Святилище

Восемь мужчин, связанных веревками за шею и запястья. На семерых из них были подпоясанные белоснежные туники, заканчивающиеся выше колена. Одежда последнего была красной, и на нем одном был шлем с впечатляющим поперечным гребнем из красных и белых перьев.

– Римляне, – прошептал мальчик с благоговением. Однажды он уже видел тела врагов своего народа, оставленные после того, как патруль попал в засаду его отца и воинов племени. Это были первые римляне, которых он видел живыми. Однако они все были в ранах. Даже на расстоянии и в тусклом свете синяки и рубцы, покрывавшие тела заключенных, были хорошо видны. Позади римлян расхаживала дюжина рослых послушников, вооруженных длинными копьями.

В животе мальчика поднялось тошнотворное чувство. Что бы ни случилось с этими людьми, это не будет хорошо.

– Никогда, отец, – согласился мальчик, вспомнив, что случилось, когда римляне приходили в этот район раньше. Соседнее поселение было сожжено; многие были убиты, включая его тетю и двух двоюродных братьев. – Мы остановим его.

– Остановим его и его проклятые легионы. Так что я поклянусь вместе с этими другими воинами. Донар будет нашим свидетелем. Он одарил мальчика редкой улыбкой. –Ты тоже примешь клятву. –

Удивление наполнило его: – Я, отец?

Да, медвежонок. Вот почему мы здесь. – Сегимер приложил палец к губам, а затем замолк.

Отойдя в стороны от алтарей, трубачи замолчали. Все глаза смотрели, как старый жрец слезает с колесницы и шаркает ногами к костру. Лошадей увели, и послушники подтолкнули заключенных вперед, пока они не остановились у столов.

–Мы благодарим тебя, Великий Донар, за то, что ты присматриваешь за нами. Голос священника был сильным, несмотря на его старость. – Твои молнии защищают нас, а твои грозовые тучи приносят нам дожди, без которых наши посевы засохнут и умрут. Когда мы сражаемся с нашими врагами, твоя сила помогает нашей борьбе, и за это мы всегда благодарны тебе!

На протяжении всего собрания люди бормотали в знак согласия, потирая амулеты в форме молота и шепча молитвы.

– В последние годы мы нуждались в твоей помощи каждое лето. Такие паразиты, как эти, – священнослужитель ткнул длинным ногтем в заключенных, – приходят тысячами, чтобы совершить разрушения на наших землях. Никто не застрахован от грабежей римлян, их жажды крови. Мужчины, женщины, дети, старики, больные – все убиты или порабощены. Наши деревни сожжены, а урожай и скот украдены.

Воины делали сердитые комментарии. Костяшки пальцев отца мальчика побелели на рукояти меча. Он почувствовал прилив собственной ярости. Его тетя и ее сыновья, его двоюродные братья, были его любимыми родственниками. Эти римляне должны были быть наказаны.

–Мы собрались сегодня вечером, чтобы принести тебе жертву, Великий Донар, – нараспев произнес жрец. – Просить твоей помощи в борьбе с этими захватчиками. Чтобы убедиться, что они убегут, побежденные, на противоположную сторону реки, которую они любят называть Рен. Чтобы убедиться, что, оказавшись там, они никогда не вернутся ни в твои земли, ни в наши.

– Донар! – крикнул Сегимер.

– До-нар! До-нар!! До-нар! – взревели воины в ответ. Мальчик присоединился к нему, но его пронзительные интонации затерялись в оглушительном хоре. – До-нар!! До-нар!! До-нар!

– Произнесите свои клятвы, – приказал жрец, когда шум стих.

Гордость наполнила мальчика, когда Сегимер выступил вперед первым.

– Я, Сегимер из рода херусков, клянусь перед Донаром никогда не отступать и не будет мне сна и покоя, пока римляне не будут изгнаны из наших земель навсегда. Боги поразят меня, если я, когда–нибудь собьюсь с этого пути.

Священник молча наблюдал, как один за другим воины клялись трудиться без отдыха, пока их враги не будут побеждены и отброшены за реку. Очередь мальчика пришла последней. Нервничая перед таким количеством мужчин, его голос немного дрогнул, но, к его облегчению, никто не засмеялся и не рассердился. Священнослужитель даже одобрительно кивнул ему, и отец сжал его плечо, когда он вернулся, чтобы встать рядом с остальными.

Жрец подал знак. Четверо послушников схватили ближайшего пленника, невысокого римлянина с круглым лицом, и потащили его вперед, отбивавшегося ногами и сопротивлявшегося. Без церемоний его швырнули на пустой стол и связали по рукам и ногам.

Воцарилась благоговейная тишина, позволившая услышать хныканье римлянина.

И все же мальчик не совсем верил в то, что должно было произойти. И все же, когда он взглянул на лица вокруг себя, которые стали жесткими и строгими, холодную уверенность в этом нельзя было отрицать. Его глаза снова обратились к столу, на котором растянулась жертва.

Старый священнослужитель выбрал изогнутый железный серп и поднял его вверх. – Без глаз римляне будут слепы. Они не увидят засад наших воинов или их секретных лагерей. –

Ненасытное: «А–а–а-а-а-а» – поднялось из тех, кто наблюдал. Конечно, он не...?  Мальчик вздрогнул.

Двое послушников неподвижно держали голову римлянина, когда священник приблизился к пленнику. Его вопли усилились.

Глубокий голос начал кричать на языке, которого мальчик не понимал. Это был римлянин в шлеме, который продвинулся вперед, насколько позволяли его путы. Он нацелил свои слова на священника, на собравшихся воинов и на послушников.

– Что он говорит, отец? – шепотом спросил мальчик. –Тудрус?

– Они солдаты, – прошипел Сегимер. – Благородные люди, которые не заслуживают того, чтобы с ними обращались как с животными. Он просит, чтобы их убили с честью.

– Он прав, отец?

Глаза Сегимера напоминали два кусочка льда. – Они убили твоих братьев с честью? Или твою тетю? Или десятки безоружных жителей деревни, которые тоже погибли в тот день?

Мальчик не знал, как умерли его родственники. Он также не понимал всего, что говорили старшие юноши о зверствах римлян, но был уверен, что потрошить беременную женщину – это зло. Он ожесточил свое сердце: – Нет,отец!

– Вот почему они умрут, как животные.

«Они не заслуживают ничего лучшего», – подумал мальчик.

Крики римлянина резко оборвались, когда несколько послушников повалили его на землю. Ему завязали рот кляпом. Когда это было сделано, священник наклонился над человеком на столе. Отвратительный крик разорвал воздух. Он поднялся выше, чем мальчик мог себе представить. Священник положил рядом с мужчиной что–то маленькое, красное и мокрое, и его крик немного утих. Через мгновение он вернулся на прежний уровень, когда священник использовал свой серп, чтобы погрузить его во вторую глазницу человека.

Держа два маленьких шара высоко в руке, покрытой сем-то алым, священник повернулся к воинам. – Ослепленный римлянин не может нас видеть! Прими это подношение, Великий Донар!

–До-нар! До-нар! – закричал мальчик, пока не почувствовал, что голос его надломился.

Когда священник бросил глазные яблоки в огонь, вспыхнули искры.

–До-нар! – взревели воины.

Заменив серп, священник выбрал нож с длинным лезвием. Темная кровь хлынула на его руки, когда он ковырялся во рту своей жертвы. Раздался булькающий крик, и человек забился на столе.

– Без языка римлянин не может говорить свою ложь! – Кусок плоти полетел из руки священнослужителя в пламя.

Мальчик закрыл глаза. «Пленник должен умереть, – подумал он. – Возможно, это тот, кто убил моих братьев». Резкий тычок локтя отца заставил его еще раз посмотреть на стол.

–До-нар!

Жрец вонзил клинок в грудь римлянина. С деловым напряжением он покрутил его туда–сюда. Ритм стаккато каблуков мужчины по столу становился все быстрее и быстрее, но затем замедлился. К тому времени, как священник отказался от ножа в пользу пилы, они вообще перестали двигаться. Вскоре он вскрыл грудную клетку мужчины и освободил сердце своей жертвы от сети сосудов, которые окружали его. Он размахивал маленьким окровавленным шаром перед воинами, как боевым трофеем: – Без сердца у римлянина нет мужества! Нет силы!

– До-нар! До-нар!! До-нар!

Мальчик был благодарен за крик. Несмотря на его ненависть к римлянам, зрелище выворачивало ему живот. Он наблюдал сквозь полуприкрытые глаза, как тело жертвы было поднято на погребальный костер и предано огню, и как второй, третий и четвертый римляне были убиты таким же образом, как и первый.

–Наблюдайте за всем! – рявкнул его отец. Горячее дыхание Сегимера обдало его ухо. – Ты знаешь, как умер один из твоих братьев?

Мальчик хотел ответить, но его язык прирос ко рту. Он покачал головой.

– Он пытался защитить свою мать, твою тетю, от беды. Конечно, он был всего лишь мальчиком, поэтому римляне с легкостью разоружили его. Они держали его, и один из них вонзил копье ему в задницу. Прямо внутри него. Однако этот ублюдок не засунул его достаточно далеко, чтобы убить его сразу. Он заставил его смотреть, как они убивали его брата и насиловали его мать у него на глазах.

Горячие слезы ярости и страха потекли по щекам мальчика, но отец еще не закончил.

– Твой бедный брат был еще жив, когда мы в тот вечер добрались до деревни. Он был оставлен в живых, чтобы мы увидели, как он закончит свою жизнь. – Сегимер поднял подбородок мальчика, заставляя его встретиться с ним взглядом. – Вот такие вот звери эти римляне. Видишь?