Кис на молодежном сленге — kill yourself, убей себя.
«Ауф, а я завидую Олегу этому. Тоже нырнул бы в игру с концами, если бы мог. Не того, дурак, пожелал в Одарение. Теперь каждый день об этом думаю на случай Повтора».
Из тысяч пропавших в день Одарения многие потом нашлись: кто-то мертвым, а кто-то живым и здоровым, но чуть ли не на другом конце света. Бывает, что людям хочется оказаться где угодно, только бы подальше от этого всего. Однако несколько сотен человек только в нашем миллионнике до сих пор числятся пропавшими без вести. Мой брат среди них.
Да, я знаю — Олег ушел от нас неведомо куда, потому что сам этого хотел. Но Одарение — штука жестокая. Каждый получил не то, чего хотел всем своим существом, не то, что по-настоящему нужно ему, а только то, к чему стремился в одни конкретные календарные сутки. Вы каждый день хотите того, чего и на самом деле?
Да, я знаю — люди во всем мире провели уже тысячи разного рода исследований и экспериментов, и никому не удалось доказать, что действие Дара каким-то образом можно отменить.
Но это не значит, что я откажусь от поисков заблудившегося младшего брата.
Появляется новый ответ:
«Ну чего вы на человека агритесь? Он брата своего ищет. Вот если бы я в игру с концами ушла, ни одна сука даже не заметила бы. Сорян, чувак, не встречала я брательника твоего. Но я запомнила, если что, маякну».
Мать и сестра говорят, что это не моя вина. Но каждый день, когда есть хоть какой-то интернет, я захожу по очереди во все чаты игр, установленных на компе Олега, и ищу его следы.
Жду еще десять минут — ответов больше нет. Запускаю следующую игру…
Глава 2
Всем продуктивного дня!
Наконец-то клиент! Первый за вот уже почти неделю.
— Проходите, садитесь! — пытаюсь пригасить радость на своей роже, не хватало еще, чтобы посетитель догадался, как мы тут не востребованы рынком. — Я — Александр Егоров, а как обращаться к вам?
Пузатый мужичок еще несколько секунд топчется в дверях, потом неуверенно входит, зачем-то оглянувшись. Присаживается на край стула, не опираясь на спинку.
— Ну, Коля я, — буркает он. — Эта, Николай, значит. Можно без фамилии же?
— Пожалуйста! Все, что вы расскажете в этом кабинете, останется строго конфиденциальным. То есть между нами. Расскажите, что вы потеряли?
— Что потерял? Да здоровье последнее я уже потерял к чертям собачьим! Прям уже ночью просыпаюсь и не могу уснуть, пока покурить не выйду! Достало!
— Уточните, пожалуйста, в чем ваш запрос к нашему агентству, — осторожно говорю я.
— Ну эта, пацан один со склада у вас же был! Говорит, не тянет теперь, будто не курил сроду! Ну вот и я…
— А-а, это вы офисом ошиблись, — не особо стараюсь скрыть разочарование в голосе. — У нас поисковое агентство, а вам нужна третья дверь налево, к Генке-Паровозу… то есть Геннадию… отчества не помню, но на двери у него вывеска «Жизнь без курения».
— Спасибо! Побег, извиняйте!
— Ничего страшного! Удачи вам с бросанием курить!
Тоскливо смотрю, как за мужиком закрывается дверь. С каплей злорадства думаю, что без записи он к Генке не попадет.
Генка-Паровоз вытащил не самый редкий, но довольно удачный Дар. Куривший тридцать лет без продыху, семнадцатого декабря он только о том и мечтал, чтобы избавиться от злосчастной привычки… вернее сказать, зависимости. И ровно в 16:00 его тягу к табаку как отрезало; с этого момента он даже на спор затянуться не мог — воротило. Более того, он получил способность пару раз в сутки проворачивать ту же штуку для других курильщиков.
Теперь Генка работает дважды в день по полчаса, а денег поднимает больше, чем за месяц на родном подшипниковом заводе. Хотя прием только по записи у строгой секретарши, под дверью его офиса каждый день толкутся несчастные курильщики в надежде, что им повезет и записавшийся не явится. Лист ожидания забит на недели вперед.
Напоминаю себе, что завидовать дурно.
Пытаюсь сосредоточиться на настройке рекламных кампаний в интернете, но с самого утра потоком идут телефонные звонки. Принимаю их сам — в отличие от Генки, на зарплату для секретаря я пока не заработал, а пропустить возможного клиента не могу себе позволить. Однако вместо того, чтоб хотя бы поинтересоваться моими услугами, разные люди пытаются навязать мне свои: от поставок канцелярки до бизнес-прогнозов гадалки с сертифицированным — и когда успели только? — Даром.
Если так дела пойдут и дальше — и расхлябанный Виталик, и добросовестная Ксюша могут начать подыскивать другую работу…
Очередной звонок застает меня на полпути к двери — я уже собрался домой. Люто хочется есть: вроде ничего толкового за день не сделал, а даже пообедать не успел. Автоопределитель подсвечивает контору по торговле мебелью, и я чуть было не сбрасываю звонок, но напоминаю себе, что в моем положении надо цепляться за все варианты. Бодро говорю:
— «Потеряли? Найдем!», меня зовут Александр, я вас слушаю!
В трубке что-то шелестит, потом раздается нервное покашливание.
— Вас не слышно, — сообщаю я.
— Алло, а вы… правда можете найти потерянную вещь? — нервный мужской голос. — И как быстро? Сегодня успеете?
— Если вы в городе, то выезд экспертов в течение часа.
Надеюсь, мои внештатники смогут так оперативно подорваться. Вообще-то я должен предупреждать их минимум за день, но авось они войдут в положение. Деньги им нужны даже больше, чем мне.
— Уфф, успокоили, — напряжение в голосе клиента, однако, не спадает. — Жду тогда. Мы в бизнес-центре на Гагарина.
— А что у вас пропало и, по вашим предположениям, где?
Клиент снова переходит на свистящий шепот:
— Печать потерялась у нас. Надеемся, где-то в офисе, потому что, если ее украли… капец тогда.
Едва удерживаюсь от того, чтобы присвистнуть. Как ипэшнику, мне печать не положена, но я представляю, каких дел можно наворотить с чужой печатью. Вывести все средства с банковского счета — это еще самое невинное.
— В полицию сообщили?
— Да тут такое дело, понимаете… специфика бизнеса… в общем, лучше бы без полиции.
Ясно-понятно, схематозят. Что же, я не сторож клиенту своему. И не судья. Мое дело — найти потерянное.
— Выезжаю.
Заводя свой фордик, набираю Ксению.
— Не-ет, сегодня никак, — расстроенно тянет она. — Детей оставить не с кем. Муж предупредил, до полуночи будет работать. Вот завтра могу хоть к семи утра подъехать.
Почтенный отец семейства, значит, задерживается на работе до полуночи… И ведь не опер какой-нибудь — обычный бухгалтер. Никогда-то женщины не замечают очевидного. Впрочем, не мое это дело. Звоню Витале.
— Базара нет, — радостно отвечает он на мой вопрос. — Гагарина… мне минут сорок дотуда. Я, правда, пивко пропустить успел… ну, может, два… имею право, время-то нерабочее. Но приеду, базара нет! Дар, как говорится, не пропьешь!
Да уж, пьяный сотрудник на выезде — самое то, что нужно для репутации моего начинающегося бизнеса. Но выбирать не приходится. Клиент нервничает, да и пропажа печати — серьезное дело…
Жду Виталика возле входа в роскошный, хотя и несколько морально устаревший бизнес-центр. Капиталистический романтизм, или капром — вот как называется этот стиль. Отчаянный гламур нулевых сейчас воспринимается как что-то натужное. Впрочем, не мне пальцы гнуть, наше-то здание — кое-как отремонтированное бывшее заводоуправление. Навстречу мне идет жидкий поток припозднившегося офисного планктона.
Виталик на ногах стоит уверенно, хотя язык слегка заплетается. От лучшего моего поисковика подозрительно несет мятной жвачкой. Он зыркает на меня настороженно — опасается нагоняя. Ободряюще хлопаю его по плечу. Для экстренного вызова — сойдет, тем более что переговоры я возьму на себя.
Клиент — его зовут Игорь, фамилию он не назвал — встречает нас за пропускными турникетами, протягивая две карточки с надписью «посетитель». Это высокий сутуловатый мужчина лет тридцати с зачесанными на лысину жидкими волосами. Одет он в кэжуал — пиджак и брюки; костюмы с галстуками здесь носит только охрана. Пиджак, вроде, недешевый, но худые мосластые руки нелепо торчат из рукавов. Рукопожатие слабое, ладони влажные.
Полушепотом Игорь просит нас подождать с обсуждением до его кабинета. Хотя я бы и сам, наверно, догадался, что о таком чувствительном деле не стоит орать в общих коридорах и лифте.
Кабинет на четвертом этаже перевернут вверх дном — видно, что там отчаянно ищут потерянное. Мебель отодвинута от стен, ящики распахнуты, пол завален папками и хламом забытого назначения, который обыкновенно скапливается в недрах офисных шкафов. Растрепанная рыженькая девушка сидит на полу и перебирает стопки бумаги в прозрачных файлах. Глупо, печать никак не может затесаться между документами.
— Это Ирина, второй менеджер по закупкам, — представляет ее Игорь. — Ирочка, покажи последние договоры.
Ирина шмыгает носом, роется в не до конца разоренном ящике и протягивает документ. Виталя с минуту сосредоточенно пырится на печать, потом лыбится во весь рот:
— Оттиск свежий, что надо! Не вешай нос, чикуля. Если здесь твоя приблуда, мигом унюхаю.
Ирина слабо улыбается, не обижаясь на чикулю. Выходим в коридор, чтобы не мешать нашему серьезному профессионалу. Протягиваю Игорю стандартный договор, но он качает головой:
— А можем… так, без оформления? Расценки ваши я видел, заплачу вдвое, только наликом. И за отрицательный результат тоже. Не хотелось бы, чтобы следы остались…
Пожимаю плечами. Предпочитаю платить налоги и спать спокойно, но раз в жизни можно и наликом, я не брезгливый. И, похоже, в эту грязноватую корпоративную кухню лучше не лезть без крайней необходимости.
Четверть часа каждый смотрит в свой телефон; ни у кого нет настроения для светской беседы. Когда выходит Виталя, все взгляды устремляются на него. Он глупо ухмыляется и разводит руками:
— Сорян, чуваки, пусто. Нету вашей печати в этом офисе. Ее еще куда могли отнести?
Губы Игоря беззвучно произносят слова, от которых редкий русский человек способен воздержаться в минуты отчаяния.
— В том-то все и дело, что никто никуда не мог отнести печать, — Игорь и так сутулый, а сейчас и вовсе смахивает на горбуна. — Утром я сам с ней работал. А потом никто, кроме Ирины и меня, в кабинет не входил. Вот камера в коридоре, я весь день отсмотрел… Это капец какой-то, мне никак нельзя сейчас терять работу, нельзя, и так уже пени по ипотеке капают… Вы еще что-нибудь можете сделать? Может, у вас… другие сотрудники есть?
— Ну раз я рылом не вышел, пойду тогда? — через губу спрашивает Виталя.
Недоверие заказчика обижает его, хоть он и старается не подавать виду. Однако наш гопник чувствительнее, чем хочет показать.
— Раз искать больше негде, иди, — разрешаю я.
— Океюшки. А где у вас можно посса… ну, туалет, в смысле?
— Прямо и налево, — механически отвечает Ирина. Она выглядит такой же потерянной, как ее босс.
Возвращаемся в разоренный, как после монголо-татарского набега, кабинет. Решительно сажусь в навороченное кресло — наверно, самого Игоря — и заявляю:
— Простой метод не сработал, но есть и другие. Если вы хотите, чтобы мы продолжили поиски, вам придется ввести меня в курс дела. Полностью. Какую должность вы занимаете, есть ли у вас недоброжелатели, что можно сделать с помощью этой печати.
Игорь несколько секунд жует губу, потом тяжко вздыхает и начинает рассказывать. Он помогает себе жестами — видимо, какие-то вещи ему не хочется озвучивать прямо. Понимаю с пятого на десятое — у продажников свой профессиональный сленг, прямо как у нас в айти. Но суть ясна.
Оказывается, Игорь — не хрен с горы, а целый генеральный директор того самого юрлица, печать которого утеряна; правда, это фирма-прокладка с всего двумя работниками — Ириной и самим Игорем. Она закупает за копейки дешевую мебель, собранную из гнилых материалов рабочими-нелегалами, потом номинально продает прикормленной шараге в Италии, после чего уже компания поставляет ее на рынок как итальянскую; физически товар не покидает склада на выселках, оттуда и поступает в брендовые магазины.
Несколько месяцев назад в руководстве холдинга, как и много где, произошли изменения. Директором по закупкам стал недавний рядовой менеджер, получивший Дар к увеличению прибыли. Не то чтобы к суммам на корпоративных счетах нолики добавлялись волшебным образом, но среди всех возможных схем он видел именно ту, которая максимизирует прибыль, причем, что называется, почти легальными путями… Этот деятель всегда отличался мерзким характером и успел до Одарения разосраться с половиной команды, а теперь получил возможность вволю оттоптаться на былых недругах.
— Этот ваш босс, он мог как-то использовать вашу печать для увеличения прибыли? Своей личной, возможно?
— Множеством способов, — кисло отвечает Игорь. — Наши поставщики — люди мутные. Постоянно предлагают схематозы, от которых я отказываюсь.
— Почему отказываетесь?
— Да как-то в тюрьму неохота.
— Может, все-таки заявить в полицию, что печать украдена?
— Тогда придется показать последние договоры, скрепленные ею. А там чувствительная информация… лучше бы официальным органам о ней не напоминать лишний раз.
Задумчиво перевожу взгляд с понурого Игоря на нервно наматывающую на палец прядь рыжих волос Ирину. После исчезновения печати в кабинет никто, кроме этих двоих, не входил. Но вряд ли мы тут будем торчать еще три часа, так что вопрос «скажи как есть» я могу задать только одному из них. Игорь скрывает что-то? Да наверняка. Но вряд ли он сам украл свою печать, иначе зачем вызывать поисковиков втайне ото всех? Остается Ирина, которая за все это время сказала всего несколько фраз. Она ненамного моложе начальника, а даже должности зиц-председателя ей не досталось, остается девочкой на побегушках. Решила ускорить карьерный рост, подсидев Игоря?
Прошу:
— Ирина, будьте добры, покажите мне, где тут можно выпить воды.
Девушка кивает и жестом зовет меня за собой в недра корпоративных коридоров. Какое же тут все скучное, безликое… Наш простецкий офис гораздо душевнее оформлен, с зеленью.
На крохотной стерильной кухне Ирина наливает в пластиковый стаканчик воду из кулера. Спрашиваю особенным способом:
— Скажите как есть, что вы знаете о том, где или у кого сейчас находится печать?
Попытка всего одна, и с формулировкой вопроса надо быть предельно аккуратным.
— Ничего об этом не знаю, — ровно, без эмоций отвечает Ирина.
Выходит, зря я с ней так. Насколько удалось выяснить, мой Дар безвреден, но, как ни крути, это насилие над волей человека. Впрочем, я веду расследование в интересах самой Ирины. И теперь у нас одним подозреваемым меньше. Значит, все-таки Игорь нахимичил что-то… или действительно печать потерялась в захламленном кабинете, а пьяненький Виталик сработал халтурно и не нашел ее. Больше вариантов нет, или я их не вижу.
— Спасибо за воду, Ирина. Завтра я приеду с другой нашей сотрудницей, и мы продолжим поиски. В восемь утра нормально?
Девушка неуверенно кивает и провожает меня к выходу.
— Да вот же она, ваша печать!
Торжествующая Ксюша держит на раскрытой ладони овальный пластиковый корпус, ставший причиной стольких волнений. Моей сотруднице понадобилось около двух минут, чтобы вытащить пропажу из дальнего угла нижнего ящика стола.
— Быть не может… Как так-то… — растерянно выдыхает Ирина. — Я вчера там искала, несколько раз все ящики перерыла!
— Значит, этот пропустила, перенервничала, — неуверенно говорит Игорь и забирает у Ксюши печать.
Обращаюсь к сотруднице:
— Спасибо огромное. Ты можешь ехать.
Поделиться книгой: