Нож в сапоге. Том 1. Черный кот

И во всем этом великолепии, вальяжно развалившись в кресле, сидела она. Когда Грисельд впервые увидел эту девушку, его сердце сковало желание немедленно приблизиться к ней, обнять ее. Ему казалось, что за всю свою жизнь, он не видел ничего подобного. Это было сродни наваждению. А потом ее губы впиваются в его, и он прижимая ее отрывается от земли. Короткое мгновение, чуть не стоившее ему жизни.

— О чем это ты? — Вернулся Кот из царства грез.

— Я про того парня, что из-за тебя сейчас лежит со сломанным позвоночником. — Хихикала Жанна. — Я всегда знала, что ты быстрее и сильнее этих недоумков, но не думала, что ты настолько жесток.

— Это всего лишь обстоятельства. Так получилось. Мне жаль.

— И мне тоже очень жаль. — Продолжала посмеиваться девушка. — Но вероятнее всего, тебя привел ко мне в кабинет не он. Как тебе кстати мое новое место?

— Неплохо. — Ответил Кот. — Благородно.

— Благородно? — Уже по полной смеялась Жанна. — Да ты тот еще шутник. Ладно. — Она вмиг сделалась серьезной. — Что тебя привело?

— Убийства на закате. Я схватил мерзавца. Его допросили?

— Слышала об убийствах. — Призадумавшись поставила локти на стол Жанна. — Но ничего о поимке. Странно…

— При каких обстоятельствах один из твоих людей сломал позвоночник?

— Со слов моего человека, он сломал позвоночник, пытаясь поймать тебя. — Взгляд ее был пронзающим. — Он сказал, что ты напал на торговца, и угрожал ему расправой.

— Так да не так. — Ответил Грисельд. — Я выследил настоящего убийцу. Еще тебе забыли сообщить, что я взял его перед тем, как эти дуболомы набросились на меня.

— И это наводит на определенные мысли.

— Наводит на мысли? Снова твои игры?

— Никаких игр. — Все так же задумчиво ответила девушка. — Вернее, игры безусловно есть, но…

— Но?

— Прошел слушок, что он делает подставы.

— Человек со шрамом?

— Он. — Кивнула девушка. — Я не особо верила в эти слухи, но судя по всему…

— Что еще за подставы?

— Его зовут Клавдий Квиллен. Он совсем недавно служит в страже, и уже стал сержантом. Стремительный взлет благодаря подставам. У него есть выходы на закулисье. Это были лишь мои предположения, но судя по тому что ты сказал, они оказались верны. Он раскрывает свои же преступления.

— У тебя ведь тоже есть эти выходы. — Нажал Кот.

— Но не такие как у него. — С толикой досады ответила Жанна.

— Почему ты не копала под него? Почему не уволила?

— Думаешь, я не пыталась? Я больше твоего заинтересована в том, чтобы он вылетел с этой работы. Он делает оглушительную карьеру. И мое кресло вскоре может… — Она вздохнула. — И я не могу его просто так уволить. Я еще не начальник стражи, а Димару он нравится. Но это пока. Как только я смогу доказать, он вылетит отсюда как пробка из бутылки.

«Он был здесь. Я слышал. Она говорила, что кто-то узнает. Кто? Димар? Тогда все сходится.»

— О чем вы говорили? Не думай, что я не слышал. Ты сказала, что кто-то узнает. Кто узнает?

— Я вызвала его к себе, решила попытаться его спровоцировать, но только без толку. Теперь он знает, что я его подозреваю. И теперь, он может предпринять меры на мой счет. Глупость, глупость, глупость! — Воскликнула девушка, вскочив с кресла.

— Дай мне его адрес.

— Он убьет тебя! — Не унималась красавица.

— Эту проблему нужно решить. С твоей помощью или без, я прихлопну его.

Она вышла из-за стола, сделала два шага в его сторону.

— Не подходи.

— Я просто. — Запиналась Жанна. — Просто не должно быть так. Я запуталась. Я ударила тебя тогда. Зачем я это сделала? — Она подошла ближе. Он сделал шаг назад.

— Меня не интересуют твои душевные терзания. Говори мне адрес, и я пойду своей дорогой.

— Хорошо. — Тихо ответила девушка. — Он живет в доме номер семь на улице мучеников.

— Семья у него есть?

— Семьи нет.

— Хорошо.

Улица мучеников находилась на севере от городской площади. Жилой район мог похвастаться колоссальным количеством зданий, тянувшихся кривой полосой вблизи все того же канала, и как следствие, мерзким, смердящий запахом, что порой вынуждал Грисельда прикрывать нос рукой. Еще Монро заметил, что несмотря на тепло, снизошедшее на город с чистейшего голубого неба, окна подавляющего большинства домов были закрыты. Так население ветхого квартала боролось с зловонием. Городничий пару месяцев назад даже пообещал, что решит проблему и организует очистку водного сооружения, но слова все еще оставались словами. На тротуарах даже в выходной день людей на улице мучеников бродило немного. А те, что осмеливались, следовали тому же правилу что и Грисельд — идти быстро, хорошенько прикрыв нос платком или ладонью. Иногда Грисельд даже думал перебраться в здешние места, предполагая, что в нынешних заведениях публика ведет себя куда менее сдержанно и может знать куда больше. Однако посетив пару забегаловок, решил, что делать того не стоит. Люди показались ему, в целом, не такими импульсивными и асоциальными, и выглядели куда благонадежнее, чем ставшие уже народной молвой посетители его злачной богадельни.

Грисельд шел по мягкой земле, накинув на голову песчаный капюшон, и держа в руках звенящий мешок. Улица была пуста. Он считал дома, вглядываясь в видавшие виды таблички и иные обозначения с нумерацией до тех пор, пока не остановился у одноэтажного строения. На первый взгляд интересующий его экземпляр безусловно почтенного возраста, ничем не отличался от остальных. Если не обращать внимание на территорию, что с течением времени успела разрастись голыми веточками диких кустарников, и склонившееся у крыльца умирающее дерево. Под вековым стволом и вырывая землю на всеобщее обозрение тянулись многолетние корни. Казалось, за столько лет они то устремлялись сквозь почву наружу, то волнообразно просачивались обратно, проникая под потрепанный дождями и сезонными ненастьями строительный камень и кладку у невысокой ограды участка.

Монро озираясь прошел по ковру из опавших сухих листьев, и остановился у окна. Заглянув внутрь и поняв, что убранство между собой разделили тишина и беспорядок, свойственные холостякам на службе, Грисельд обошел дом с обратной стороны. На заднем дворе он не заметил ничего необычного. Вокруг и внутри никого. «Можно приступать. — извлек он из внутренней части сапога сверток.» Замок поддался быстро. Благо Грисельд вскрывал такие замки с детства. Металлическая задвижка приятно щелкнула, и дверь отворилась, приглашая молодого парня войти.

Внутри дом оказался еще большим свинарником, чем думалось поначалу. Здесь была пара комнат с голыми стенами и кроватью. Имелась и просторная кухня-столовая с исполинским столом и разбросанными на нем как придется грязными тарелками и кружками. У стола прямо в стене расположилось отверстие с решеткой и остывшей сковородой. А у бочки, из которой разило пшеничным недоразумением — никак не пивом, прямо на стене висели воинские атрибуты. Был здесь исцарапанный и побитый годами и боями щит с пылающим тюльпаном. Еще Грисельд заметил полуторный меч времен великой войны с пустынным народом Ибисамина. Гарда воинского артефакта походила на рассекающую лезвие и дол стрелу, а в навершии имелось отверстие, в которое судя по всему когда-то был вставлен драгоценный камень Гаргален — небесный алмаз. Мечи с такими камнями ковались королевским кузнецом специально для прославленных в боях мечников, и были большой редкостью в королевстве. Рядом с мечом на гвоздях висели всевозможные медали и ордена, а в углу верхом на поперхнувшемся Эвене Вейле Андре — так в Табриэйне называли тренировочные манекены в честь почившего королевского начальника стражи недотепы и слюнтяя, расположились массивные, и наполовину сгнившие латы с шлемом шарообразной формы, подбородником, состоявшим из двух раскрывающихся половинок, и вторым забралом, откидывающимся назад. Шлем плотно облегал голову Эвена Вейла, и был такой же редкостью, если не сказать диковинкой, как и меч королевской мастерской.

«Ветеран боевых действий чтит память о своих заслугах, но живет в этой клоаке. Он и на ветерана не похож. План по моей поимке не самый плохой, но он не выглядел как человек, заслуживший все это. Взять хотя бы эпизод с лестницей. Что-то здесь не так. — Грисельд еще раз взглянул на испачканный стол. — Дешевое пойло. Несколько грязных тарелок. Если человек много лет служил в армии, то ему в голову должны были вдолбить что такое порядок. А здесь порядком и не пахнет. Это место похоже больше на рассадник мерзавцев, что пьют, орут, устраивают дебош, а испражняться ходят на задний двор. Если бы не здешний запах, ставлю золотой, что на заднем дворе несло бы мочой за километр отсюда. — Грисельд склонился над доспехами. — За ними не следят. Они покрыты пылью, и судя по всему уже много лет. Ветераны все так следят за своими вещами? Или этот исключение? Может он запил? От несчастья или от безделья? Хотя если бы я запил от несчастья, то мне бы не нужна была орава друзей. Я бы тихо себе сидел дома. Странно. Очень странно.»

Он решил съездить на рынок. До полуночи было столько времени, что хватило бы на войско песочных часов. Солнце лениво ползло по небосводу, освещая всю земную поверхность, а Грисельд не обращая внимание на болтовню очередного кучера, грыз яблоко. «Пылающий щит — очевидно ветеран. Интересно, он участвовал в войне Табриэйна и султаната? Война была десять лет назад. Да что за вздор? Не верю я, что он боевой мечник, да еще и такой. Откуда у него все это? Украл? Боится продать потому что еще рано? — Он вынырнул из озера своих мыслей как раз в тот самый момент, когда поворачивая, извозчик стал нахваливать цель их поездки.» Грисельд тут же подхватил разговор, и озвучил точку зрения смуглолицего бакалейщика, с которым успел познакомиться ранним утром. Возница среагировал резко. Он стал бранить торговца за его слова, пользуясь не самыми лестными эпитетами в его адрес и говоря, что благодаря таким как он, вскоре рынки Табриэйна окончательно перенесутся под крыши, и цены на товар взлетят до небывалых высот. Грисельд не стал спорить с водителем транспорта, а просто молча кивал. Тогда мужчина с еще большей ожесточенностью набросился на обсуждаемого. По его словам, будь на то воля короля, он бы первый записался в добровольческую дружину для того, чтобы отнимать у зажиточных людей их хлеб, и не ровен час, весь Табриэйн обрел бы милосердную справедливость. Грисельд, конечно, не отвечал, но про себя думал, что если так, то королевство ждет не милостивое правосудие, а мрак, кровопролитные восстания, казни, пытки и все вытекающие.

Прибыв в место назначения, молодой парень дал денег явно раздосадованному окончанием пути извозчику. Все таки мужчине нравилось, что спутник не спорил, а покорно его слушал. Грисельд же напротив был несказанно рад возможности побыть наедине. Пусть вокруг и господствовал хаос провинциального базара. Он аккуратно слез с телеги, и махнув рукой, отправился вглубь. Прикупив у купца вяленой буженины и на месте разделившись с не самым вкусным ее куском, он проследовал дальше. Центральный рынок был не самым крупным в государстве, но справедливо занимал далеко не последнюю позицию в списке популярности. Репутация у торгового беспорядка однако хромала. То и дело в безмерном гомоне можно было услышать, как сокрушался кто-то из собственников торговых палаток. Орущие отовсюду купцы иногда, разрази их гром, выкрикивали обвинения в воровстве, и стража, дежурившая отрядами по два человека не могла не реагировать. Они расталкивали покупателей вглядываясь в толпу и спеша на помощь потерпевшему. Грисельд не раз наблюдал подобное. В преступном мире города без конца появлялись новые персонажи, но уклад был един. Щипачи и грабители средней руки любили ярмарки и рынки. Многие из них не догадывались, что поймав волну азарта сильно рискуют. Провинциальный базар мог перемолоть оступившегося и не до конца уверенного в себе воришку словно мельница пшеницу. И дело даже не в том, что их ловили. Дело в том, что юные и неопытные любители легкой наживы в большинстве своем забывали о распоряжении начальника стражи Бенедикта Димара. В распоряжении было четко сказано, что любой мерзавец, схваченный на воровстве, мог лишиться обеих кистей рук на месте. Большинство опытных негодяев, конечно, приняли документ с нескрываемой толикой ехидства и сомнения, поскольку верили в коррумпированность стражей порядка больше, чем в слово их командира. Пусть оно и закреплено на официальном уровне. Однако деньги не всегда решали проблемы. В особенности, если сторонник фортуны оказывался слишком молод, и чего греха таить, без нужной суммы в карманах. Монро, естественно, не проявлял жалости к преступникам. Если только их возраст не выступал в качестве главного оправдания глупости. Молодые мальчишки, по его скромному мнению, не заслуживали печальной участи, потому как их жизненный путь только начинался, и только одному Рэйнару известно, куда он их в конечном итоге приведет. Один из таких, загорелый, но решительный мальчуган с веснушкой на грязном подбородке, пытался украсть помидор у беседующего на повышенных тонах дельца. Купец и горбатая старушка вели не самую мягкую беседу, в то время как он гипнотизировал овощи. Грисельд это заметил, и тут же одернул молодого сорванца. Он незаметно ударил незадачливого воришку по руке, и приобняв последнего громко заявил:

— Три помидора, будьте добры. А еще… — Посмотрел он на испуганного юнца и улыбнувшись снова обратился к торговцу. — Будьте добры, пару яблок. Только свежих.

— Кханечна, дарагой. Сэйчас все сделаю. — Бросил препираться с пожилой женщиной купец. — Чего тэбе еще? Ма-арковь? Кхапуста? Рэдиска? Все свежее. Клянусь кхинжалом маего пакоиного дяди Хафиса.

— Твой дядя же жив, нэт? — Крикнул брат по ремеслу слева.

— Эй, эта другой дядя! Таго завут Имран! Ты чэм слушал мэня? Всэх пакупателей распугаишь, мухамор!

— Нам еще требуется что нибудь? — Обратился Грисельд к мальчонке.

— Н-нет, господин. — Испуганно ответил мальчик.

— Давайте еще посмотрим. — Громко заявил Грисельд. — Какие фрукты у вас еще есть?

— Да у нас тутх рхаздолье! — Обрадовался южанин. — Тхут и апхельсины и мхандарины! И Хурма даже есть!

— Апельсин когда нибудь пробовал? — Спросил Грисельд повернув голову вниз и в сторону. Мальчик отрицательно покачал головой.

— А давайте еще один апельсин! — Утвердил Монро, доставая кошель.

— Ка-а-нечна! Сейчас все сдэлаем. — И в ловких руках торговца материализовался небольшой, но плотный мешочек. — Вот, дарагой. — Он быстро закидал туда все необходимое и бросил еще сверху маленький оранжевый шарик. — Это мхоя сестра выращивает. Мхандарин вкусный, свэжий прямо из Хизрама. Парадуйте сваего сынищку! Клянусь, пальчики аближещь! Это пхадарок от дяди Салаха.

— Хорошо. Спасибо тебе, Салах. Сколько с меня?

— Да тхут всего ничего-о. Одын сэрэбрянный!

— Держи. — Протянул монету Грисельд.

— Да освэтит тэбе и тваиму сыну Бог твой и мой путь. Иди, дарагой. С Богом.

— Удачи.

— Эй, мухамор, ты чэго там про маего дядю сказал?! — Крикнул купец в сторону конкурента.

Они вышли к окраине, встали за одной из палаток, и Грисельд протянул чумазому мальчишке мешочек с покупками.

— Не самый лучший путь ты избрал. — Улыбнулся Грисельд, наблюдая за тем, как пацан жадно набросился на помидор.

— Я. — Жевал мальчик. — Я просто хотел есть, господин. Я бы не взял лишнего.

— И я охотно в это верю. В следующий раз, если захочешь поесть, приходи в таверну Теплый прием. Это на окраине, на востоке. На улице праздности.

— Знаю, знаю эту таверну, господин. Не разу там не был, но слышал про нее. — Продолжал жадно поедать овощь мальчонка.

— Совсем забыл. — Достал Монро из мешка недоеденный кусок вяленого мяса. — Держи. Вот еще.

Парнишка выхватил кусок и стал запихивать его себе в рот.

— Не спеши. — Улыбался Грисельд. — Тебя никто не торопит.

— А что в этой таверне можно поесть, господин?

— Можно. — Кивал Грисельд.

— А как же плата?

— Зачем? Скажешь старику на баре, что от меня, и он тебя накормит.

— Я ведь даже не знаю вашего имени… — Разделался с куском буженины мальчик.

— Грисельд Монро. Будем знакомы. Я хозяин этой таверны.

— А я Ливий Борцано. Вы. Вы хозяин таверны? — Удивленно поднял глаза юнец. — За продуктами пришли?

— Можно и так сказать. Слушай, если поможешь мне кое в чем, то дам тебе серебряный.

— Конечно, господин. Я всегда за то, чтобы заработать. Это меня голод вынудил, поймите. — Он виновато опустил глаза, вытирая нос.

— Постарайся больше так не делать. Стражники не будут разбираться юн ты или стар. У тебя еще вся жизнь впереди. Не надо ее губить.

— Я постараюсь…

— Ты живешь на улице? — Спросил Монро.

— Угу. Мама с папой умерли в прошлом году, и я теперь здесь.

— Друзья у тебя есть?

— Нас много таких. Иногда нас подкармливают добрые господа вроде вас. Иногда нет.

— Слышал что нибудь про убийства на закате?

— Слышал, конечно. — Отвечал мальчонка.

— Что ты слышал?

— Я слышал, — призадумавшись ответил малец, — что кто-то убивает людей. Стражники пытаются его поймать, но у них ничего не получается. Этот убийца хитрый и подлый. Его до сих пор ищут.

— Что нибудь странное происходило за последнее время? Может кто из купцов все бросил и уехал?

— Уезжал один. — Ответил Борцано. — Да, точно помню. Один уехал сегодня на рассвете. Сказал, что поехал за дочерью.

— А потом?

— Потом он вернулся.

— Дочь с ним была?

— Не могу точно сказать. Была какая-то тетя. Они о чем-то спорили, а потом уехали…

«Значит все таки дочь торговца жива, и письмо написали для того, чтобы заманить его в ловушку. — Подумал Грисельд.»

— Ты вчера днем не видел здесь стражника с большим шрамом на лице?

— Видел. Страшный такой. Грозный.

— Не знаешь что он мог здесь делать?