Последний Мир (СИ)

— Срочно уменьшай площадь защитного поля и вместо лезвия под ногами создай клинки у меня на руках! — приказал я. А чуть подумав, решил ещё повысить эффективность затеи: — Убрать защитное поле с тела. Максимум энергии в клинки!

Меньше размер защиты — больше концентрация и слабее расход энергии. Надеюсь, привычные мне законы физики действуют и на магию. Я же сквозь полузакрытые веки стал вглядываться в сердце.

— Даже не вздумай! — поняв мои намерения, тут же вскинулась Ирис.

Однако что-то не позволяло ей ослушаться прямого приказа, ну либо она просто действительно не видела другого выхода в сложившейся ситуации. И я тут же почувствовал, как меня омыло что-то тёплое и густое. Но главное — жгучее.

Голову так же захлестнуло, но я успел после выдачи распоряжений глотнуть воздуха. Спортсменом я никогда не мог себя назвать, тем не менее запаса кислорода мне хватит дольше, чем осталось жить защитному полю, так что рискнуть стоило.

Правда, в плане возникли сильные сомнения практически сразу. Жгучая жидкость, что окружала меня, с каждой секундой становилась всё более едкой.

Поджилки тряслись то ли от страха или решимости, то ли уже от боли, но я не мог остановиться.

Всё это не отвлекло меня от рывка. И несмотря на то, что кровь замедляла движения, тем не менее сфокусированное в клинки защитное поле ударило чётко и стремительно, в сердце. Раз. Другой!

Сердце монстра забилось сильнее, пытаясь компенсировать потерю крови из многочисленных дыр. Я почувствовал тряску, но, не останавливаясь, нанес ещё удар. И ещё один.

До тех пор, пока цель не начала быстро тускнеть. Именно это мне и нужно! Если энергия сердца разрушает барьер, то требуется убрать опасное излучение.

Жгучая боль всё сильнее омывала меня, а я почувствовал, как моя собственная кровь начала сочиться из пор. Сознание при этом стало постепенно затуманиваться.

И стоило мне понять, что дело сделано, как я размашистыми гребками устремился наверх — к той самой прорехе, через которую сюда и провалился. Несмотря на затухание сердца, в море алой крови на фоне ярких стенок мяса, чётко виднелся чёрный разрыв.

И я в него буквально влез.

Благо, что Ирис без моего приказа, который я был не в состоянии отдать, ибо сразу бы захлебнулся, вернула часть барьера, тем самым защитив мне глаза. Без этого, думаю, шансы выбраться банально бы исчезли.

Лёгкие уже начинали гореть от нехватки воздуха. Но я знал, что даже так у меня есть ещё секунд тридцать. Но хуже всего было другое: защитное поле разрушилось полностью. Похоже, прямой контакт с сердцем твари не пошёл на пользу барьеру, и энергии после атаки оставалось лишь на несколько секунд. Однако это было не так принципиально — я двигался по ранее проложенному маршруту. И пелена боли, что застилала мне глаза красными кругами, не могла меня остановить.

Я хватался за всё, что только мог, и тянул себя. Рывок за рывком. Это было несложно: всё было смазано кровью, да и напор алой жидкости от разорванного сердца подталкивал меня.

А всё вокруг содрогалось от судорог, словно во время землетрясения. Плоть, окружающая меня, дёргалась и пыталась сдавить, впрочем я уже почти не чувствовал тела, болело абсолютно всё.

Тем не менее это было противно! До жути. До зубовного скрежета. Однако концентрироваться на этом чувстве я себе не позволял. Не знаю, как я пришёл к подобному выводу, но знал, стоит сейчас начать жалеть себя или чего-то бояться, как тут же погибну.

А затем моя голова на очередном рывке оказалась в пустом пространстве. В пространстве с воздухом.

И я отчаянно вздохнул.

Тут же чуть не добавив к окружающей меня вони и слизи содержимое желудка. Всё же в глотке твари пахло просто отвратительно.

Но меня это не остановило. Меня ничего уже больше не могло остановить. И уж тем более какой-то там монстр, который уже минуту лишь судорожно дёргался на месте, медленно испуская дух.

— Доволен собой? — голос прозвучал от маленького, едва заметного светлячка, которого периодически закрывали от меня красные круги. Жаль, глаза всё же пострадали.

Мелкий жук засел в складках гортани на омерзительной то ли сопле, то ли слюне и смотрел на меня. Отвечать я не стал. Даже в таком тусклом свете я сумел понять, куда мне двигаться, чтобы выбраться к голове твари. И я пополз.

А жук летел чуть впереди и продолжал:

— Убил несчастную животинку и радуешься. А о последствиях ты подумал?

— Я выживу, — буркнул я, уже прикидывая, чем буду раскрывать челюсти твари, если они сжаты. При этом я весь дрожал, только не понимая — от боли, от страха или от омерзения?

— Выживешь? — в речи Ирис я почувствовал насмешку. — Ты в этом так уверен?

Я почувствовал подвох и повернулся к спутнице. Тут по телу рептилии, внутри которой я находился, прошла очередная особенно сильная судорога, и меня, согласно рвотному рефлексу, выкинуло в пасть. Вот только мне было не до того: вместе с последней судорогой я ощутил, как всё моё тело, и без того горящее от боли, стало ею словно бы пропитываться. Я даже перестал чувствовать мышцы и без сил рухнул. А боль проникала всё глубже. В органы. В кости.

И с каждой секундой жжение становилось всё сильнее. А вместе с ним боль превращалась в агонию.

— Что со мной? — только и успел я обернуться к Ирис.

— Плата за глупость… Но если хочешь выжить, то дай мне высшую форму доступа!

Как же больно. Я уже почти не мог дышать. А потому слова спутника доносились до меня, словно из бесконечной дали. И я до сих пор держался лишь из чистой вредности.

— Форма доступа? Какая… — я закашлялся. Язык заплетался. Я понимал, что спрашиваю не о том. И на последнем усилии выдохнул: — Я тебе доверюсь. Даю доступ…

— Высшую форму давай, остолоп!

Ответ я услышал, уже проваливаясь в беспамятство, прямо на языке монстра. А в затухающем сознании огненными буквами зажигались слова.

Уровень повышен

Уровень повышен

Уровень повышен…

* * *

Ирис за долгую жизнь попадались разные существа. От полудиких племён, впервые попавших в Последний Мир, до сверхтехнологичных сущностей, развитых настолько, что готовы были уйти на новый виток существования.

Ей нравилось путешествовать и изучать новое. И этот интерес не утих даже после того, как её пленили и заточили в артефакт, подчинив воле других. То, что одним казалось властью и контролем, существу, состоящему из чистой информации и энергии, представлялось не более чем занимательной формой взаимодействия. Сложно пленить того, для кого не существует концепции плена — она для неё слишком развита.

Ирис всегда с любопытством наблюдала за своими «хозяевами» — всё же они могли попасть в те места и те ситуации, о которых сама Ирис при всем желании и практически бесконечной жизни даже помыслить не могла.

Она даже начала понимать своих «хозяев». С некоторыми из них было приятно общаться. Пример того — Эдриан. С ним у Ирис сформировались сложные отношения. Случалось много разногласий, но и много общих побед. Своя история. И искренняя дружба.

Ирис уважала человека, что вопреки самой судьбе вырвал жизнь и силу у мироздания. Но то, что под конец натворил этот выживший из ума старикашка, было за гранью добра и зла.

— И что мне с тобой делать?

Маленький светлячок наматывал круги над бесчувственным телом молодого и совершенно голого парня, лежащего на языке огромного монстра. Монстр был мёртв. Да и сам парень хоть и оставался жив, но по всем прикидкам скоро должен присоединиться к поверженной рептилии.

— Вот ведь подстава! Это же нужно быть настолько эпичным неудачником, чтобы самоубиться таким образом, ещё толком не попав в Последний мир!

Несмотря на все причитания, Ирис думала совершенно спокойно и чётко, словно компьютеры технологических рас. Ей просто нравилось изображать эмоции. Это было приятно. Но вот логичность действий при этом ничуть не страдала.

И логика подсказывала, что доверить всё естественному ходу вещей станет наиболее разумным. В этом случае мальчишка умрёт. Во сне, даже без особой боли. А артефакт, к которому привязана Ирис, окажется разрушен. И тогда она станет свободна.

Вот только нужна ли Ирис эта свобода?

Свобода — это возможности и недостатки. Плен — это возможности и недостатки. И для Ирис единственным мерилом являлось: насколько больше информации она получит в первом и во втором случае?

Данных для анализа катастрофически не хватало. Но был один момент: то, что убивало парня сейчас, а именно переизбыток опыта — такая смерть для новичка в Последнем мире статистически близка к нулю.

Если такое событие с ним произошло в самом начале, то в дальнейшем вероятность чего-то невероятного крайне высока. И хотя это выглядело, как полный бред со стороны статистики и логики, но Ирис давно жила среди разумных рас, чтобы не всё мерить логикой.

Кроме того, Ирис волновала возможность обойти последний приказ Эдриана.

Приказ о передаче Ирис пареньку, со всеми правами и необходимостью подчинения, был прописан жёстко. Дедушка позаботился о внуке. Он знал о своеволии Ирис и установил много запретов. При этом поставил во главе угла приказ — сохранить жизнь наследнику.

Но именно эта строгость приказов и ограничения в данном случае могли убить юного Дэниеля, ведь тот хоть и дал доступ, но отнюдь не полный.

А значит, Ирис могла действовать лишь ограниченно.

— У тебя передо мной будет просто эпичный долг, мальчишка! — прошептал жучок, садясь на грудь парня, которая уже практически пылала. — Да и у твоего деда тоже!

Ирис достаточно давно в Последнем мире, чтобы знать некоторые лазейки в Системе. И если их использовать, быть может, попавшейся ей на сей раз мальчишка станет тем, ради чего когда-то Ирис и отправилась в своё бесконечное путешествие?

Парня ведь можно и подтолкнуть на путь статистически невероятного?

Глава 3

Пробуждение выдалось не из приятных, но факт самого пробуждения радовал. Ведь я сделал первый шаг на пути к тому, чтобы выжить в этом мире.

Думаю, так можно назвать то, что я способен дышать после того, как меня совсем недавно проглотила гигантская рептилия.

Подобные дурацкие мысли крутились в голове всё то время, что я пытался не вырубиться от ноющей слабости во всём теле и всё же привести себя в порядок. Для начала решил хотя бы постараться вернуть зрение.

Пока сдирал с лица кровавую корку, удивился тому, что боль не усилилась, ведь отчётливо помню, как весь искупался в едкой крови монстра. Такое очень сложно забыть. А значит, у меня сейчас всё тело должно представлять собой сплошную открытую рану.

Однако когда смог освободить глаза из плена засохшей крови и наконец-то себя осмотреть, то не обнаружил ничего из тех ужасов, какие уже успел себе напридумывать. Кожа оказалась цела, если не считать того, что я весь был в крови, и мне срочно требовалось помыться.

Следом я переключил внимание на то, что меня окружает. А когда осознал, что нахожусь в склизком нечто, состоящем из слюны и крови монстра, неожиданно ко мне вернулось обоняние.

Не могу передать, каких усилий мне стоило, но я смог сохранить содержимое желудка в целости. Ну, по крайней мере, ту часть, что, возможно, там ещё осталась. При этом я чуть ли не вприпрыжку покинул пасть твари, при каждом шаге проваливаясь по щиколотку в отвратительное месиво.

Мне даже удалось проскочить через её зубы, ничего себе не повредив. А зубы были, между прочим, чуть ли не в половину меня. По спине пробежало стадо мурашек от осознания, на сколь тонкой грани от смерти я находился.

Отойдя на несколько метров от, мягко говоря, неприятно пахнущей туши, я, облокотившись о колени, решил передохнуть. От небольшого забега меня хоть и не стало пронзать раскалёнными спицами, но тянуло, кажется, каждую мышцу.

— Как себя чувствуешь, герой?

Звук чужого голоса буквально оглушил. Помотав головой, я повернулся вправо, туда, где материализовалась Ирис. На этот раз она снова выглядела как милая, упитанная тушка с лапками. Но настроения рассматривать её, а тем более любоваться, не было.

— Не надо так кричать, я тебя прекрасно слышу.

Пока говорил, обнаружил другую странность: её я слышал, а вот себя — нет. Вспомнив о том, чем я совсем недавно планировал заняться в первую очередь, я продолжил очищать голову, сосредоточившись на ушах.

Ирис неожиданно не стала прерывать моё занятие комментариями, а культурно ждала, пока я закончу.

В процессе сдирания с себя слипшейся массы, состоящей в основном из крови, во всяком случае в это хотелось верить, я обнаружил полное отсутствие волос на теле. Похоже, воспоминания меня не обманывают, и кровь рептилии всё же разъедала меня.

Тогда куда делись ожоги?

Стоило лишь перевести взгляд на Ирис, как она заговорила, благо в этот раз её голос не казался мне громоподобным из-за того, что окружающие звуки вернулись.

— Чувствуешь ты себя неплохо. По крайне мере, прямо сейчас богам отдавать душу не собираешься. Может, всё же поблагодаришь?

Я никак не мог понять: издевается она или говорит серьёзно.

— Благодарить?

— Ну, если бы я не подсказала тебе предоставить мне доступ, благодаря чему я смогла распределить твои характеристики и опыт, то думаю, шансы на твоё пробуждение не просто стремились бы к нулю, а были бы отрицательными.

Судя по её мордочке, на этом она не собиралась останавливаться и планировала сказать мне что-то ещё, но я понял, что внимательно слушать сейчас кого-либо было выше моих сил.

— Так, стоп!

Ирис слегка наклонила голову набок, а в её взгляде так и сквозило то ли любопытство, то ли недоумение. Впрочем, в этот момент мне было неважно, что обо мне думает искин, ведь с каждой секундой я всё больше ощущал необходимость избавиться от налипшей на всём теле грязи.

Осмотревшись, я не обнаружил прямой опасности, но и искомого не нашёл.

Правда, не заметить то, что мир вокруг изменился, было невозможно, даже несмотря на все отвлекающие факторы. Сложно игнорировать деревья с алой листвой, да и грибы, которые тебе по пояс, тоже бросаются в глаза.

Чуть меньше душевного трепета вызывали заросли хвощей и папоротника, что плотным ковром укрывали землю почти до колена. А ещё дикая влажность, что особенно убивала: пот не мог просочиться сквозь кровавый кокон на коже и разъедал меня живьём.

Переведя взгляд на смотрящего теперь на меня с явным укором зверька, я спросил:

— Тут есть поблизости водоём?

— Такой, чтобы в нём обитали точно такие же милые зверушки?

Вопрос она сопроводила жестом, указывая лапкой на тушу монстра, лежащую за моей спиной.

Внутри меня колыхнулось раздражение, но я справился с ним. Во-первых, бессмысленно с ней спорить, лишь время терять. Я знал этот тип поведения — у деда был точно такой же. И теперь я понимал, где он нахватался. Или, может, это он её так запрограммировал? Ну, а во-вторых, мы всё же вместе сражались, и она исполняла мои приказы.

Так что, взяв себя в руки, я пояснил спутнице свою позицию.

— Ирис, пойми, сейчас я не могу нормально соображать, у меня зудит ВСЁ тело. Чешется в буквальном смысле всё. Мне нужно смыть с себя эту грязь. После этого обещаю, я подробно тебя выслушаю и даже разберусь, что за характеристики и опыт ты упоминала.

Сначала на её мордочке появилось задумчивое выражение, потом оно сменилось на слегка озорное. Правда, отслеживал я это лишь краем глаза, больше уделяя внимание себе, в попытке уменьшить нарастающий дискомфорт.

— Так и быть, помогу. Но запомни, я не умею сканировать местность, и пока моё вместилище находится в тебе, вижу мир точно так же, как и ты, за исключением некоторых проявлений энергии Последнего Мира, — слегка задрав голову вверх, она продолжила: — Правда, подмечаю я намного больше. Даже мимолётного взгляда мне хватило, чтобы понять — монстр погиб рядом с водоёмом.

Я стрельнул в неё таким взглядом, что Ирис не выдержала и, вздохнув, произнесла:

— Обойди тушу и там найдёшь озеро, — она не договорила, а я уже поковылял в указанном направлении, стараясь на ходу ни во что не вляпаться, правда, продолжая прислушиваться к её речи. — Но не заходи в воду, это может быть опасно. Ищи либо ручей, либо что-то вроде запруды.