Вечное царствование

ВЕЧНОЕ ЦАРСТВОВАНИЕ

ЭПОХА ВАМПИРОВ #1

КЭРОЛАЙН ПЕКХЭМ

СЮЗАННА ВАЛЕНТИ

Вечное царствование/ Кэролайн Пекхэм и Сюзанна Валенти — 2-е изд.

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен НЕ в коммерческих целях, пожалуйста, не распространяйте его по сети интернет. Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить его с вашего устройства.

Перевод выполнен группой: delicate_rose_mur

Эта книга посвящается всем тем, кто верит, что их мечтам никогда не суждено сбыться. Чтобы достичь вершины горы, вы должны начать с самого низа, ставя одну ногу перед другой. Каждый путь индивидуален, и некоторые поворачивают назад, когда он становится слишком крутым, но главное — продолжать шаркать ногами, спотыкаться, шагать, подпрыгивать, прихрамывать. Чего бы это ни стоило, продолжайте продвигаться на дюйм вперед по своему пути, делайте это. Затем сделайте это снова.

С этого сериала началось наше с Сюзанной совместное путешествие.

Добро пожаловать к подножию нашей горы…

Рожденный воином, но ставший монстром,

изменит судьбы порабощенных душ.

Взойдут близнецы солнца и луны,

Когда человек проживет тысячу жизней.

Золотой круг соединит две души,

И уплаченный долг исправит старые ошибки.

На святой горе земля исцелится,

Тогда мертвые оживут, и проклятие исчезнет.

П

ервобытная потребность выжить заставляла даже самых слабых мышей сражаться со всей яростью бога. Когда тебя прижмут спиной к стене, ты поймешь, из чего сделана твоя душа, а я давным-давно поняла, что моя была выкована в огне и свирепости.

Ледяная капля попала мне на затылок и побежала вниз по позвоночнику, заставляя мурашки пробежать по всему телу. Я изо всех сил боролась с желанием содрогнуться, понимая, к каким последствиям это может привести, если я облажаюсь. Любое движение могло выдать меня, а я не могла рисковать, быть пойманной. Нет, если я хочу, чтобы моя семья пережила зиму.

От этого зависело все. От меня.

Дождь лил не переставая, барабаня по сломанной металлической крыше над моим убежищем в заброшенном здании, запах гнили витал вокруг меня в воздухе. Ледяные капли дождя пробивались сквозь дыры в ржавой крыше, и я изо всех сил старалась не обращать на них внимания, но вторая капля скатилась мне за воротник, забирая то немногое тепло, которое сохранилось у моего тела. Однако я не стала менять позицию, от этого зависело слишком многое.

Заброшенное здание подо мной было наполовину разрушено, от него остались только стальные балки и несколько крошащихся кирпичей, которые цеплялись за них изо всех сил. Деревянные перекрытия в отсутствии стен пострадали сильнее всего: они прогнили так сильно, что в них образовались дыры, а остальная их часть стала мягкой и покосившейся. Влажная погода, которой мы так часто наслаждались в том месте, где когда-то был штат Вашингтон, только способствовала разрушению того, что осталось.

Мне было чертовски неудобно, но я не зря ждала на стропилах и не собиралась выдавать свое местоположение из-за холода. В моей жизни были вещи и похуже, а зимний холод я давно научилась терпеть.

Я прищурилась на внутренний двор за полуразрушенным зданием, которое выбрала в качестве своего укрытия, разглядывая потрескавшиеся каменные плиты четырьмя этажами ниже меня. Остатки декоративного фонтана разлагались в центре открытого пространства, но все было настолько мокрым из-за ливня, что его почти не было видно.

Трудно было представить, что кто-то когда-то жил в этом месте, когда оно было целым, улицы не были покрыты трещинами, а здания — дырами. Теперь здесь живут только грызуны, и даже многие из них не осмеливаются подходить близко к тому, что поселилось по соседству.

Это была пустошь прямо на границе того, что осталось после нее. Единственный вид, который я когда-либо видела за пределами моего крошечного кусочка мира и всего, что с ним связано, был лишен жизни, человечности, того, чего я жаждала, когда лежала без сна глубокой ночью.

Все в моем мире было серым, бесцветным. Кроме крови. Почему-то ее темно-красный цвет всегда так чертовски резко выделялся в этом месте. Может быть, из-за ценности, которую она имела, что равнялось и моей ценности. Да, кровь была единственной вещью, которая придавала смысл моему существованию. По крайней мере, так они это видели. Я была товаром, таким же, как моя семья и любой другой несчастный человек в Сферах Крови.

Я осмотрела окрестности: полуразрушенные здания раскинулись во всех направлениях, единственной яркой вещью в пейзаже был сверкающий серебристый забор, который перекрывал наш выход из Сферы. Он возвышался за дальней стороной двора подо мной и окружал весь наш мир, загоняя нас в угол и обозначая черту, которую мы никогда не сможем пересечь. Сверкающее серебро было острым, как бритва, и заряжено электричеством, достаточным для того, чтобы поджарить любого идиота, рискнувшего приблизиться к нему. Он сверкал в скудном свете, дразня меня своей простотой: тем фактом, что я могла видеть прямо сквозь него здания, расположенные за ним, но никогда не позволял мне подобраться к ним. За ним продолжались руины, но было и несколько зданий, которые казались почти нетронутыми, их окна защищали от дождя, а двери были закрыты от мира.

Я туго заплела свои светлые волосы, чтобы они не лезли в глаза, но мне не хватало их тепла вокруг ушей, когда холодный ветер безжалостно продувал мое укрытие. Мои волосы было тяжело не заметить, их золотистый оттенок бросался в глаза, а это было последнее, чего мне сейчас хотелось, когда я ждала, как кошка у мышиной норки, готовая наброситься.

Наконец Томас вышел во внутренний двор и направился к фонтану, его движения были нервными и встревоженными. Он был большим ублюдком, к тому же злым, но таким же умным, как коробка с камнями. Его темные волосы безвольно свисали вокруг шеи, прилипнув к черепу из-за дождя, клочковатая борода, покрывавшая подбородок, выглядывала из-под шарфа, которым он обмотал лицо. Я не была уверена, зачем он так беспокоился, ведь если бы его поймали здесь, он бы не сбежал. На это не было никаких шансов, поэтому попытки скрыть его личность казались мне совершенно бессмысленными.

Томас остановился, подняв повыше воротник, и воспользовался этим моментом, чтобы смахнуть капли дождя со своих грязно-каштановых волос, пока он хмуро осматривался по сторонам, проверяя, нет ли преследователей или каких-либо признаков чего-то неуместного.

Удовлетворение охватило меня, как живое существо, когда он не заметил меня, и я позволила себе торжествующую ухмылку. Возможно, он и был чертовски туп, когда дело касалось большинства вещей, но у Томаса действительно был один навык: он мог выслеживать и охотиться как зверь. Мне следовало бы знать, в конце концов, я долгое время подражала ему, училась тому, что мне было нужно, а затем требовала от себя большего, превосходя его в этом умении и многих других помимо него. Моя семья зависела от моей способности сделать это, и я отказывалась потерпеть неудачу.

Я глубоко вздохнула, желая, чтобы мое сердце перестало бешено колотиться, чтобы на меня снизошло спокойствие, и чтобы мой разум оставался острым. Если я права насчет этого, то, возможно, все вот-вот изменится для нашей семьи.

Все, что мог бы сделать Томас, я могла бы сделать лучше.

Дождь отскакивал от его плеч, когда он в нерешительности остановился у фонтана, нервно оглядываясь по сторонам, а его волосы прилипли ко лбу и скрыли светло-серые глаза. Я понимала его потребность в секретности. Если бы кто-нибудь понял, что он делает, они либо последовали бы за ним, как я планировала, либо того хуже: они передали бы его существам, которые были самой причиной нашего дальнейшего существования.

Вампиры.

Монстры, которые питались жизненной силой в наших венах, разливали ее по бутылкам и закупоривали для своего удовольствия. Моя верхняя губа скривилась, когда мысли обратились к ним, чудовищам, которые владели моим телом и душой, которые держали нас здесь, в этом свинарнике. Единственном доме, который я когда-либо знала и когда-нибудь узнаю.

Большинство людей в этом месте предпочитали не высовываться, забыть о том, кем мы были, что вампиры обращались с нами хуже, чем со скотом, позволяли нам оставаться голодными, холодными, жить полуживой жизнью, которая никогда не удовлетворяла ни одну из наших основных потребностей. Но мой отец не позволил нам с сестрой забыть об этом. Он вбил в нас правду, и тем самым разжег в нас пылающий огонь ненависти к вампирам, — огонь, который никогда не погаснет.

Они — демоны во плоти.

Слова моего отца заставили мою челюсть сжаться, когда кислотное пламя ненависти лизнуло меня изнутри, несправедливость нашей реальности разъедала меня, как это было всегда, но сейчас было не время для гнева на выпавшую мне долю. Настало время для выживания.

Еще одна капля скатилась по моему позвоночнику, и ее ледяное прикосновение проникло в мои вены. Я уже ждала конца зимы, а она едва началась. Поскольку еды было меньше, чем когда-либо, сезон обещал быть довольно ужасным. Если только я не смогу это провернуть.

Наконец-то поверив в то, что он один, Томас осторожно двинулся через двор, ступая по крошащимся плитам, не задевая сорняки, прорастающие между трещинами. Он не рисковал и не оставлял следов. Это было то место, до которого я смогла проследить за ним до сих пор. Я знала, что он регулярно приходит в этот двор, но, хоть убей, понятия не имела, куда он девался дальше.

Предупреждение моей сестры-близнеца прозвучало у меня в голове. «Он может получать это от вампира. Насколько нам известно, он получает все это, продавая всех нас». Но чутье подсказывало мне, что дело не в этом. Может, он и червяк, но я не считала Томаса крысой. Нет. Каким-то образом он входил в Сферу и выходил из нее. Незамеченным. По крайней мере, до сих пор.

Я улыбнулась про себя, глядя, как он перешагивает через частично разрушенную стену фонтана и входит в более глубокую воду за ним. По мере того, как он шел, вокруг него расходилась рябь, хотя каждое движение он делал медленно, как будто боялся вызвать хоть один всплеск. Всплеск, который могло уловить ухо монстра.

Он в последний раз оглянулся через плечо, прежде чем взобраться на более высокую стену дальней стороны фонтана и спрыгнуть за нее. Я могла разглядеть только его макушку, когда он низко наклонился, и до моих ушей донесся глухой звук, словно что-то тяжелое волокли по бетону.

Мой пульс забился немного быстрее, пока я ждала, слегка вытянув шею, чтобы попытаться снова увидеть его.

Шум прекратился, и Томас снова выпрямился, осматривая местность. Я упорно держалась в своем укрытии на стропилах, несмотря на судорогу, нарастающую в моих мышцах. Тени скрывали меня в своих тисках. Я знала, что он не мог меня видеть, но мое сердце подпрыгнуло, когда его взгляд скользнул по моему укрытию.

Воздух застрял у меня в легких, сердце бешено колотилось, пальцы болезненно сжались на краю металлической стойки, к которой я прислонилась, но он даже не взглянул на меня еще раз, повернувшись, чтобы посмотреть на то, что было у его ног, а затем снова исчез из виду.

Я тихо выругалась и наклонилась на дюйм вперед, прищурившись, пытаясь разглядеть, куда он делся, пока ветер швырял мне в лицо струи дождя. Шум, который он производил, был похож на грохот сам по себе, что было хорошо для девушки, которая хотела скрыть свои движения, но не так хорошо, если кто-то еще окажется здесь в тусклом утреннем свете.

Я ждала, пока не досчитала до шестидесяти, но это было бесполезно. Томас больше не появлялся, и у меня возникло неприятное ощущение, что он и не собирается.

Нерешительность приковала меня к месту. Если это была еще одна попытка избавиться от тех, кто следил за ним, то, двинувшись сейчас, я выдам себя. Если он поймает меня на слежке за ним, он никогда не совершит ошибку, позволив мне сделать это снова. Это мой единственный шанс. Но если я не сдвинусь с места в ближайшее время, то потеряю его. Орел или решка. Буду обречена или облажаюсь. Шансы невелики, но опять же, когда у нас вообще были большие шансы?

— К черту все, — пробормотала я, хватаясь за край толстой балки, на которой сидела, и выбираясь из своего укрытия.

Я на несколько секунд повисла на стали и пальцами ног пыталась нащупать край наполовину обрушившейся стены подо мной. Мой желудок сжался от страха, когда я изо всех сил пыталась найти его, а руки начали дрожать от усилий, с которыми я держалась за скользкий металл. Если бы я умерла здесь, упав с какой-то дерьмовой стальной балки на краю небытия, то никогда бы не простила себя за то, что была такой гребаной идиоткой. Я бы провела загробную жизнь, проклиная свое собственное имя до скончания веков, ругая ветер за свою глупость и позволяя ему выплескивать мой собственный гнев прямо мне в лицо.

Моя правая нога коснулась крошащейся каменной кладки, пульс участился, и я скользнула к ней, пока оба моих ботинка не встали на нее. Я старалась не обращать внимания на разбросанные куски кирпича и известкового раствора, которые падали на землю далеко внизу, сбитые моими ботинками. Если стена простояла здесь так долго, то я должна была надеяться, что веса одной худенькой девушки не хватит, чтобы ее обрушить.

Как только я обрела равновесие, я отпустила балку и присела на корточки на стене, и облегчение захлестнуло меня. Это была самая трудная часть.

Мое внимание привлекло какое-то движение, и я подняла голову: пронзительный писк предупредил меня за полсекунды до того, как черная летучая мышь почти столкнулась с моим лицом, а ее кожистые крылья хлопали так близко от моей кожи, что я почувствовала, как одно из них задело мою щеку.

Мне удалось сдержать крик удивления, когда я отшатнулась назад, чуть не потеряв равновесие. Мой живот скрутило, а правая рука дико дернулась, прежде чем я отшатнулась в сторону и снова ухватилась за кирпичную кладку, больно вцепившись в нее подушечками пальцев изо всех сил.

Маленькое существо, кружась, удалялось от меня, проносясь по небу, пока я пыталась успокоить нервы, а адреналин бурлил в моих венах. Солнце поднималось из-за густых дождевых облаков, близился рассвет, и мое время было на исходе.

Я отправилась сюда так рано, как только осмелилась, небо было лишь чуть светлее полной ночной темноты. Было рискованно ходить по улицам так близко к тому времени, которое вампиры любили больше всего, но я была осторожна, и я предположила, что с приближением восхода солнца их вид все равно исчезнет. По крайней мере, в этом предположении я была права.

Я посмотрела вниз, на двор, об который чуть не разбилась, и прерывисто вздохнула.

Отличная работа, Келли; почему бы тебе не сброситься насмерть из-за того, что существо размером с твою ладонь заставило тебя подпрыгнуть?

Я заставила себя отвлечься от мысленного порицания и вместо этого оглянулась на полуразрушенное здание, из которого мне нужно было выбраться.

Я спустилась по внутренней стороне стены, где половина второго этажа все еще была цела, приземлившись на половицы с мягким стуком, от которого страх подступил к горлу.

Деревянный пол пружинил у меня под ногами. Не очень-то обнадеживающе, особенно в сочетании с запахом гнили, который витал повсюду.

Игнорируя свои опасения по поводу ненадежного этажа и сосредоточившись на своей цели, я побежала к лестнице, стараясь ступать как можно тише и чертовски надеясь, что все еще смогу догнать Томаса.

Четыре деревянные ступеньки повисли в воздухе, а остальные грудой обломков лежали внизу. Грязные остатки ковра покрывали то, что осталось от первого этажа, и два десятилетия проливных дождей не принесли ему никакой пользы.

Дыра, которая раньше была лестницей, тянулась до самой земли, и веревка, с помощью которой я несколько часов назад забралась на здание, все еще свисала с ее края. Я выдернула свой самодельный крюк из мягких досок пола и поискала что-нибудь еще, за что можно было бы закрепить веревку.

На самом деле выбора не было, кроме толстых перил, отмечавших верхнюю часть ветхой лестницы, поэтому я пнула их, пытаясь оценить устойчивость. Они слегка сдвинулись, что было далеко от идеала. Но либо так, либо потерять крюк, а ржавый кусок металла был для меня практически бесценен. Безусловно, незаменим.

Я бросила крюк в маленькую сумку, которую носила за спиной, и обвязала веревкой перила, вверяя свою жизнь этому заплесневелому дереву и надеясь на лучшее.

Вот и все.

Я перевалилась через край и начала сползать вниз так быстро, как только могла.

По веревке пробежала дрожь, и надо мной раздался тяжелый скрип, который с таким же успехом мог быть лаем адских псов, пришедших забрать мою душу.

— Черт, — прошипела я. Мое сердцебиение грохотало в ушах, когда скрип усилился, предупреждая меня, что перила в нескольких секундах от того, чтобы сдаться и отправить меня прямиком в ад.

Мои ладони стали скользкими, когда паника охватила меня. Я перестала трястись и позволила себе скользить, мой живот скрутило узлом, пока я спускалась на скорости. Веревка обожгла ладони, и боль пронзила их, заставив меня выплюнуть проклятие, поскольку я не хотела отпускать ее.

Я миновала второй этаж и поравнялась с первым, когда надо мной раздался треск ломающегося дерева и веревка ослабла.

Крик зародился в моей груди, когда я падала по воздуху, оставаясь пойманным в ловушку только благодаря многолетнему инстинкту, и знанию того, что крики только вызовут монстров.

Я сильно ударилась спиной об пол, воздух со свистом вырвался из моих легких, а боль пронзила все тело.

Я моргнула сквозь агонию и обнаружила, что остатки перил летят прямо на меня — эта гребаная тварь настаивает, чтобы я умерла сегодня. Но я не собиралась покидать этот мир, раздавленная заплесневелой кучей дерева.

Я откатилась в сторону, вскидывая руки над головой, прежде чем дубовая глыба смогла расплющить меня, и пол завибрировал, когда она рухнула рядом со мной, вместо того чтобы обрушиться на мой череп.

Я выглянула из-под своих рук, чтобы посмотреть на разрушения, которые я сотворила, и с моих губ сорвался тяжелый вздох. Не было ни малейшего шанса, что это останется незамеченным. Гребаные кровососы знали все. Во всяком случае, почти все.

Но не было никаких правил держаться подальше от руин, даже так близко к границе Сферы. Не было даже никаких правил о том, чтобы ничего не разрушать здесь. Кого это вообще волнует? Итак, бесполезные перила упали в бесполезном здании. Это не имело значения. Что действительно имело значение, так это то, что они подумают, что я здесь что-то замышляю, что-то такое, ради чего они могли бы просто обескровить меня досуха.

Они не терпели мятежников: любой, кто хотя бы поднимал голову над парапетом, рисковал быть обескровленным. Люди постоянно исчезали из своих постелей. Вот почему мой отец редко спал, а когда это случалось, он опирался спиной на дверь комнаты, которую я делила со своей сестрой, и оставался там на страже, готовый сражаться, если один из вампиров придет забрать нас. Но, несмотря на уверенность в нем, которая была у меня в детстве, сейчас я знала лучше. Мой отец мог быть сильным и диким человеком, когда хотел, но он также был всего лишь человеком. А в этом мире люди стояли твердо ниже вампиров в пищевой цепочке. Даже десять из нас не смогли бы одолеть ни одного из них, и за все мои годы в этой Сфере я никогда не видела, чтобы хоть один человек оставил отметину на кровососе, не говоря уже о том, чтобы победить его в бою.

Я заставила себя подняться на ноги, не обращая внимания на боль в спине и плечах. Я была уверена, что к завтрашнему дню у меня будет несколько внушительных синяков, но ничего не было сломано. Что еще более важно, крови не было. Мне придется тщательно скрывать следы от папы, чтобы он не вышел из себя. Хотя, если все получится, я была уверена, что он согласится, что риск того стоил. Может быть.

Оставалось надеяться, что Томас меня не услышал. Или ушел не слишком далеко. Мне пришлось бы снова искать его.

Я выбежала из полуразрушенного здания под дождь, жалея, что у моей куртки нет капюшона, когда вода окатила меня. У нее была дыра в правом кармане и обтрепанный край на спине из кроваво-красного материала. Несмотря на это, по стандартам большинства людей эта куртка считалась довольно хорошей, и за эти годы мне пришлось отбиваться не от одного придурка, которому пришла в голову мысль, отнять ее у меня.

Но я видела, что носили вампиры. Зимние пальто должны быть толстыми, теплыми и с капюшонами. Хуже всего было то, что им не нужно было согреваться. Они были хладнокровными, как змеи, но не позволяли нам иметь такую же одежду, как у них, и они, черт возьми, прекрасно знали, что мы можем ощутить каждый ледяной поцелуй сезона.

Каждую зиму люди замерзали насмерть. Некоторые даже работали волонтерами в «Банке Крови», предпочитая не сталкиваться с медленной неизбежностью такой судьбы. Бедные засранцы. Я лучше умру тысячью смертей, чем когда-либо попаду туда.

Я заставила себя остановиться и пару раз оглянуться назад, выискивая в тенях кого-нибудь или что-нибудь, что могло бы преследовать меня по пятам, но не раздалось ни звука, ни намека на то, что за мной наблюдают. Мне просто оставалось надеяться, что мои инстинкты были такими острыми, как я верила.

Шлепая по воде, я пересекла двор и забралась в фонтан точно так же, как это сделал Томас. Ледяная вода хлынула прямо в голенища моих ботинок, промочив ноги и заставив меня поморщиться. Идеально.

Перелезть через заднюю стену удалось со второй попытки, так как она была вровень с моим подбородком и скользкой от дождевой воды, но я не собиралась позволить стене остановить меня сейчас. Проклиная ее, я взобралась на грубую кирпичную кладку и перекинула ногу через верх, а затем спрыгнула за нее.

На дальней стороне я сорвала гребаный куш. Томас поднял крышку сливного отверстия, обнажив темную дыру, которая вела… ну, куда бы она там черт возьми ни вела. Дикая мысль пришла мне в голову, когда я прикидывала, действительно ли этот старый водосток может вести за пределы Сферы, и по моей коже пробежал трепет.

Это чувство быстро сменилось чем-то более близким к ужасу, когда я представила, что могло бы произойти, если бы вампиры застукали меня покидающей Сферу. Мне не стоило пытаться бежать: вампиры могли выследить нас там, и не было на свете человека, способного обогнать их с их повышенной силой и чувствами.