Что ж, пожалуй, придумано неплохо.

Я впервые начала всерьез задумываться о Корнуолле, где мне теперь предстояло жить. Несмотря на готовность Рока рассказать о своем старинном, похожем на замок, доме, он тем не менее отказался подробно описать его. Я должна, считал он, увидеть его собственными глазами. В противном случае я могу вообразить себе нечто совсем непохожее на Пендоррик-холл и тогда, возможно, буду разочарована, приехав туда. Я не спорила, но была абсолютно уверена, что полюблю любой дом, в котором буду жить вместе с Роком.

Мы были влюблены друг в друга. И Рок больше уже не был для меня незнакомцем. Казалось, я даже понимаю его, понимаю во всем, кроме одного: почему ему так нравится дразнить меня?

— Наверно я делаю это потому, — однажды объяснил он мне, — что ты часто бываешь слишком серьезной и даже несколько старомодной, а мне так хочется видеть тебя всегда веселой.

Я долго размышляла над его словами. Думаю, я действительно отличалась от тех женщин, с которыми ему приходилось общаться до сих пор. Все дело в моем воспитании: тесный семейный круг, затем частная школа, правила которой не менялись десятилетиями. Кроме того, после смерти матери на мои плечи легла забота об отце. Да, мне непременно нужно научиться быть веселой, даже легкомысленной, словом — современной, твердо решила я.

Свадьбу мы решили отметить очень скромно и пригласили лишь несколько человек из числа живущих на острове англичан. Через неделю после бракосочетания мы должны были отправиться в Англию. Меня очень волновало, как на родине Рока воспримут известие о его женитьбе, и однажды я задала ему этот вопрос.

— Я уже написал домой и сообщил, что мы скоро приедем. Уверяю тебя, мои родные не так уж удивлены, — весело объяснил он. — И ужасно рады. По их мнению, все Пендоррики обязательно должны жениться. А я, пожалуй, слишком долго оставался холостяком.

Мне хотелось как можно больше узнать об обитателях Пендоррик-холла с тем, чтобы хоть немного подготовиться к встрече с ними. Но Рок всегда находил какой-нибудь удобный предлог, чтобы не говорить на эту тему.

— Я не мастер рассказывать, — обычно отвечал он. — Ты скоро все увидишь собственными глазами.

— А сам Пендоррик-холл? Это что-то вроде большого особняка? Или это настоящий замок?

— Я бы назвал это просто фамильным поместьем с большим домом.

— А сколько человек в твоей семье и кто они?

— Моя сестра, ее муж и их дочери-близнецы. Тебе не стоит беспокоиться, ведь они живут в другом крыле. У Пендорриков принято жить в отчем доме.

— А дом далеко от моря?

— Прямо на берегу. Тебе там понравится, как нравится всем членам семьи. А ведь ты скоро станешь миссис Пендоррик…

Приблизительно за неделю до свадьбы я заметила, что с отцом что-то происходит. Однажды, тихо войдя в студию, я застала его сидящим за столом. Ничего не видящим взором он смотрел в одну точку и даже не заметил моего прихода. В этот момент он показался мне совсем старым. Казалось, он чем-то напуган.

— Папа, что случилось?

Очнувшись от своих раздумий, он улыбнулся мне в ответ, но эта улыбка показалась мне вымученной.

— Что случилось? Абсолютно ничего.

— Но у тебя такой вид…

— Я работаю над скульптурой Тиберия и просто немного устал.

На какое-то время его ответ удовлетворил меня, но ненадолго. Мой отец не умел притворяться, и я все больше убеждалась, что он что-то скрывает от меня, причем это обстоятельство ужасно его огорчает.

За два дня до свадьбы я вдруг проснулась на рассвете. Мне почудилось, что по студии кто-то ходит. Фосфоресцирующие стрелки часов показывали три. Поспешно накинув халат, я приоткрыла дверь и увидела темную фигуру отца.

— Папа!

Вздрогнув от неожиданности, он обернулся.

— Моя дорогая девочка, прости, что потревожил твой сон. Все нормально, возвращайся обратно в постель, — сказал он тихим и ласковым голосом.

— Послушай, отец, — настойчиво просила я, — будет лучше, если ты все же объяснишь, в чем дело. Немного помолчав, он ответил:

— Пустяки. Просто я не мог уснуть и решил посидеть здесь.

— Почему ты не спишь? Тебя что-то беспокоит?

— Со мной все в полном порядке.

— Бесполезно притворяться. Я по твоему лицу вижу, что это не так. Ты переживаешь за меня? Волнуешься перед свадьбой?

Снова короткая пауза. Конечно, я права. Вполне естественно, что отец обеспокоен, ведь я должна буду уехать.

Он вдруг спросил:

— Девочка моя, ты действительно любишь Рока?

— Да, папа.

— Фейвэл, дорогая, ты уверена в своих чувствах?

— Тебя беспокоит, что мы так мало знаем друг друга?

Так ничего и не ответив мне, он прошептал:

— Скоро ты поедешь в Корнуолл и увидишь Пендоррик-холл…

— Но я обязательно буду навещать тебя, и ты тоже будешь приезжать к нам в гости.

— Думаю, — продолжил отец так, словно разговаривал с самим собой, — твое сердце будет разбито, если эта свадьба вдруг не состоится.

Он резко поднялся.

— Мне холодно, я хочу лечь в постель. Еще раз извини, что разбудил тебя.

— Папа, нам нужно поговорить. Почему бы тебе не рассказать о том, что тебя мучает?

— Иди спать, Фейвэл.

Отец нежно поцеловал меня, и мы разошлись по своим комнатам. Позже я так часто корила себя за то, что позволила ему уйти. Мне следовало заставить его рассказать обо всем, что так его беспокоило.

Наконец настал день свадьбы. Я была настолько взволнована предстоящими событиями, что перестала замечать странное поведение отца. В эти дни я просто не могла думать ни о чем, кроме как о нас с Роком.

Как, оказывается, чудесно проводить вдвоем весь день и всю ночь! Медовый месяц закрутил нас в вихре счастья и безудержной радости. Мы, как сумасшедшие, лазали по скалам, купались, катались на лодке с Джузеппе и Умберто. Они очень обрадовались, узнав о нашей женитьбе, и их арии стали еще более страстными. Возвращаясь домой после морских прогулок, мы с Роком изображали их в лицах, стараясь петь так же, как они. От этих выводимых фальшивыми голосами арий нам становилось еще веселее, и мы хохотали до слез. Когда я занималась стряпней. Рок обычно тоже приходил на кухню, уверяя, что хочет помочь мне. На деле же он мешал мне до тех пор, пока, вконец разозлившись, я не начинала его выпроваживать. Кончалось это тем, что он заключал меня в объятия и мы забывали обо всем на свете…

Как я и предполагала, Рок оказался страстным и довольно требовательным любовником, и я часто поражалась глубине и разнообразию испытываемых мною ощущений. Теперь я твердо верила, что отныне все в моей жизни будет прекрасно. Наслаждаясь сегодняшним днем, я не задумывалась о том, что ждет меня в Пендоррик-холле. Моя уверенность, что отцу не придется ни о чем волноваться, — ведь Рок позаботится о его будущем, как, впрочем, и о моем, — была непоколебима.

Однажды, отправившись на рынок, я вернулась домой немного раньше, чем намеревалась. Дверь в студию была открыта. Рок и отец сидели друг против друга. Выражение их лиц потрясло меня. Рок был мрачен, отец — в полном смятении. Видимо, он говорил моему мужу что-то неприятное, и я никак не могла понять, рассержен ли Рок или просто изумлен услышанным.

Заметив меня, Рок поспешно сказал:

— А вот и Фейвэл.

Казалось, они тут же надели на свои лица маски.

— В чем дело? — решительно спросила я.

— Ни в чем. Просто мы голодны, — подойдя ко мне и взяв корзинку, ответил Рок. Обняв меня свободной рукой, он улыбнулся.

— Кажется, я уже целую вечность не видел тебя. Я снова взглянула на отца. Он тоже улыбался, но в его глазах таились боль и… страх.

— Папа, в чем дело? — продолжала допытываться я.

— Ты просто выдумываешь всякие глупости, моя дорогая, — заверил он.

Я никак не могла избавиться от ощущения какой-то неловкости. Тем не менее, не желая ничем омрачать своего счастья, я все же позволила этим двоим убедить меня, что все нормально.

Солнце в тот злополучный день светило невыносимо ярко. Чтобы немного освежиться, отец отправился искупаться, а мне нужно было заняться приготовлением обеда. Я попросила Рока пойти на пляж вместе с отцом.

— А почему бы тебе тоже не пойти с нами?

— Мне нужно приготовить обед, и я сделаю его быстрее, если вас не будет дома.

Они ушли, но минут через десять Рок вернулся домой один. Войдя в кухню, он расположился за столом, у открытого окна. Кончики его оттопыренных ушей просвечивали на солнечном свету.

— Иногда, — сказала я, — ты бываешь похож на сатира.

— Разве я на самом деле не сатир? — серьезно спросил он меня.

— Почему ты так быстро вернулся?

— Я понял, что больше ни минуты не могу пробыть без тебя.

Я весело рассмеялась в ответ.

— Какой же ты глупый! Неужели ты не мог посидеть на пляже хотя бы еще минут пятнадцать?

— Нет, это слишком долго.

В душе я была рада тому, что Рок со мной, хотя он и мешал мне готовить. Настало время обеда, а отца все не было.

— Надеюсь, он не болтает с кем-нибудь, как обычно. Ты ведь знаешь, что это может продолжаться целую вечность, — заметила я.

— Это невозможно. На пляже никого нет. Через полчаса я заволновалась по-настоящему. И не без причин. Мой отец так и не вернулся домой. Его тело обнаружили в тот же день, к вечеру. Говорили, что скорее всего его ноги свело судорогой и он не смог доплыть до берега. Видимо, так оно и было. В этот момент найти другое объяснение случившемуся было просто невозможно.

Не будь со мной Рока, я не знаю, как смогла бы пережить эту беду. Единственным утешением в те скорбные дни была его любовь, так неожиданно ворвавшаяся в мою жизнь. Сомнения пришли позднее.

Глава 2

Боль утраты терзала меня, не давая покоя ни днем, ни ночью. К тому же я никак не могла отделаться от ощущения, что в чем-то виновата перед отцом. Помню, как ночью, лежа в объятиях Рока, я часто плакала:

— Я просто уверена, что отца можно было спасти.

Рок изо всех сил старался утешить меня.

— Что ты могла сделать, дорогая? Откуда тебе было знать, что его ноги сведет судорогой? Пойми, это может случиться с каждым, если помощь не подоспеет вовремя.

— Но у него никогда не было судорог.

— В жизни все когда-нибудь случается впервые.

— Знаешь, в последнее время он вел себя как-то странно, с ним явно что-то происходило.

Рок нежно откинул прядь волос с моего лица.

— Любимая, ты не должна так терзать себя. Теперь мы уже ничем не можем помочь ему.

Он был прав. Мы действительно были бессильны что-либо изменить.

— Думаю, твой отец был бы рад, зная, что я с тобой.

Я не поняла, что он хотел этим сказать, но по его голосу почувствовала, что в этой странной фразе заложен какой-то особый смысл, я впервые вдруг испугалась. Испугалась, потому что поняла: Рок искренне сочувствует мне, но он не только не в состоянии разделить со мной мое горе, а даже испытывает некоторое облегчение, ведь теперь я безраздельно принадлежу ему одному.

Целиком охваченная горестными переживаниями, я была не в состоянии что-либо решать и делать сама и поэтому полностью подчинилась воле мужа. Он позаботился обо всем и решил, что нам следует как можно скорее покинуть остров. Отъезд, перемена обстановки помогут мне быстрее пережить эту трагедию.

Самые ценные из вещей отца были тщательно упакованы и отправлены в Пендоррик, где уже ожидали нашего приезда, остальное — распродано. Рок встретился с хозяином студии и прервал договор об аренде. Через две недели мы навсегда покинули Капри.

— Теперь мы должны постараться как можно скорее забыть о случившемся, — сказал Рок, когда мы на катере переправлялись на континент.

Взглянув на его красивый профиль, я вдруг подумала о том, что передо мной совершенно незнакомый человек. Не знаю, почему эта мысль вдруг пришла мне в голову. Вероятно, впервые после смерти отца я задумалась о том, что мне предстоит еще многое узнать о своем муже.

Два дня мы провели в Неаполе. Рок сказал, что не спешит домой и хочет, чтобы я хоть немного оправилась от потрясения, прежде чем он повезет меня в Пендоррик-холл.

— Мы останемся здесь до конца медового месяца, дорогая, — заявил он мне.

В ответ я пробормотала что-то невнятное, так как по-прежнему не могла отделаться от своих тягостных раздумий. Особенно часто я почему-то вспоминала ту ночь, когда застала отца сидящим в студии. О чем же он все-таки думал в те минуты?..

Снова и снова я корила себя за то, что была так невнимательна к отцу. Ведь я чувствовала, что с ним что-то неладно. Я должна была тогда все выяснить. Я не раз возвращалась к этой теме в разговорах с Роком.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Думаю, отец был болен. Может, поэтому у него и свело ноги. Рок, скажи мне, что случилось в тот день на пляже? Как ты считаешь, он действительно себя плохо чувствовал тогда?

— Не думаю, он выглядел как обычно.

— Если бы ты только остался тогда с ним! Если бы ты был с ним!..