– Я не могу поверить, что Господь требует, чтобы я отрекся от этого мира. Если бы я получил знамение, ничто не обрадовало бы меня сильнее.

– Зов плоти поработил вас, сын мой. Ваша невеста прекрасна, ваши земли плодородны. Перед вами трудный выбор. Но разве не сказано в Священном Писании, что легче верблюду пролезть через игольное ушко, чем богатому попасть в Царствие Небесное?

Доминго закрыл лицо руками.

– Если бы мне подали знак!..

– Да, – промолвил священник с иронической усмешкой. – Насколько бы нам было легче, если бы нас вели по праведному пути. Тогда бы мы могли проводить жизнь в лености, ибо нам бы не приходилось самим искать дорогу и преодолевать препятствия, ниспосланные, чтобы испытать нас.

– Уже слишком поздно. Только чудо может предотвратить этот брак.

– Или ваша собственная воля, сын мой.

– Даже теперь?

– Многие останавливаются у самых врат погибели.

– Вы называете погибелью желание порадовать отца и жить жизнью нормального мужчины?

– Да, если речь идет о мужчине, которого Господь избрал для служения Ему, сын мой. Рука Господа коснулась вас, и глас Его изрек: «Следуй за Мною». А вы отвратили взор от Бога и устремили его на богатые виноградники отца и женскую красоту.

– Это не так, отец. Бывают времена, когда я тоскую по жизни отшельника и жажду посвятить себя служению Господу.

– Еще не слишком поздно. Венчание еще не состоялось.

– Увы, отец, уже поздно. Я поклялся вступить в этот брак. Ведь одна из заповедей Господних гласит: «Почитай отца твоего и мать твою».

– Но другая гласит, что Господь – Бог ревнитель.

– Отец, помолитесь со мной.

Они вместе преклонили колена, и в комнате воцарилось молчание.

Во двор прискакал всадник на взмыленной лошади. Соскочив наземь, он передал поводья удивленному конюху и крикнул:

– Немедленно проводи меня к сеньору!

Сеньор Каррамадино и его супруга поспешили через большой зал.

Всадник не стал терять время на церемонные приветствия.

– Ужасные новости! – заговорил он. – Дом сеньора де Ариса ограблен и сожжен! Я скакал быстро, как только мог, чтобы сообщить вам… и попросить о помощи. Это была шайка английских пиратов… Они похитили донью Исабелью…

– Вот до чего дошло! – гневно воскликнул дон Грегорио. – Эти негодяи осмелились на такое! А сеньор и сеньора де Арис?

– Они в отчаянии, сеньор. Сеньора бегает среди развалин дома и зовет сеньориту Исабелью. Сеньор де Арис попросил меня приехать к вам. От одного из раненых слуг он узнал, что это дело рук английских пиратов, которые появились сразу после окончания сиесты.

Сеньор Каррамадино хлопнул в ладоши, и к нему подбежал слуга.

– Скажи конюхам, чтобы седлали всех лошадей, – приказал дон Грегорио и крикнул: – Все сюда! Мы должны скакать на юг, чтобы помочь нашим друзьям.

– Я сообщу Доминго, – сказала бледная сеньора Каррамадино. – Он захочет ехать с вами.

Она направилась в комнату сына. Стоящие на коленях Доминго и священник поднялись при ее появлении. Они были удивлены, ибо редко видели донью Тересу утратившей спокойствие: ее губы дрожали, и она была настолько бледна, словно вот-вот упадет в обморок.

– Произошло нечто ужасное, Доминго! – воскликнула донья Тереса. – Готовься сразу же скакать в дом семьи де Арис. Английские пираты напали на него в отсутствие сеньора и сеньоры де Арис. Они разграбили дом, предали его огню и… похитили Исабелью.

Доминго задрожал. Мысль о насилии всегда ужасала его.

– Быстрее, сын мой! Нельзя терять времени. Вы еще можете догнать пиратов. Вам нужно скакать во весь опор в дом наших друзей. Они ждут вас.

– Иду, матушка, – кивнул Доминго.

На секунду он встретил взгляд отца Санчеса и прочитал в глазах священника его мысли.

«Только чудо может предотвратить этот брак… Чудо свершилось. Воистину неисповедимы пути Господни. Он избрал тебя, Доминго Каррамадино, для того, чтобы ты посвятил свою жизнь служению Ему».

Доминго с отцом скакали во главе группы всадников на юг, в сторону Хереса.

Лицо дона Грегорио побелело от ярости.

– Клянусь всеми святыми! – воскликнул он. – Неужели никто из нас не может спать спокойно в постелях? Не может оставить дом и семью на несколько часов из страха перед английскими пиратами? Какая наглость! Если мы поймаем их, а мы их поймаем…

– Они опередили нас на несколько часов, отец.

– Они не знают местность и, как говорят, не привыкли к жаре. Мы должны догнать их! Иначе что будет с… женщинами?

Доминго содрогнулся. Он часто рисовал в уме картины, которые предпочел бы не видеть, события, при мысли о которых его бросало в пот от страха.

«Я ненавижу насилие! – твердил он себе. – Меня тошнит от вида крови! Я мечтаю о покое монашеской кельи!»

Теперь это казалось ему благословением, пределом всех желаний: холод каменных стен, утешение под сенью креста, часы размышлений, колокола, зовущие к вечерне, мелодичные голоса, отзывающиеся эхом в часовне, придавая атмосфере особую святость и словно вдыхая жизнь в деревянные изображения Христа и святых.

Если бы Доминго сделал правильный выбор, он находился бы теперь там, а не гнался за английскими пиратами.

Доминго пытался представить себе командира разбойников. Он должен быть грубым, как все англичане, ловко орудующим шпагой, безжалостным, как все пираты, и сеющим вокруг горе и страдания. Как может он, Доминго, мягкий человек с душой священника, вступить в бой с этим чудовищем?

Доминго закрыл глаза, инстинктивно призывая святых – они были для него реальнее людей, с которыми он сталкивался в повседневной жизни. Он содрогнулся от ужаса, осознав смысл своей молитвы: «Пресвятая Дева, избавь меня от встречи с пиратами!..»

Какой смысл заключался в этих словах? «Пускай пираты спасутся, пускай Исабелья и другие похищенные ими женщины страдают в их руках, но только позволь мне избежать столкновения с ними!»

Будь Доминго священником целиком и полностью, он бы чувствовал себя куда счастливее. Но он страдал, будучи наполовину священником, а наполовину мужчиной. Даже во время молитвы мужчина называл священника трусом.

«Ты ненавидишь насилие? Почему? Потому что боишься боли! Ты боишься английского пирата – он представляет собой жизнь, а ты испытываешь перед ней страх. Жизнь часто жестока, и ты, сознавая свою слабость, боишься смотреть ей в лицо. Стены монастырской кельи удобны, потому что они защищают тебя от жизни. Ты можешь успокаивать свою совесть благочестием – эта красивая мантия скроет твой отвратительный страх».

Доминго пытался не думать об Исабелье и о том, что может происходить с ней теперь.

– Отец, – сказал он, – мы никогда не нагоним этих пиратов.

– Мы должны это сделать. Неужели по пути от берега сюда все спали и позволили пиратам проникнуть так далеко? Кто вообще дал им лошадей? Едва ли разбойников было очень много. Те, кто видел их, должны были поднять тревогу.

– Пираты – отчаянные люди, отец. Возможно, они внушили всем, кто их видел, такой страх…

– По-твоему, испанцы – трусы?

Доминго почувствовал, что кровь бросилась ему в лицо.

– Трусы есть в каждой стране, отец, – ответил он.

– Тогда клянусь всеми святыми, я обрушу на этих людей месть, которую приготовил для пиратов. Любого, кто струсит в такое время, следует сбросить с Толедской скалы!

Далее они скакали молча, покуда не увидели впереди город Херес-де-ла-Фронтера, лежащий между двумя грядами холмов. Вокруг расстилалась красноватая земля, на которой цвели оливковые деревья. Земля эта напомнила Доминго о крови, подобно тому, как беловатая почва виноградников заставила его подумать о подвергшейся насилию Исабелье.

Когда они ехали через город, сеньор Каррамадино призывал людей следовать за ними в погоню за пиратами, напавшими на дом его друга, заявляя, что все испанцы должны взяться за оружие против английских собак.

– Да, сеньор! – воскликнула женщина, бегущая рядом с его лошадью. – Наши мужчины уже отправились в погоню, когда приехал посыльный от сеньора де Ариса. Они вернут сеньориту ее отцу!

– Отлично, – кивнул дон Грегорио, мрачно улыбаясь. – Поехали, Доминго, еще несколько миль, и мы у цели.

Вскоре они почувствовали запах обугленного дерева. Воздух наполнял дым от все еще тлеющего здания.

Дон Грегорио пришпорил лошадь, и они проскакали галопом последние мили.

Спешившись во дворе, дон Грегорио крикнул:

– Есть здесь кто-нибудь? Мы – Каррамадино, приехали помочь вам.

Донья Марина выбежала к ним. Доминго и его отец едва узнали ее – казалось, будто за последние несколько часов она постарела на десять лет. Несчастная женщина, напрочь забыв об этикете, бросилась в объятия дона Грегорио.

– Марина, дорогая, – утешал он женщину.

Но она лишь трясла головой. При виде Грегорио и Доминго из глаз ее хлынули долго сдерживаемые слезы.

– Это… это больше, чем я могу вынести, – рыдала донья Марина.

– А где Алонсо?

– Он, не теряя времени, поехал на побережье, захватив с собой всех мужчин. Следом поскакали люди из Хереса.

– Мы тоже поедем, Марина. Мы не успокоимся, пока не вернем вам Исабелью.

– Я не смею думать…

– Мы вернем ее и вырвем сердце из груди английского пирата. Он умрет медленной смертью. Но вы, мой бедный друг, как вы сможете здесь оставаться?

– У нас больше нет дома, Грегорио, – ответила донья Марина, – но это не имеет значения, лишь бы наша дочь вернулась к нам.

Дон Грегорио подозвал одного из своих людей.

– Ты останешься здесь, – приказал он, – и отвезешь в Каррамадино сеньору де Арис и всех женщин и раненых, которые смогут поехать с тобой. Тут им нечего делать. – Он обернулся к донье Марине: – Тереса ждет вас, дорогая. Она о вас позаботится. А нам нужны свежие лошади, чтобы мчаться к побережью во весь опор. За все вина Хереса я не прощу гибели этой английской собаки.

Донья Марина посмотрела на Доминго, и горе, которое он увидел в ее глазах, заставило его вздрогнуть.

– Я рада, что ты здесь, Доминго, – сказала она. – Ты привезешь к нам мою девочку.

– Я сделаю это, сеньора. – Доминго поклонился, на момент ощутив горячее желание встретиться лицом к лицу с английским разбойником. Но почти сразу же он мысленно усмехнулся над своей вспышкой отваги. «Если вы встретитесь, – шепнул ему внутренний голос, – тебе конец. Этот авантюрист прикончит тебя, прежде чем ты успеешь обнажить шпагу». В голову тут же пришла спасительная мысль: «Я смогу привезти назад Исабелью, только если на то будет Божья воля».

Когда они добрались до берега, Доминго понял, что ему не придется доказывать свою смелость. Их встретил убитый горем дон Алонсо, выглядевший, как и его жена, преждевременно состарившимся.

При виде их он разрыдался, а когда дон Грегорио сообщил ему, что Тереса позаботится о донье Марине, смог только вымолвить:

– Моя дочь… моя маленькая Исабелья… что будет с ней?

Жители деревушки, находящейся недалеко от места высадки пиратов, рассказали им, что произошло.

За час до полудня деревня внезапно наполнилась незнакомыми загорелыми мужчинами с грубыми голосами, не уважавшими ни Бога, ни людей. Они разграбили церковь, осквернили алтарь, словно дикари, не понимающие, что находятся в святом месте, и стали спрашивать, где находится ближайший богатый дом. Жители деревни не хотели отвечать, но трудно хранить молчание, когда шпага приставлена к горлу, поэтому они рассказали пиратам о свадьбе и показали им дорогу к дому сеньора де Ариса. Пираты забрали всех лошадей, оставили несколько человек для поисков ценных вещей и ускакали прочь. Некоторые из жителей видели, как они вернулись и как отплыл корабль.

– Слишком поздно, – промолвил Доминго. – Они увезли Исабелью.

Дон Алонсо закрыл лицо руками.

– Я больше никогда не увижу мою дочь! – простонал он.

– Мы не позволим этим собакам сделать с нами такое! – воскликнул дон Грегорио. – Мы отомстим за это нападение и вернем Исабелью!

Алонсо покачал головой, но дон Грегорио указал на Доминго.

– Ты забываешь, Алонсо, – сказал он, – что Доминго ее жених. Неужели ты думаешь, что он допустит… что он смирится с потерей Исабельи?

Доминго начал дрожать.

– Я понимаю твои чувства, сын, – продолжал дон Грегорио. – Ты дрожишь от гнева. Тебе не терпится сесть на корабль, высадиться на эти варварские острова и вернуть твою невесту. Не беспокойся, так оно и будет.

Неужели его отец действительно имеет в виду это? Или он говорит так, чтобы утешить дона Алонсо? Каким образом он сможет отправиться в Англию и вернуть Исабелью?

Тем не менее, Доминго кивнул:

– Да, отец. Я должен найти Исабелью. – Но его мужская половина, не будучи слепой, тут же усмехнулась: «С какой горячностью ты говоришь это, мой трусливый Доминго! Не потому ли, что понимаешь всю невыполнимость этой задачи?»

Грегорио настаивал, чтобы Алонсо переночевал в прибрежной таверне. Но Алонсо не терпелось отправиться в Кадис:

– Разве я могу отдыхать, зная, что Исабелья в руках этого?..

– Друг мой, сейчас нужно не спешить, а действовать обдуманно. Выпей вина. Жаль, что при мне нет снадобья, которое помогло бы тебе заснуть. Постарайся смириться с неизбежным, отдохнуть и позволь нам сделать все, что в наших силах, чтобы вернуть твою дочь.

– Я поеду в Англию! Я обращусь к королеве!

– К королеве! К женщине, которая конфискует деньги, присланные нашими генуэзскими банкирами! Она без ума от своих пиратов и ничем тебе не поможет. К тому же она враждебно настроена к испанцам.