Монстр с нежным сердцем (СИ)

Сначала зарулили в Министерство за порталом, нашли ближайший — в городок Тирану, заплатили сколько-то пока действительных галлеонов, расписались в регистрационном бланке и получили добро с напутствием беречь себя.

Гарри поставил подпись последним, отдал перо администратору и заторопился к Соломону и Зейну, поджидавшим парня у портала вместе с Никумом и Мраксом. Именно в таком составе они отправились в путешествие за диадемой.

Серая Дама, как помнилось Гарри, никаких подробностей не сообщала, сказала только, что спрятала мамину вещь в дупле дерева, и казалось бы, нет ни малейшего шанса разыскать нужное дерево в гористо-лесной стране. Всё равно что спрятать древесный лист в лесу. Но тело-то самой Елены куда спрячешь? Вот и Гарри об этом подумал однажды на досуге за чашечкой чая…

Прошерстил он, значит, путеводитель по Албании и наткнулся на любопытную достопримечательность — утес Елены на озере Шкодер, что на северо-западе страны. В буклетике было подробное описание места старинного погребения.

Тирана, маленькая албанская столица гостеприимно раскинулась перед нашими героями пестренькой такой, веселенькой зеленой скатеркой. Очень хотелось в ней задержаться, поглазеть на все местные чудеса, но… Дела, понимаете? Выспросив у портального точные координаты до Шкодера, пятерка приготовилась к групповой трансгрессии.

— Потерпишь, Зейн? — заботливо спросил Гарри, беря за руку сына.

— Да, папочка, — кротко отозвался сынок, покрепче вцепляясь в папину ладонь. С другой стороны Зейна ухватил Соломон и начал отсчет для синхронизации. Миг, и они переместились.

Развалины крепости Розафа и Скардарское озеро встретили их во всей своей неописуемой красе, заставив удивленно заморгать. Шкодерское озеро раскинулось далеко в долине не то клоками, не то перепутанной ленточкой, ну да реки старались как могли, прогрызая себе путь в этой гористой местности, отчего и создался такой причудливый вид современной низины, тесно зажатой горами.

Найти нужный утес не составило труда — к нему вела тропка, проторенная ногами множества паломников. Зачем — наши герои поняли, когда добрались до могилы Елены Когтевран. Она пряталась в тени двух белоствольных ясеней, выщербленный серый гранит и такой же крест обозначали место древнего захоронения, вытесанные в камне буквы едва угадывались, почти стертые временем, и ещё можно было разобрать слово «Елена».

С утеса открывался величественно-прекрасный вид на то же озеро-ленту. Глядя на него, Гарри тихо пробормотал, вспоминая сухие строчки буклета:

— Согласно легендам, албанцы считали себя потомками орлов, а сама страна на албанском языке и поныне именуется Шкиперия — «Страна орлов». Не потому ли Елена сюда сбежала, прячась от матери?..

— Зачем бы ей прятаться? — недоуменно спросил Мракс.

— Болван ты, — беззлобно крякнул Соломон, отвешивая подзатыльник Морану. — Диадему-то сюда кто принес?

— А кстати, где она? — поинтересовался Рам.

— В каком-то из этих двух деревьев, — кивнул Гарри. — Поищем дупло?

Искомое обнаружилось в ложбине у корней ближнего к могиле дерева. Это было и не дупло в прямом смысле этого слова, а глубокая складка в сросшихся корнях, в нише которой и находилась давно утерянная диадема Кандиды Когтевран. Тряпица, в которую она была когда-то завернута, истлела в труху, но драгоценность скрыла сама природа, щедро облепив серебряный ободок и сапфиры мхом и лишайником. Так что, достав нечто округлое, пришлось это тщательно отчистить от наросшей земли и травы, прежде чем сапфиры и серебро снова сверкнули на солнце. Казалось, они радуются, увидев свет после долгого, очень продолжительного сна в тысячелетней тьме.

Пока взрослые возились с поисками и находкой, Зейн нашел развлечение по себе — наслаждался пением птичек. Их звонкие голоса буквально заворожили его романтичную душу, заставляя сердце сладко замирать в груди. Сидел в высокой траве зачарованный великан, слушал тонкие трели и пытался рассмотреть чудесных певуний сквозь густую листву деревьев.

Соломон и Гарри полюбовались на сапфиры и, пока Моран бережно укладывал драгоценность в шкатулку, озаботились местонахождением Зейна. Нашли его в траве и подошли.

— Чем ты занимаешься, сынок? — заинтересованно спросил Гарри.

— Слушаю… — завороженно ответил Зейн и перевел затуманенный взгляд на Гарри. — Скажи мне, папа, какое высшее провидение сумело создать такое чудо? Эти птички… размером с палец ребёнка, а голоса их подобны пению ангелов…

Вздохнув, Гарри уселся рядом с Зейном и прикрыл глаза, к нему сбоку присел Соломон, сзади неслышно подошли Рам с Мораном, и все они вместе покорно потратили несколько часов своей жизни, слушая упоительное пение радужных посланниц неба.

Благодаря Зейну, Гарри и его друзья вернулись в Хогвартс духовно просветленными. Потому что птички — это действительно ангелы, чьими голосами они поют на земле.

Ситуация в маг-Британии за время их отсуствия раскалилась добела, и не только в Британии, но и в Западной Европе, где гоблины были также широко распространены. Племени зеленошкурых повсюду объявили полное аутодафе, вообще весь гоблинский род был отправлен в опалу! Им были возвращены все их гоблинские изделия, и бедолаги просто воем изошли, искренне не понимая, как маги вообще раскрыли гоблинский заговор?! Ведь тысячелетиями волшебники ничего не подозревали, заказывали у лучших мастеров мечи и кубки, и вдруг в одночасье все как проснулись! Такого массового отказа от гоблинских работ ещё не бывало в истории магического мира…

Ну кто бы мог подумать, что от одного такого гоблинского подарка вдруг решат отказаться? А вот жадничать не надо было, лежал бы меч в волшебной шляпе, помогал нуждающимся, каши не просил… Но невовремя вылезшая жадность, как правило, губит всех.

Вот и здесь так же: большинство гоблинов погибло без подпитки через свои заколдованные вещи, а тех, кто выжил, без жалости согнали в Полые холмы, в истинный их дом, где им и положено быть, коварным малым народцам подземных фейри. Хватит! Больше не будет их кровавых восстаний!

Судьба здания Гринготтса пока решалась, а вот их подвалы засыпали, все их километры ходов и пещер. Золото отсортировали, то, что было гоблинским, отдали в Полые холмы, а то золото, что было чистым, людским и гномьим, отправили на переплавку и новую чеканку. Образцы свеженьких монет гномы с гордостью показали Хогвартсу в первую очередь, опередив даже министра!

Гарри с любопытством посмотрел на новую валюту маг-Британии — золотые тяжеленькие дракки с отчеканенным драконьим профилем на аверсе и цифрой один на обратной стороне, серебряные лунообразные дворики с гномом на лицевой стороне и номиналом в двадцать на реверсе и бронзовые цверги, маленькие копеечки с изображением крылатой собачки. Уже самим своим видом новые монеты восхищали и радовали — прелесть что такое.

А тридцатого апреля состоялось то самое долгожданное таинство — кельтский обряд принятия в Род. Соломон, Гарри и Зейн, облаченные в белые одежды из домотканой материи, встали треугольником, лицом друг к другу, взявшись за руки. Кроме них троих, на поляне никого не было, ну разве что ещё вездесущие певуньи-птички, невидимо щебечущие в листве. Трое — статный, нестарый ещё мужчина, стройный тонкий юноша и высокий дюжий великан — стояли возле лесного грота, с вершины которого в каменную чашу ниспадал узенький журливый водопадик. В волнующейся воде прыгало и мерцало опрокинутое небо, сперва голубое, с летящими облачками, потом темное — с танцующими звездочками. Затем снова голубое и безоблачное… Заглянул любопытный большеголовый лисёнок, прошнырнул вокруг странно застывших людей, лакнул водички из чаши, набрался смелости и подобрался к самому меньшему визуально человеку, опасливо понюхал ногу и задал веселого стрекача, поражаясь собственной отваге. Ближе к вечеру по краю поляны просквозила молодая косуля, глянула на три фигуры и умчалась, задрав белый хвостик.

А трое людей продолжали поститься, строго соблюдая чистоту друидского обряда, очищаясь телами и душами, чтобы перейти в новое для себя состояние в новой совместной жизни. Так они стояли всё то время, пока зима планетарно переходила в лето и начиналось новое вращение колеса года. Наконец этот миг прошел, и Соломон открыл глаза, чувствуя себя полностью обновленным — тяжести и той страшной пустоты на сердце больше не было, рядом с ним стояли его (теперь) собственные дети, Гарри и Зейн. Сын и внук. Двое чудесных родных мальчиков.

— Я, Соломон, сын Катала, нарекаю себя вашим отцом, отдаю свою жизнь вашим сердцам, моя душа — ваша душа. Вы — мои дети, я — ваш отец… — тихо прозвучала в тиши утра обновленного года клятва друида. — Мои дети, Гарри де Нели, Зейн де Нели, со мной, навсегда…

— Навсегда, — эхом вторили Гарри и Зейн, следуя за клятвой своего отца, Соломона де Нели. И их нежные сердца отныне тоже не были одинокими. Они стали семьей.

Глава 16. Пируэты прошлого

Вдохнув полной грудью, Гарри сжал покрепче ладонь отца и тепло посмотрел на него, взглядом выражая благодарность и все те чувства, на которые не находилось слов. Папа. Ты даже не представляешь, как полна моя душа от того, что я стою рядом с тобой, живым, настоящим, во плоти и крови, а не с призраком, призванным из Воскрешающего камня Смерти…

Папа. Я могу держать тебя за руку, смотреть в твои глаза, слушать твой голос и знать, просто знать, что ты есть. А не смотреть с тоскою на глянец фотографии и горестно вопрошать незнакомого человека в очках — почему ты покинул меня?

И пусть простит меня Джеймс Поттер, но твой род продолжит другой сын. Тот, которому ты станешь живым отцом, тот, которого ты сам вырастишь. У меня не получилось — я умер, сгинул в прошлое…

Соломон, чувствуя невысказанное, молча прижал к себе своего новообретенного сына, погладил спину и шепнул в темную макушку:

— Ты был потерян, я знаю. Но это кончилось — теперь ты найден. Ты больше не одинок. И ты, Зейн, тоже, — глянул он поверх макушки Гарри на внука. Великан стесненно кивнул и отошел к одежде, пролежавшей два полных дня в их ожидании. Гарри и Соломон последовали его примеру: неспешно облачились в повседневное одеяние, невольно поеживаясь от нутряных звуков голодных желудков — перепостившийся организм настойчиво требовал калорий.

— М-мм… можно я домовика сюда вызову? — не удержался Гарри и умоляюще посмотрел на Соломона. — Я не доживу до Хогвартса.

— Зови, — кивнул Соломон, расстилая плащ вместо пледа. Призванные домовики в задачу вникли и натащили гору снеди, буквально завалив изголодавшихся волшебников пирогами и кашами. Жадно глотая вкуснющий пастуший пирог, Гарри заметил:

— На природе аппетит лучше!

— Ты прав, — засмеялся Соломон, подливая всем в кубки томатного сока. — Особенно, когда ты голоден, — подколол он.

Теперь засмеялся Гарри и подал Зейну булку, за которой тот потянулся. Дальше семья де Нели трапезничала в тишине, шедро делясь крошками хлеба с вездесущими пичугами, которые настолько доверились им, что запросто садились на руки и плечи, благодарно и тихонько почирикивая. Причем осторожненько так, словно боялись спугнуть больших добрых дядь.

Гарри весьма позабавился, поймав себя на такой ассоциации. Но смеяться внезапно расхотелось, когда он увидел, как разошелся один всклокоченный воробьишка, расчирикался было, но тут мама на него крылышками замахала и в буквальном смысле зашипела на него, мол, тише ты, не шуми!.. А воробейчик как бы спохватился, на получирике запнулся и умолк, выпучив глазёнки.

Гарри неуверенно посмотрел на кубок — сок, что ли, испортился? — и отставил его в сторону. Соломон заметил вздрюченность парня и покачал головой.

— В порядке всё с ним, — успокоил он юношу. — Дело в тебе. Обряд прошел успешно и ты теперь мой сын, а значит, ты, как и я, скоро начнешь понимать птичий и звериный язык, как все друиды. Просто для тебя это внове и необычно, в отличие от меня, я-то их с детства понимаю, и для меня это в порядке вещей.

— Да? — растерянно переспросил Гарри и задумался. — То есть они разговаривать начнут?

— Нет, Гарри, это ты начнешь их понимать, — поправил Соломон. — Разговаривать они всегда разговаривали, между собой, на своем наречии.

— Мне это сложно принять, — признался Гарри, хмурясь и почесывая висок. — Но я постараюсь…

— Понимаю, — улыбнулся Соломон. — Человеку вообще трудно воспринять тот факт, что, кроме него, существует ещё немало рас, чьи представители обладают разумной речью, если ему сообщить, что на свете есть гномы и великаны, орки, домовики, русалки и эльфы, то сам понимаешь, как он будет удивлен… Но, кроме них, у нас есть ещё четвероногие и пернатые братья, которые, как ни странно, тоже общаются с нами. Вот воробьев возьми, их чириканье для тебя всего лишь набор звонких звуков, в то время как для меня это целая речь. Когда я иду по лесу, то всегда внимательно прислушиваюсь к птичьим голосам.

— И что они говорят? — поинтересовался Гарри. Зейн тоже выжидательно уставился на Соломона. Тот тихо засмеялся, с любовью глядя им в глаза.

— Не скажу, Гарри, Зейн. Пусть это станет для вас настоящим открытием, которое вы сами совершите, открывая для себя заново удивительный мир животных. Не хочу испортить вам приятный сюрприз.

На этой слегка интригующей ноте семья друидов решила закончить свое пребывание на лесной полянке. Собрав холщовые рубахи и передав их вместе с опустевшей посудой явившемуся на зов домовику, Соломон с Гарри взяли за руки Зейна и переместились к Хогвартсу.

Замок встретил их радостным всплеском магии. Откуда-то из-за стен вылетели яркие воздушные шарики с россыпью разноцветных конфетти и серпантина, парадные двери распахнулись, и из них навстречу нашим героям выбежали счастливые дети. С веселым гомоном они окружили Соломона, Гарри и Зейна и принялись изливать на них свои самые искренние восторги и любовь. Дети постарше, студенты и взрослые подоспели следом и, окружив, устроили прямо-таки целый фестиваль с песнями и танцами, щедро засыпая героев дня лепестками цветов и зернышками пшеницы. Нежно мурчали лютни и свирели, звенели звонкие девичьи голоса…

Гарри весь увертелся, восхищенный таким праздничным приветствием, настоящей искренней радостью за них, за то, что они стали семьей. Несколько раз он даже подавил рыдание, замаскировав его под сдавленный смех. Вот они — люди! Настоящие, без капли притворства, выражающие самую честную радость за возникновение и создание новой семьи. Нет, боже, так не бывает, чтобы кто-то искренне желал кому-то счастья, вот так, просто желал и ликовал вместе со всеми за Гарри, Соломона и Зейна!

Слезы всё-таки вырвались, обожгли глаза, как Гарри ни силился их удержать. А потом стало и не до них, ведь все вокруг тоже плакали. Смеялись, улыбались и плакали слезами счастья, дружно обнимая и целуя Гарри и Соломона. Зейна не смогли — не достали… Но зато расцеловали его руки. А когда он осмелился подхватить и поднять к лицу двух девушек, те воспользовались неожиданной оказией и, обрадованно взвизгнув, расчмокали гиганта в щеки. И наотрез отказались слезать с его рук — так и остались висеть на шее, счастливо болтая ножками.

В замке их ждал щедрейший подарок от Блэка и самого Хогвартса — семейные апартаменты, расположенные в директорской башне. Целая пятикомнатная квартира, ей-богу, состоявшая из гостиной с камином, столовой и трех роскошных спален с гардеробными и личными кабинетами. Соломон, однако, не пришел в восторг.

— Хм… — он искоса глянул на Найджела. — А попроще чего нет? Непривычно мне к такой роскоши…

— Привыкай пока к этому. После моей отставки вся башня достанется вам. Так что звиняй, — ехида Блэк деланно развел руками.

Соломон припомнил круглый директорский кабинет и притворно скис, Гарри и Зейн умиленно засмеялись, видя его шутливое огорчение. Теплые смешинки в карих глазах Соломона так и брызгали весельем. Что и говорить, жизнь наконец-то обрела смысл. Теперь им есть ради кого дышать и о ком заботиться, теперь они есть друг у друга. И отступили прочь призраки жены и дочерей, уже который год молчаливым укором маячащие на краю сознания с безмолвной мольбой отпустить их прочь, а самому зажить своей жизнью, свободной и полной. Простите, девочки мои, просто они не встретились мне раньше, понимаете? Эти мальчики появились в моей жизни только сейчас…

Зейн увлекся каким-то предметом и позвал Гарри, прося объяснить, что это такое. Глядя на отошедших юношей, Найджел тихо молвил, склонившись к лицу друида:

— Благодарю тебя, Соломон, мальчикам этого так не хватало…

— Дело в Гарри, — тепло улыбнулся Соломон. — Он особенный. Помню нашу первую встречу: привез мне лекарство, сам милый, вежливый, предупредительный, со мной, как с хрустальной вазочкой, держится, вот честно, хрупким себя почувствовал… И это оказалось неожиданно приятно, никто обо мне так не беспокоился и не переживал, как Гарри. Он настоящий, не пытается в чем-то слукавить, не показывает что-то сверх того, что имеет, он искренний и честный, как… как Зейн. Зейн такой же. Только попроще, более…

— Моложе, — подсказал Блэк. — С более детским восприятием этого мира. Я тебе рассказывал его историю, он — монстр.

— Но монстр с нежным сердцем, — мягко возразил Соломон. — Рад, что они нашли друг друга, без Гарри Зейн бы пропал. Так, а чего ты вдруг на покой собрался? — переменил он тему, увидев, что Гарри с Зейном возвращаются от окна.

— Ну, не то чтобы на покой, — скривился Блэк, с пониманием подхватывая новую тему. — Меня всё ещё пытаются вернуть в семью, типа, если я очень постараюсь и хорошенько покаюсь перед матушкой, то меня восстановят на родовом гобелене. М-мерлин, она такая курица…

— Это кто же? — опешил Соломон.

— Не поверишь! — зло развеселился Блэк. — Элла Макс, дражайшая жёнушка моего ненаглядного сводного братца Сигнуса, чтоб его волки задрали!..

— Да иди ты!.. — не поверил Соломон, в порыве эмоций хлопая Найджела по руке.

— А я что делаю?! — не менее эмоционально отозвался Блэк. — Сижу тут, прячусь ото всех… Элле же говорили прямо в лоб, что я бастард и потому не отображаюсь на семейном гобелене, но она вбила себе в голову, что не всё потеряно и для меня ещё есть шанс вернуться в семью. Ну достала же… Строит из себя святую невинность и всех уверяет, что у провинившихся должен быть второй шанс. А я-то в чем виноват? В том, что отец не успел спрятать любовницу от жены?..

— Погодите!.. — заволновался Гарри, встревая в разговор. — Во-о-от в чем дело! — хлопнул он себя по лбу. — Так вот что за путаница с годами… Это в твою честь назовут сына, который станет самым непопулярным директором Хогвартса в конце девятнадцатого века, а не ты…

— В смысле? Его назовут как меня? — удивился Блэк.

— Да! — улыбнулся юноша.

— И как оно — два Финеаса Найджелуса Блэка на одном гобелене? — развеселился Найджел.

— Никак… — побледнел Гарри. — Один он там, Финеас Найджелус, и теперь я понимаю, почему не узнал тебя в нашу первую встречу. Наш директор разговаривал не с твоим портретом. А ещё я знаю, почему о тебе ничего не известно в будущем — ведь Хогвартс-то сгорел, а твоего племянника назовут в память о тебе… То есть должны были назвать, если бы Хогвартс сгорел неделю назад, — подумав, поправился он.

— Понимаешь? — посерьезнел Соломон, пристально глядя на Блэка. — Хогвартс сгорел, ты погиб на пожаре, а безутешные родственники назвали сына в честь погибшего дяди…

— И я разговаривал с портретом твоего полного тезки, — добавил Гарри. И попросил: — Прошу, не уходи на покой, посиди в кресле директора подольше.

— Посижу, — машинально закивал побледневший Найджел. — И подольше. Не старый я ещё, всего тридцать пять… Вот те на! — вздрогнул он и проницательно взглянул на Гарри. — Ты спас мне жизнь. И не только мне, но и…

Блэк не успел договорить — в стену гостиной просочился серебристый волк-Патронус и голосом Дервента сказал:

— Гарри, срочно ко мне! Вампир в Ноттингеме!

Быстро кивнув Соломону и Зейну с Блэком, Гарри ринулся в проход, который для него тут же открыл Хогвартс, благодаря чему он пронесся кратчайшим путем прямо к Джону, перед которым тем временем собрались все молодые волшебники гарриного возраста и старше. Джон, уже полностью экипированный по-боевому, набирал группы для одновременной атаки.

— Держимся по шестеро. Не разделяться! Координаты запомните накрепко. Нападаем сразу, как только появимся на месте! Ни секунды на колебания!!! Переодеваться — марш! Из оружия — серебряные ножи и распятия. Бегом!!!

Парни дружно рванули в раздевалку, затем — в оружейку, за ножами и распятиями. Последнее, впрочем, тоже было оружием: серебряный крест заканчивался отточенными остриями игольной тонкости со всех четырех сторон, этакое подобие стилета, с фигуркой распятого Христа посередине.

Переодевшись и вооружившись, парни снова выросли перед Джоном. Тот кивнул и велел:

— В две шеренги по шесть становись!

В единый момент парни сгруппировались, встав слаженным и точным движением в ряд по трое друг за другом.

— Координаты повторить!

Девяносто шесть парней дружно проорали цифры, одновременно распаляясь для грядущей драки. Потом был короткий бег на границу Хогвартса и моментальная трансгрессия по заданным координатам. Вышагнув из подпространства, группа Гарри тут же атаковала нечто жилистое и стремительное, которое успело увернуться от тех, кто трансгрессировал прямо к нему, да вот только увернулось-то оно прямо под ножи возникших на его месте магов. То есть пустое место оказалось не пустым… Военная стратегия Джона сработала на все сто — вампир буквально насадился на ножи и распятья сразу двенадцати солдат. Мертвая плоть нежити запузырилась и завоняла, разлагаясь от соприкосновения с честным серебром.

— Тьфу ты, мерзость какая! — с отвращением высказался Рам, стряхивая с ножа и креста ошметки гнилой плоти. Гарри был с ним полностью солидарен, глядя, как катится по полу рассыхающаяся черепушка и как гаснут в глазницах красные злые зенки. Вампир никак не ожидал, что волшебники окажутся быстрее и хитрее него… Не дожидаясь, когда красный отсвет окончательно погаснет, Гарри ногой раскрошил и растер череп, прочие ребята тем временем проверяли друг друга на предмет ран. К счастью, всё обошлось благополучно, вампир никого не успел ни поцарапать, ни покусать.

Но в морг заглянули, надо было убедиться, что жертва ноттингемского вампира не восстанет из мертвых. Старик, встретивший взвод магов на пороге морга, аж всплакнул, увидев решительно шагающих строем юношей, и с облегченными причитаниями кинулся навстречу:

— Ох, слава богу, я уж бояться начал, что до ночи никто не придет! Девку-то отпевать надо, обмывать, обряжать, а до энтого, значится, время на подготовку надоть… А ну как опосля вскрытия встанет?!

Всё это старичок и прострекотал, мелко семеня подле Джона, угодливо кланаясь перед дверями, пропуская вперед прибывшее начальство. Гарри с удивлением на него поглядывал, в который раз задаваясь вопросами о Статуте секретности, который почему-то не соблюдали для этого маггла, а то, что старик — маггл, было стопроцентно точно. Хотя, если он отец или дед магглорожденного волшебника, то тут как раз удивляться нечему, сообразил Гарри.

Покойница была настолько свежа и прекрасна, что даже новичок Гарри понял — она Обращенная и в первую же ночь восстанет нежитью. Н-да, дилемма… у покойной были родственники, ожидающие её тело для похорон, её вскрывали паталогоанатомы в прозекторском зале при свидетелях, и судьба трупа так или иначе будет интересна широкой массе… Гарри закусил губу, с тревогой глядя на нахмуренное лицо Джона, превосходно понимая патовую ситуацию. Шум же поднимется, если тело девушки вдруг исчезнет. А её надо убрать, и скорее, пока ночь не настала!

В это время за дверью в коридоре проскрежетали колеса каталки с трупом. Гарри машинально проследил за ней взглядом, отметив изящную девичью руку, свесившуюся из-под простыни. В голове забрезжила смутная догадка, и он спросил:

— Куда её везут?

— На кремацию, — подобострастно ответил старичок. — Усё тут в порядке, усё оговорено и уплочено, не извольте беспокоиться, молодой господин.

— Да нет… — Гарри мотнул головой, взглядом прося Джона догадаться, помочь… Джон, к счастью, понял, его озарила та же идея.

— Катайте её сюда! — позвал он санитаров.

Ну те люди маленькие, вопросов не задают, вкатили каталку с покойницей да удалились. А Джон тут же приступил к колдовству: влепил второй девушке внешность первой и положил на место новообращенной вампирши. А саму вампиршу тут же унесли прочь, на ближайшее кладбище, где и произвели необходимые манипуляции, кои требуются для уничтожения нежити. То есть причастили серебром, пронзили сердце осиновым колом и отделили голову. После чего со спокойной совестью вернулись к крематорию и сожгли обезвреженное тело. Перед тем, как вернуться в замок, Джон придержал коллегу за плечо.

— Спасибо, Гарри. Вовремя ты подсказал.

— Повезло, — пожал плечами тот. Свою совесть Гарри уговорил не царапаться, потому что другого выхода всё равно не было, и какая разница, если в церкви другую девушку отпоют? Главное, о вампире никто не узнал…