Улика № 13

– Нет. – Мурашова помотала головой. – Тогда не знала и теперь не догадываюсь. Она была очень скрытной.

– Это вы уже говорили, – разочарованно проронила Анна и откинулась на спинку кресла. – Припомните что-нибудь еще?

– Расскажу, чем закончилась эта ее влюбленность.

– И чем же?

– Как-то, перед началом спектакля, я застала ее в слезах. Тамила не просто плакала – жалобно выла.

– Она как-то объяснила свои слезы?

– Конечно-же, нет.

– В каком году это было?

– Театральный сезон восемьдесят седьмого – восемьдесят восьмого года. А, если точнее – весна. Да-да, весна восемьдесят восьмого года. Летом я уже уехала в Пензу.

– Значит, это произошло весной восемьдесят восьмого года, – резюмировала Стерхова и протянула фотографию мертвой девушки. – Знаете ее?

Мурашова включила фонарик на телефоне и придирчиво оглядела снимок. Потом покачала головой и ответила:

– Никогда не встречала.

– Ну что ж, спасибо за информацию. – Стерхова поднялась.

– Послушайте… – Мурашова задержала в руке фотографию. – Вы заметили? Там внизу есть еще одни ноги.

Анна поспешно выдернула снимок из ее рук.

– Если что-нибудь вспомните, обратитесь к костюмерше Марии Егоровне, она подскажет, как меня разыскать.

Глава 8

Туфли с пряжками

В Следственное управление Стерхова приехала после обеда. Поднялась на третий этаж и, задумавшись, прошла мимо своего кабинета. Спохватилась только в конце коридора, и там встретила Екатерину Зварцеву, которая поднималась с лестничной площадки.

– Здравствуйте, Анна Сергеевна! А я как раз иду к вам.

Стерхова перевела взгляд на папку в ее руках.

– Принесли дело Тепляковой?

– Не так быстро. Дело, в лучшем случае, будет завтра.

– А это что?

Зварцева загадочно улыбнулась и на ходу распахнула папку, в которой лежала книга.

– А ведь я вас сразу узнала. Прочитала все ваши детективы. Взяла один для автографа. Пожалуйста, подпишите!

– С удовольствием. – Отомкнув замок, Анна вошла в кабинет, поставила сумочку на стол и сняла пальто.

Екатерина Зварцева протянула ей ручку и книгу:

– Вот, пожалуйста.

– Вам как подписать? Псевдонимом или моим настоящим именем?

– Так же, как значится на книжке: Елена Воеводина.

Стерхова начертала несколько слов на форзаце и широким росчерком расписалась.

– Вот, держите! Не знаете, где Семенов?

Зварцева спрятала книгу в папку и прижала ее к груди.

– С восьми до половины девятого Игорь Петрович был в кабинете, потом сказал, что поедет к родственникам Леонтьевой.

– К кому? – рассеянно переспросила Стерхова.

– К родственникам пропавшей девушки.

– Ах, да! Мы с ним договаривались, – вспомнила Анна.

– Пожалуйста, расскажите, над чем работаете в настоящее время? – вставила Зварцева.

– С утра побывала в театре, где служила Теплякова.

– Вы не поняли, – вежливо улыбнулась Екатерина. – Я спросила про детективный роман.

Чуть помолчав, Анна вздохнула:

– Некогда мне писать. Может быть, после Нового года.

– Ах, как жаль, – искренне огорчилась Зварцева. – Читать совершенно нечего.

– У нас в России много талантливых детективщиков. Могу посоветовать.

– Спасибо, не надо. Я лучше подожду вашу книжку, – сказала Екатерина и направилась к выходу.

– Поспешите с материалами следствия по Тепляковой, – напомнила Анна. – Очень их жду.

– Я запросила дело из архива. Сроки предоставления строго регламентированы.

Остаток дня Стерхова посвятила тому, чтобы зафиксировать в ноутбуке всю информацию, полученную утром в театре. Попутно составила список дел и вопросов, которые приходили на ум. Среди них был пункт: вручить повестку машинисту сцены Гончаренко.

«Хотелось бы знать, чем продиктован его отказ побеседовать. Плохим характером или за этим что-то стоит?», – записала Анна.

Покончив с этим, Стерхова кликнула по иконке на рабочем столе, откинулась на спинку и уставилась на фотографию мертвой девушки, которая развернулась во весь экран. До конца рабочего дня оставалось время, которое можно потратить на изучение снимка. Вдруг что-то осталось незамеченным?

Скользя глазами по изображению, Анна неизбежно останавливала взгляд на туфлях с блестящими пряжками, которые прятались в темноте. В них было что-то необъяснимо зловещее, несмотря на то, что эксперт-фотограф объяснил: для жанра post mortem это дело обыденное.

– Скрытая мать… – проговорила Стерхова, и эти слова тоже прозвучали зловеще.

На улице окончательно стемнело. В оконных стеклах виднелись размытые контуры зданий и смутные огни фонарей. Капли дождя отбивали тихую дробь по жестяному карнизу. Осенний вечер навевал меланхолию.

Дверь отворилась, и в кабинет вошел капитан Семенов.

– Приветствую, Анна Сергеевна. – Он стащил плащ и не спеша повесил на вешалку. Потом сел за стол, вытащил из портфеля бумаги и только тогда продолжил: – Только что говорил с сестрой Марии Леонтьевны. Снял с нее показания.

– Так-так… Прошу поподробнее.

– Разрешите освежить входящую информацию. – Семенов стал читать. – Леонтьева Мария двадцати лет, студентка пединститута. Рост сто шестьдесят пять сантиметров, худощавого телосложения. Волосы темно-русые, глаза серо-голубые. Ушла из дома в шесть часов вечера третьего октября восемьдесят седьмого года и пропала. Особые приметы – шрам на лбу и левой брови.

– Я все это помню, – нетерпеливо заметила Анна.

– Родители Марии Леонтьевой давно умерли, но мне удалось разыскать ее сестру.

– Это вы уже говорили.

– Прошу не перебивать. – Семенов бросил на нее строгий взгляд и продолжил: – Леонтьева Юлиана живет в Стрельне, и я потратил немало времени на поиски и дорогу. Как вы знаете, я прибыл в Санкт-Петербург на поезде и своей машины у меня здесь нет.

– Продолжайте.

– Я расспросил Юлиану Леонтьеву об обстоятельствах, при которых пропала ее сестра, однако ничего нового она мне не сообщила. Тогда я предъявил ей фотографию мертвой девушки. Она категорически отрицает, что это ее сестра.

– Можно ли доверять ее показаниям? Ей, должно быть, немало лет.

– Женщина пятьдесят четвертого года рождения, в здравом уме и с хорошей памятью. – Семенов встал, прошел к столу и положил перед Стерховой бумажный листок. – Вот, пожалуйста, так она изобразила шрам, который был на лбу и левой брови сестры.

– Происхождение шрама?

– Мария Леонтьева получила его в результате автомобильной катастрофы за год до своего исчезновения.

Стерхова придвинула к себе листок и оценила рисунок.

– Знатная загогулина.

– Юлиана Леонтьева сообщила, что шрам слишком крупный, чтобы его не заметить на фотографии. Вердикт однозначный: девушка с фотографии не ее сестра.

– Будем считать, отработали. – Анна вернула ему рисунок. – Завтра с утра займитесь второй. И вот еще что: будет нужна машина, я дам свою или поедем вместе.

– Так точно.

В машине, по дороге домой, Стерховой позвонила мать. В трубке прозвучал ее раздраженный голос:

– Когда тебя ждать обратно? Почему не звонишь?

– Совсем замоталась, – ответила Анна.

– Так когда возвращаешься в Москву?

– Пока не могу сказать.

– Не смей говорить загадками! – прикрикнула мать. – Отвечай на поставленный вопрос.

– Я много раз просила тебя не говорить со мной в таком тоне. Мне уже не пятнадцать. Лучше расскажи мне, как себя чувствуешь.

– Прошлой ночью сердце прихватило. Хотела позвонить тебе, да не стала.

– Почему?

– Ты в Питере, я в Москве… – Голос в трубке стал плаксивым.

– По крайней мере, я могла бы вызвать «Скорую помощь».

– «Скорую помощь» я могу вызвать сама. Мне нужна поддержка собственной дочери.

– Мама… – Анна сделала паузу, подыскивая правильные, а главное, справедливые слова. – Мне очень жаль, что я оставила тебя так надолго. Но ты же сама знаешь.

– Работа, – вздохнула мать. – Значит, опять кого-то замещаешь?

Стерхова намеренно применила проверенный прием, который всегда сбивал человека с толку: ответила вопросом на вопрос.

– Ты что-нибудь слышала про актрису Теплякову?

– Известная актриса восьмидесятых, играла в театре, где работала Руфь, – охотно ответила мать.

– Сама Руфь ничего о ней не рассказывала?

– Нет. Не припомню.

– Может быть, они приятельствовали или были подругами?

– Этого я не знаю. Руфь редко делилась со мной подробностями своей жизни.

– Она была когда-нибудь замужем? – спросила Анна.

– Выскочила в восемнадцать, в двадцать два осталась вдовой. Его звали Юрием, фамилия, кажется, Серов. Он утонул в озере, когда они отдыхали в Карелии.

– Руфь любила его?

– Помнится, да. От него ей досталась квартира на Лиговском и дача под Санкт-Петербургом.

– В Комарово, – подсказала Анна. – Ее она тоже оставила мне.

– Я никогда там не была, да и Руфь туда ездила редко, говорила: все напоминает о муже.