Я протянул руку за перила и разжал пальцы. Бокал полетел в темноту, и через несколько секунд со дна каньона донесся приглушенный звон бьющегося стекла.

— Так что или твой папашка оперативно решает, как ему быть с Блэром, задумчиво проговорил я, — или же тебе лучше срочно научить его летать.

Паула проследовала за мной через гостиную и затем вышла в прихожую. Когда же я открыл дверь, собираясь выйти на улицу, она упреждающе взяла меня за руку.

— Тот последний фильм, — сказала она. — Который так и остался незаконченным. Он так пытался отплатить ей. В том смысле, чтобы дать ей деньги и последнюю возможность.

— Отплатить ей? — переспросил я.

— Он, конечно, не в себе, — уверенно продолжала она. — В свое время я даже всерьез подумывала о том, чтобы засадить его в психушку. — Она передернула плечами. — Но с другой стороны, у меня, наверное, тоже не все дома. Знаешь, Рик, у них были просто чумовые отношения. Они дрались, ругались, швыряли друг в друга всем, что только подвернется под руку, унижали друг друга. И затем, в конце концов, он решил загладить свою вину перед ней. И дал денег на фильм. Но было уже слишком поздно. Ее время давно прошло, и сама она прекрасно об этом знала. Она старалась. Видит Бог, она старалась изо всех сил, Рик, но было уже слишком поздно. Мне кажется, именно поэтому она и решила свести счеты с жизнью. Ей стало невмоготу. Джерри сделал такой широкий жест, а она не могла ничем ему ответить. Поэтому она просто не нашла в себе сил жить.

— Я старательно прислушиваюсь, — сказал я, — но жалостливой музыки почему-то не слышно.

Ее лицо сделалось каменным.

— Что это значит?

— Ужасно сентиментальная история, — сказал я. — Такая сентиментальная, что даже противно. К тому же меня гложут сомнения насчет её правдоподобности. Возможно Джерри так разозлился на неё за то, что она не справилась с ролью, что сам накормил её таблетками барбитурата. А Роулинс каким-то образом прознал об этом, за что и поплатился жизнью.

Я вышел на улицу и слышал, как у меня за спиной тихо закрылась дверь. Ночное небо было по-прежнему усеяно звездами, но только его чернота больше почему-то уже не казалась мне бархатистой. Приехав домой, я припарковал машину во дворе и отправился спать. День выдался долгим и тяжелым, и к тому же у меня все ещё болела ушибленная почка. И странное дело: стоило мне лишь подумать о доме на краю каньона, как во рту у меня появлялся горький привкус.

Я проснулся около десяти часов утра, оделся и сидел в кухне за первой чашкой кофе, когда в дверь позвонили. На крыльце стоял встревоженный Лессинджер. Я провел его в кухню и предложил выпить со мной кофе. От кофе он отказался. Его лицо было изможденным, а взгляд голубых глаз больше не казался дружелюбным. В его глазах был испуг.

— Холман, я вас нанял, чтобы вы обеспечивали мою безопасность, заявил он. — А вы даже близко ко мне не подходите!

— Я же вам уже сказал, — принялся терпеливо объяснять я, — что единственный способ сохранить вам жизнь, это выяснить, кто убил Роулинса и почему.

— У меня вчера в полиции выспрашивали то же самое, — пожаловался он. Особенно один лейтенант, который относился ко мне так, как будто это я сам убил Майка!

— А затем они проверили ваше алиби и отпустили, — сказал я.

— Да уж, похоже, они не слишком-то спешили с этим, — бросил он в сердцах. — Ко мне обращались предвзято, как будто подозревали в том, что я пытаюсь от них что-то утаить.

— И что же вы пытались от них утаить?

Лессинджер уставился в стену над моей головой.

— Ничего! — ответил он. — Ровным счетом ничего. Я рассказал им все, что знал, но этого было крайне мало.

— Но о чем-то вы все-таки предпочли промолчать, — терпеливо настаивал я.

— Нет! — зло бросил он.

— Лессинджер, вы мой клиент, — сказал я. — Но если будете скрывать от меня информацию, то я откажусь заниматься вами.

— Возможно, мне следовало бы им сказать. — У него был встревоженный вид. — Но ведь у меня не было разрешения на эту чертову штуковину!

— Ружье? — я глядел на него в упор.

— Да. — Он утвердительно кивнул. — Полгода назад один мой приятель одолжил мне его. Я тогда оказался втянутым в сомнительную сделку, в которой кроме меня были замешаны ещё два крутых типа, и решил хоть как-то позаботиться о собственной безопасности. Конечно, я никогда не пустил бы его в ход.

— Это был обрез, — уточнил я.

— Да. — Он снова кивнул. — Он лежал в стенном шкафу в коридоре. Но я никогда не стал бы им пользоваться. Думал, что уже одного его вида достаточно, чтобы напугать кого угодно. Во всяком случае, сам я точно испугался бы.

— И теперь он исчез?

— Да, черт возьми, исчез!

— Он был заряжен?

Лессинджер смущенно замялся.

— Ну, в общем-то, да. Получилось так, что он был заряжен.

— Роулинс знал, что в доме есть оружие?

— Конечно, я ему рассказал. Для его же собственного блага. Не хотел, чтобы он случайно наткнулся на него.

— А ещё кто-нибудь знал об этом вашем обрезе?

Он покачал головой.

— Больше я никому не говорил. Незачем было. Хранил его у себя на всякий случай, вот и все. А Майку сказать пришлось, потому что он оставался один в моем доме, а мне самому нужно было уехать на несколько дней.

— У меня складывается такое впечатление, что Роулинса убили вовсе не по ошибке, — честно признался я. — Я склонен думать, что его убили именно из-за того, что он разузнал кое-что об одном из действующих лиц, имеющих отношение к сделке с фильмом Айрис Меривейл. А кое-кому, видимо, очень не хотелось, чтобы это стало известно посторонним.

— Но кому? — Он испуганно вытаращил глаза.

— В этом-то и состоит основная сложность, — ответил я. — Выяснить, кому и что именно понадобилось скрывать.

Тут он впервые перевел дух и позволил себе несколько расслабиться. Его щеки снова начали розоветь, а взгляд голубых глаз сделался почти таким же располагающим, как и прежде. До сего момента он очень переживал за собственную безопасность. Оплакивать же безвременно погибшего приятеля было гораздо легче.

— Вы так считаете? — переспросил он, и его голос снова зазвучал уверенно. — Интересно, чего такого особенного нужно было скрыть, что ради этого пришлось даже убить Майка.

— А как вообще возникла у вас эта идея с фильмом? — спросил я.

— Я знал, что существует такой неоконченный фильм, — сказал он. — А идея как таковая возникла после смерти Айрис Меривейл. Ведь как обычно бывает? Умер человек — вот и все. Но ведь у нее-то половина последнего фильма была уже готова.

— И кто первый узнал об этой вашей задумке?

— Феррелл, — не задумываясь ответил Лессинджер. — И тогда же он сказал мне, что ему пришлось занять десять тысяч у Джемисона, оставив тому в залог негатив. Именно тогда я поделился своей идеей с Блэром. Я подумал, что если он даст деньги, чтобы вернуть ссуду и заполучить обратно негатив, то все устроится наилучшим образом.

— Но только Джемисон не пожелал расставаться с негативом.

Лессинджер поджал губы.

— Он хотел, чтобы его тоже взяли в долю и требовал себе третью часть с дохода! А пока я ломал голову над тем, как бы получше с ним договориться и уладить эту пробему, как вдруг начал чудить Феррелл. Видите ли, эта затея оскорбляет его чувствительную творческую натуру!

— А как насчет Сэнфорда? — спросил я.

— Еще одна проблема, — мрачно проговорил Лессинджер. — Я лишь недавно узнал о том, что ему принадлежит половина этого проклятого негатива. И хотя он важно надувает щеки и твердит, что весь негатив его, но только это все вранье.

— Почему вы так считаете?

— Потому что Феррелл тоже совсем не дурак, — ответил он. — Взять бы да послать все к черту! Я бы так и сделал, если бы не Блэр.

— А Блэр так легко не отступится, — напомнил я ему.

— Грязные деньги, — пробормотал Лессинджер. — Мне с самого начала не нужно было с ним связываться. Но дело в том, что под руку подвернулось одно казавшееся ужасно выгодным дельце, а Блэр оказался единственным, кто мог вложить необходимую сумму. Дело не выгорело, и я остался ему должен. Я попытался поскорее возместить ему убытки, и, наверное, слегка перенервничал, потому что у меня снова ничего не получилось. Так что и следующая сделка провалилась. А я оказался по уши в долгах!

— На вашем месте я бы не стал так сильно беспокоиться о Блэре, сказал я. — Я видел его вчера вечером в доме у Сэнфорда. И уж во всяком случае на вас-то ему точно наплевать. По-моему, он серьезно взялся за это дело, и будет пробивать его, даже если ему придется убить всех и каждого, кто только посмеет встать у него на пути.

— Вы шутите. — Его лицо вновь начала заливать бледность. — Нет, кисло проговорил он в конце концов. — Наверное, вы все-таки правы. У этого Блэра наредкость извращенное воображение.

— Ага, а для большего эффекта он всегда держит при себе этого жирного садиста, — поддакнул я.

— Выходит, что так, — пробормотал он. — Но только что, черт возьми, мне теперь делать?

— Возвращайтесь в Палм-Спрингс и спокойно грейтесь на солнышке, посоветовал я. — Дождитесь, когда все устроится само собой.

— А как же Блэр? Он же станет меня разыскивать!

— Блэру сейчас не до вас, — сказал я. — Он намерен довести дело до конца, и вы в эту картину никоим образом не вписываетесь. Лично я на вашем месте уехал бы тихонько подальше отсюда и пересидел бы там тревожное время, пока все не будет кончено.

— Но если у него все получится, он должен будет выплатить мне комиссионные, — возразил Лессинджер.

— Тогда оставайтесь здесь и рискните стребовать с него свои деньги, вздохнул я. — Думаю, вам достанется тот же процент, что уже получил ваш приятель Роулинс. Если вы хотите именно этого, то и флаг вам в руки. Действуйте.

— Что ж, наверное, вы правы. — Он задумчиво пожевал губами.

— Кстати, когда вы появились здесь в самый первый раз, в то время, как вас уже все считали мертвым, — напомнил я, — вы ведь так и не сказали, что привело вас ко мне.

— У меня возникло одно подозрение насчет Майка Роулинса, — сказал он. — Если ему и удалось раскопать нечто важное, то я совершенно не был уверен, что могу во всем на него положиться. — Он выразительно взмахнул обеими руками. — Конечно, о мертвых плохо не говорят… Но Майк был редкостной сволочью и лживым ублюдком. Вот я и подумал, что если бы удалось нанять вас, чтобы присматривать за ним, то, я смог бы узнать наверняка, честен ли он со мной или нет. — Он устало покачал головой. — Должно быть все это звучит более, чем странно.

— И тем не менее, — напомнил я ему, — даже узнав о смерти Роулинса, вы все равно наняли меня, но уже для обеспечения вашей же безопасности. И единственное, что я могу посоветовать вам в этой связи, так это поскорее убраться из Лос-Анджелеса и не возвращаться сюда ещё какое-то время.

— Я улечу сегодня же дневным рейсом, — быстро сказал он. — Мне почему-то кажется, что партнеры, с которыми я встречался там, могли изменить свое отношение к предлагаемой мною новой сделке.

— Тем более, — поддакнул я.

— Что ж, спасибо, Холман. — Лицо его болезненно исказилось. — Так сколько я вам должен?

— Ничего, — ответил я.

— Ничего? — Он недоуменно уставился на меня. — Но почему?

— Потому что меня обманом вынудили взяться за эту работу, — сказал я. — Мне же самому, сказать по правде, было решительно наплевать на то, убьют вас, Лессинджер, или нет.

Глава 9

Выдвинув нижний ящик комода, я извлек оттуда револьвер и плечевую кобуру, которую я немедленно надел на себя. Проверив оружие, я сунул его в кобуру, а затем снова надел пиджак, справедливо полагая, что в самом скором времени мне предстоит новая встреча с Блэром и Джейком, и совершенно не желая вновь оказаться в ситуации типа той, когда Блэр держал меня на прицеле, а Джейк молотил по почкам. Дело в том, что я терпеть не могу выяснять отношения при помощи кулаков. А если ничего другого не остается, то предпочитаю иметь под рукой пистолет.

На мой взгляд, заведение «Счастливая Алиса» было не самым подходящим местом для деловых встреч за обедом, но я подумал, что, возможно, там удастся совместить полезное дело если и не с удовольствием, то хотя бы с поеданием сандвича. Когда я вошел, в баре царило обычное для этого времени дня затишье, а у стойки ошивалось всего человек шесть завсегдатаев. Я прошел через зал и расположился на все том же диванчике в углу. Подошедшая к моему столику Алиса на сей раз оказалась брюнеткой, и её прозрачная блузка открывала взгляду небольшие, дерзко вздернутые грудки. Ее длинные, стройные ноги и прилегающие к ним части тела, едва прикрытые тесными кожаными шортиками смотрелись чрезвычайно изящно и соблазнительно.

— Привет, напарник, — радостно объявила она. — Что пить будешь?

— А как себя сегодня чувствует Бенни? — поинтересовался я у нее.

— Бенни? — Мой вопрос, похоже, её озадачил. — А, ты, наверное, имеешь в виду вышибалу?

— Именно, — подтвердил я.

— Понятия не имею, — ответила она. — Его что-то сегодня не видно на работе.

— Принеси мне бурбон со льдом и сандвич с мясом, — сказал я, — и ещё передай мистеру Джемисону, что пришел Рик Холман.

— Холман? — Она во все глаза разглядывала меня. — Уж не тот ли Холман, который…?

— Да, Алиса, тот самый, — согласился я. — И даже если Джемисон выйдет ко мне прежде, чем ты успеешь принести выпивку и сандвич, то ты все равно меня обслужишь, договорились?

Она поджала губки.

— А если нет? Что тогда? Обойдешься со мной так же, как с Бенни?

— Но только более страстно, — уточнил я.

Она смерила меня долгим оценивающим взглядом.

— Слушай, а тебе обязательно встречаться с Джемисоном? А то я через час заканчиваю работу.

— Не искушай меня, Алиса, — решительно сказал я. — Встречаться с Джемисоном мне совершенно не хочется, но нужно. И вообще, по четвергам у меня обычно завал работы. Может быть как-нибудь в другой раз, а?

— Я свободна только в четверг, — холодно ответила она. — Что ж, мистер Холман, очень жаль!

Она развернулась и быстро зашагала прочь, обиженно покачивая упругими бедрами. Лично у меня, в отличие от Лонгфелло, корабли, проплывающие мимо в ночи, не вызывают никаких эмоций, но только вряд ли возможно равнодушно пройти мимо вот таких разбитных красоток в ковбойских нарядах. Я успел закурить сигарету и даже сделать пару затяжек, прежде чем неведомо откуда возникший Джемисон уже стоял рядом с моим столиком.

— Холман, убирайся отсюда к чертовой матери, — потребовал он. — А не то я…

— А не то ты что? — усмехнулся я. — Отправишь такси в больницу за Бенни?

Еще с минуту он стоял молча, бешенно вращая глазами, скрытыми за стеклами очков в массивной черной оправе, а потом нервно сглотнул и опустился на диванчик рядом со мной.

— Ладно, — натянуто проговорил он. — Какого черта тебе здесь нужно на сей раз?

— Блэр мог бы выплатить долг за Феррелла, — сказал я, — но ты не согласился бы на это, так?

— Так, — подтвердил он.