинной деревянной ручке с парой спиралек на её торце.

«А вот и та пробка, лимонадная», — как-то обалдело подумал я и впал в какой-то ступор.

Автоматически включилась защита костюма, когда в гранате что-то негромко хлопнуло, и пошёл дымок.

Взрыва так и не произошло.

Потом сверху показалась окровавленная морда фрица с длинной винтовкой в руках.

Расположись я чуть в стороне и словил бы выстрел в голову обязательно, а так немцу пришлось сильнее наклониться вперед, чтобы наклонить винтовку и навести ствол на меня.

Вот тут я и очнулся.

Щёлк! Щёлк! Щёлк!

Выстрелы из гаусс-винтовки звучали совсем по игрушечному, но вот результат был взрослый. Пули легко пробивали сталь борта и входили в тело врага.

Я в горячке отстрелял весь магазин, даже когда немец упал в отсек бронемашины, я опустил прицел и продолжил расстреливать салон…

Из всего отряда уцелел только водитель грузовика. В запале боя я совсем не заметил того момента, когда фриц выскочил из машины и скрылся в лесу. Преследовать его я не собирался.

В кузове нашёл двух девушек, с синяками на лицах, у одной была сильно разбита нижняя губа и глубокая царапина на лбу. У неё же разорвано платье от горла до самого пояса, открывая вид на её грудь. Одной лет шестнадцать, той, что досталось сильнее около двадцати, плюс-минус год.

А я их чуть не подорвал гранатой, решив перестраховаться после того, как фрицевский недобиток чуть не пристрелили меня. К счастью, решил заглянуть под маскировкой в кузов, где и заметил этих пассажирок на полу, связанных.

Не сказать, что они были рады увидеть меня, пожалуй, даже немцам сейчас были бы рады, чем странной и страшной фигуре — моей. И даже потом, когда открыл шлем и показал лицо, представился и предъявил документы, они всё равно дичились.

Или это после того ужаса, что пришлось вынести? Или в этой эпохе такое поведение при встрече с непривычным обыкновенно? Чёрт их знает.

Зато хоть узнал, где нахожусь. В сумке убитого офицера нашлась подробная карта, правда, с немецкими обозначениями, но более-менее понять можно было, что и где. Собрал трофеи, в основном продукты, которых оказалось немало и все высшего сорта — колбаса, свежее молоко в большом бидоне, сало и грудинка, сыр. Хватало консервов, но были они немецкие, судя по оттиску орла, без наклеек и сильно мятые, словно, ими играли в футбол или высыпали с машины на землю.

Девчонок с трудом заставил идти домой. Они всё то время, что я сортировал трофеи (путь и заняло это около получаса), так и просидели в машине, прижавшись друг к другу.

Среди трофейного оружия заинтересовался русской винтовкой СВТ-40, находившейся в креплении внутри бронетранспортёра. У одного из солдат, погибших от гранаты, на поясе был пристёгнут штык от неё. Интересно, немцы просто восполняют недостаток вооружения трофеями или погибший наплевал на устав и нестандартные (в случае чего у товарища боеприпасы не попросишь) патроны? Винтовка, насколько знаю, считалась хорошей, хоть в руках вчерашних крестьян, привыкших к простейшему трёхлинейному «болтовику», быстро загаживалась и начинала капризничать. Подумав, я решил взять её с собой. Будет она в качестве образца для рисунков, ведь не с пустыми руками идти к будущим партизанам. Риск, что один и тот же номер будет на всём оружии, придётся проигнорировать.

Оставшееся оружие испортил — частью разбив о бронированный борт «ганомага», частью погнув, даром что силушкой в этом костюме, да с включённой нужной функцией, был не обижен.

Теперь я удалялся от далёкой едва слышимой канонады фронта (или очередного «котла», в которые летом советские войска то и дело попадали). На карте от места уничтожения немцев до района сосредоточения будущих партизан (и моих подчиненных) было около восьмидесяти-девяноста километров. С моей скоростью движения, особенно, если буду иногда ускоряться и проскакивать открытые пространства, уже завтра ранним вечером окажусь в нужном месте.

Утром во время марша я услышал тихий звук мотора над головой. В первый момент даже не придал ему значения. В прошлой (именно что прошлой и очень хочется в неё вернуться) жизни я привык к квадрокоптерам и детским самолётам и вертолётам, иногда проносящимся над головой на улицах.

Только через несколько секунд до меня дошло, что здесь игрушек точно нет!

И сразу же завертел головой, разыскивая аппарат, который издавал этот звук. Чтобы найти этот маленький самолётик пришлось задействовать функции костюма.

Висел он немного в стороне, передвигаясь так медленно, что казалось, стоит на месте как вертолёт. Тоненький, маленький, со стеклянной угловатой кабиной, неубирающимися шасси и парой крыльев вровень с кабиной.

В голове всплыло название — «шторьх». Читал в школе литературу по войне и оттуда немало почерпнул для себя. Правда, считал, что уже всё забыл, а оно вон как повернулось.

Сразу понял, что это по мою душу. Тот водитель из бэтээра рассказал про быстрое и страшное уничтожение своей группы. А ведь ещё могли и девчонок отыскать, допросить и узнать от них про энкавэдэшника в неизвестном костюме с чудо-оружием, легко дырявящем бока бронемашины.

«Зараза, я же не хотел», — скрипнул я зубами, понимая, что подставил девчонок. Хоть бы от них отстали, допросили и отпустили, не поверили или посчитали их слова бредом.

Дождавшись, когда визор в костюме перезарядится, я вскинул гаусску к плечу, направил на самолётную кабину и трижды надавил на спуск.

В игре винтовка имела фантастические ТТХ (даже для игры). Скорость пули указывалась в районе десяти-одиннадцати тысяч метров в секунду. Выше, чем первая космическая и почти равна второй! Чисто физически при такой скорости пуля уничтожала бы почти любые объекты — от пехотинца до танка. Видел я видеоролик в интернете про испытание обычной винтовочной пули, которая разогнанная до тысячи трёхсот метров буквально проплавляла сантиметровую стальную плиту. А что говорить про шарики из особого прочного и тяжёлого сплава на скорости ещё большей? Вот то-то и оно. Там ядерная реакция должна происходить при столкновении снаряда и цели.

В нашем мире реальность подкорректировала тактико-технические характеристики. На мой взгляд, пятимиллиметровый шарик вылетал из ствола со скоростью около трёх тысяч метров в секунду, может, две с половиной.

Трёх пулек хватило, чтобы убить пилота и повредить крыло в самолёте с той точки на земле, где находился я.

Самолётик клюнул носом, пошёл на разворот с постепенным снижением, потом у него резко отлетело правое крыло, и он закувыркался к земле. Я следил за вражеским летательным аппаратом до самого последнего момента и был уверен, что пилот выпрыгнуть не успел. Скорее всего, был убит ещё первой пулей.

«Сами не летаем и другим не дадим!», — гордо произнёс я и тут же приуныл, вспомнив о не успевшей исполниться мечте: реализовать костюм Железного Человека. В нём бы я и налетался, и настрелялся, и задал немцам перца не опасаясь нахапать ответок.

После звонкого щелчка по немецкому носу, я с отличным настроением направился к месту рандеву с будущими советскими партизанами и членами моего отряда.

Тайная база пряталась в двадцати километрах от ближайшего населённого пункта, на границе с болотом и вдалеке от хоженых лесных дорог. Здесь ещё до начала войны, скорее всего, год-два назад были отрыты землянки, блиндажи, траншеи со стрелковыми ячейками, сделаны несколько замаскированных точек для наблюдения за подступами к лагерю.

Я был полным профаном в военном деле и сам бы никогда не нашёл бы и половины объектов, но в костюме имелась целая куча полезных вещей, которые с лёгкостью показали мне часовых и основные силы партизан. Удивило их количество — тридцать один человек. Может, остальные ещё не пришли или ушли «на дело»? Громить тылы, пускать паровозы под откосы, освобождать пленных и что там делали партизаны в годы войны?

Выходить к ним не стал. Запомнив расположение постов и секретов, я под невидимостью отошёл назад в лес. В полутора километрах нашёл крошечный овражек, сплошь заросший ежевикой и шиповником, и спрятал гаусску и нанокостюм с инъекциями. В одной гимнастёрке я чувствовал себя голым, но посчитал, что слишком рано показывать своё футуристическое снаряжение.

Обойдя лагерь партизан по дуге, чтобы оказаться с другой стороны, я нашёл ещё один овражек, на этот раз побольше и посуше, где устроился поудобнее, первым делом перекусил, потом положил на колени планшетку, сверху лист бумаги, взял в руки карандаш и начал творить.

Мне нужно было прийти к партизанам не с пустыми руками. Оружие и снаряжение, продукты — всего этого в лагере не было. И сомневаюсь, что при такой скорости развития начала войны партизаны успели получить на складах хоть что-то. Я же предложу им несколько ящиков «светок» с патронами и гору тушёнки и сухарей. Для начала три десятка СВТ и ящика четыре тушёнки.

Когда начал рисовать винтовку, то хлопнул себя по лбу — всё равно их нужно будет паковать в ящики, и я собирался те нарисовать позже, но ведь можно нарисовать сразу винтовки в ящиках! Если повезёт и местная реальность сыграет в поддавки, то я получу сразу восемь-десять винтарей без лишних затрат!

Так и поступил.

На листе бумаге нарисовал открытый деревянный ящик, выцарапав вид того из памяти (со времён войны и по сей день те не сильно поменялись, а я в армии на них насмотрелся, когда был в карауле на складах РАВ или получал боеприпасы там же на стрельбы для полка), в него вписал восемь винтовок с характерными дульными насадками и ствольными накладками.

Миг и… всё получилось!

На земле в овраге рядом с моими ногами лежал большой деревянный ящик, выкрашенный тёмно-зеленой краской. Внутри прятались восемь новеньких «светок» с полным набором сопутствующих принадлежностей.

Отдыхая после каждого рисунка, я создал четыре ящика винтовок и один с сотней банок тушёнки. Его же потом перерисовал, чтобы больше не мучиться с излишней детализацией и впускать в этот мир уже существующий предмет.

Проблема возникла с патронами.

Хоть убейте меня, но я не могу вспомнить обычный «цинк». Это же не просто железная коробка, выкрашенная в «хаки», там полно надписей, сообщающих, что за патроны лежат внутри. В общем, с «цинком» у меня не получилось. Штамповать патроны в обоймах? Я несколько секунд обдумывал эту мысль. Потом махнул рукой — к чёрту, эдак я до морковкиного заговения буду рисовать, чтобы обеспечить партизан боекомплектом. Проще всего будет подождать момента, когда увижу один из современных патронных ящиков с подходящим содержимым.

Для себя я нарисовал «папашу», да-да, тот самый сверхизвестный автомат ППШ, с которым в патриотических фильмах партизаны и красноармейцы громят врагов СССР.

С рисованием провозился до глубоких сумерек. Идти в лагерь в это время чревато выстрелом со стороны часового, который в потёмках может и не рассмотреть мою форму.

— Утро вечера мудреней, — вслух сообщил я комарам, вьющимся вокруг моего комиссарского тела, после чего завернулся в плащ-палатку и быстро уснул.

Утром, после завтрака и перед дорогой к партизанам, ещё раз осмотрел овраг, вздохнул, понимая, сколько и каких вопросов вызовет эта ухоронка, и стал собирать вещи.

Выход задержал ППШ. Ничего такого особого, просто мне стало интересно, как с этим неудобным аппаратом воевали люди? Я чуть кисть не вывихнул, приноравливаясь к хватке. Брался и так и эдак, но комфорта не получил даже в далёком приближении. А ведь ещё стрелять нужно как-то будет!

Нарисовал автомат с секторным магазином, подержал его в руках, поприноравливался и остался недовольным и им. Неудобно! Мне бы что-то с нормальным цевьём и пистолетной рукояткой, например, например… мысли забегали в голове, вороша память и выискивая что-то подходящее для окружающей современности. Вот бы мне «штурмгевер», немецкий «калаш», которым до сих пор «знатоки» тычут в глаза Калашникову. Вполне себе удобный (на вид) автомат с мощным промежуточным патроном. Жаль только, что патрон под него есть, а сам автомат ещё не производится. Реализовать у меня просто не выйдет.

— Томми-ган!

Выкрикнул я неожиданно для самого себя.

Ну да, как я мог забыть про этот «аннигилятор» звёздно-полосатого производства. Надёжный пистолет-пулемёт с мощным патроном и ёмкими дисковыми магазинами. При этом, как во всех или почти всех американских вещах, в нём хватает комфорта при обращении.

Сказано-сделано.

Уже через полтора часа я держал смертоносную швейную машинку и три диска, один из которых был на сто патронов. Когда подсоединил к оружию этот массивный «бубен» и взял в руки автомат, то невольно присвистнул: внушает. Вес этого чуда был в районе восьми-девяти килограмм, примерно столько же у меня в армии весил ПК.

Любой другой от такого подарка отказался бы, но не я. После уколов и микстуры я, кажется, могу от бедра поливать из «максима», как незабвенный Арни из своей шестистволки в бою против Хищника. Мышцы бугрились и угрожали разорвать гимнастёрку. А ведь у меня ещё остались уколы на увеличение силы, и если их вколоть, то… страшно представить даже, в какого монстра я потом превращусь.

Груза набралось с избытком: три автомата, пистолет в кобуре, вещмешок с продуктами (поесть я полюбил. Скорее всего, появившийся жор связан с изменившимся телом. Ещё бы, попробуй, обеспечь энергией такую гору мускулов!) и легонькая на общем фоне планшетка с пачкой бумаги, трофейной картой и карандашами.

— Боец, не стреляй! — крикнул я за сто пятьдесят метров до секрета, обнаруженного вчера. — Свои!

Не получив ответа, я осторожно продолжил движение. И только метров за тридцать до поста был остановлен нервным окриком:

— Стой! Кто идёт?

— Свои, говорю!

Ответил мне другой голос, постарше и без истеричных ноток, что немного успокоило: его обладатель не должен нажать на спуск от нервов.

— Свои в овраге лошадь доедают. Кто именно?