— Мы не знаем. Все это покрыто мраком. Мой отец Фредерик успешно занимался производством карт и оттисков. Он преуспел. Приобрел этот дом. Я здесь и родилась. А потом, когда вышла замуж за Джозефа Биллингтона, он переехал сюда, я унаследовала дом, бизнес и все остальное после смерти отца. С тех пор мы и стали Биллингтонами.

— Все это так необычно, — заметила я, — Я просто потрясена. — Думается, если бы мы могли проследить нашу историю глубже, то узнали бы, каким образом наши семьи связаны друг с другом. Подумайте, какое население было в старые времена, и каково оно сейчас. Наверное, у всех нас есть родственники, о которых мы даже не слышали. Стало быть, вы слышали о моем отце, в вашей семье о нем говорили?

— Д-да… Я знала, что этот брак состоялся, и Фредерик Гилмур некоторое время хил в нашем доме в поместье. Не знаю, что произошло потом, куда он отправился и осталась ли жить в доме его мать. Ничего не знаю… кроме того, что он жил в нашем доме.

— Что ж, видимо, тут существовала какая-то семейная связь. Смотрите. Видите, я вышила здесь его имя. А вот Лоис… Но я ничего не знаю о ее первом муже — отце моего отца. Я не стала вставлять второй брак, поскольку там, видимо, потомства не было. А вот я — отпрыск Фредерика и Энн Грей, моей матери. Затем я вышла замуж за Джозефа Биллингтона, это и было настоящим началом.

Я смотрела на изящные стежки, и все это время слова из дневника эхом отдавались в моих ушах и плясали перед глазами: «Ты пристроила сюда нашего ублюдка. Ловко сработано».

Я могла рассказать старой миссис Биллингтон, кем был ее дед. Однако она была так поглощена семейным древом, рассказывая мне разные истории, что даже не заметила, что я слушала ее невнимательно.

Выйдя от нее, я ушла в свою комнату. Я думала: стало быть, между нашими семьями существует связь. Прапрабабка Реймонда была женой одного из Мэллори. Я не хотела говорить об этом. Как я могла, не упомянув при этом дневника Энн Элис? Я не могла рассказать Реймонду об этом. Не могла объявить: «Твой прапрадед был преступником, убийцей, и твоя прапрабабка тоже.». Как я могла сделать такое заявление? О таких вещах лучше забыть. Если мы начнем копаться в прошлом наших предков, еще неизвестно, что мы там обнаружим. Ох, и правда, некоторые вещи лучше держать в тайне. Я никому не стала рассказывать об этом.

Мы должны были уехать через день. Миссис Биллингтон сказала, что последний вечер мы проведем в кругу семьи, без посторонних. Она чувствовала, что нам всем так было приятнее. Я знала, что все ждут объявления помолвки. В доме витал дух ожидания.

Реймонд и я отправились на обычную верховую прогулку. Он был несколько молчаливее обычного.

Мы остановились в таверне выпить, как обычно, сидра, и тут, в гостиной таверны Реймонд и сделал мне предложение.

Я взглянула на его доброе лицо напротив, и мне показалось, что за его спиной стоит какая-то тень. Я так ясно представляла себе Десмонда Фидерстоуна по дневнику Энн Элис, что в уме нарисовала очень четкий его портрет. И вот сейчас, в таверне, мне показалось, что над Реймондом нависла зловещая физиономия Десмонда Фидерстоуна.

Я испытала отвращение. Читая дневник Энн Элис, я вместе с ней пережила ту ночь. У меня было такое чувство, что я была рядом. Даже теперь, когда наступали сумерки, мне казалось, что я ощущала присутствие в нашем доме Десмонда Фидерстоуна, и менее отчетливо — Лоис Гилмур. А ведь в жилах Реймонда текла кровь этих двоих, он произошел от их рода.

Конечно, это было нелепостью. Неужели мы должны держать ответ за грехи наших предков? Как далеко может заглянуть человек? Однако я ничего не могла с собой поделать. Ощущение все равно присутствовало.

Возможно, я не испытывала бы таких чувств, будь я по-настоящему влюблена в Реймонда. Я бы посмеялась над этим и спросила себя: «Какая тут может быть связь между прошлым и настоящим? С какой стати человек должен отвечать за пороки других?» Я всегда считала несправедливым перекладывать грехи отцов на плечи детей.

А все же… из-за этого я не могла обещать Реймонду выйти за него замуж, во всяком случае, пока. Возможно, позже мой здравый смысл одержит верх, теперь я колебалась.

— В чем дело? — мягко спросил Реймонд.

— У меня нет уверенности, — отозвалась я. — Брак — это такое серьезное мероприятие. Это ведь на всю жизнь. А у меня такое ощущение, что мы еще очень мало знаем друг друга.

— А ты не думаешь, что мы уже знаем все, что нужно? Мы ведь счастливы вместе, правда? И наши семьи относятся друг к другу с симпатией.

— Это верно, — согласилась я. — Но ведь есть еще нечто большее.

— Ты хочешь сказать, что не любишь меня.

— Як тебе очень привязана. Мне очень приятно быть с тобой рядом. И здесь мне все показалось таким… успокаивающим и вдохновляющим, и все же я не уверена.

— Я слишком тороплю тебя.

— Возможно.

— Тебе надо время, чтобы все обдумать.

— Да, по-моему, этого я и хочу. Реймонд ласково улыбнулся.

— Я понимаю. Мы будем часто встречаться. Я буду приезжать к тебе, а ты будешь приезжать сюда. У тебя ведь просто такое ощущение, что тебе нужно время.

Но здесь дело было не только в это/м. Если бы Реймонд сделал мне предложение несколько дней назад, скорее всего я бы приняла его. Меня поколебало открытие, сделанное в комнате его бабки. Мне хотелось все объяснить Реймонду. Однако я не могла рассказать ему историй Энн Элис, и даже расскажи я об этом, было бы нелогично позволить прошлому до такой степени портить настоящее.

Я сама не могла себя понять. Наверное, читая дневник, я отождествляла себя с Энн Элис, и не могла отделаться от мысли о том, что, каким бы приятным ни был сидящий напротив меня молодой человек, он был плодом связи между двумя убийцами.

Со временем я смогу пережить это. Мне не хотелось терять дружбу Реймонда. Мне было приятно его общество. С ним я провела самые счастливые часы, какие выпали со времени отъезда Филипа. Я поступала глупо, отворачиваясь от того, что могло стать большим счастьем.

Со временем я заставлю возобладать здравый смысл, но сейчас я просто не могла произнести ни слова.

В доме царило разочарование. Я ощущала его. И по этой причине была рада, что на следующий день нам предстояло уехать отсюда.

После того, как мы отправились на покой, в мою комнату зашла Бабуля М.

Когда она вошла, я расчесывала волосы, перебирая в уме события минувшего дня. Я просто слышала болтовню за обедом, видела улыбки, ощущала, что от меня чего-то ждут.

Однако обед подошел к концу, объявления о помолвке не последовало — лишь разговор о нашем отъезде на следующий день. Кульминации не получилось.

Бабуля М уселась в кресло и, как обычно, приступила сразу к делу.

— Я думала, Реймонд сделает тебе предложение.

— Он его сделал.

— — И ты оказала!

— Ну, не совсем. Я просто не могла сказать «да». И не знаю, смогу ли когда-нибудь вообще.

— Моя дорогая девочка, ты, должно быть, сошла с ума. Я покачала головой.

— На самом деле я… попросила дать мне время,

— Время! Но ведь ты уже не ребенок.

— Дорогая Бабуля, я прекрасно отдаю себе отчет в том, что неминуемо старею.

— Не говори чепухи. Лучше расскажи мне, что случилось.

— Он сделал мне предложение, а я просто ответила, что не могу. Бабуля, я хочу рассказать вам кое-что. Дело в дневнике.

— Дневнике? Ты хочешь сказать, дневнике Энн Элис? — Да. Я сделала совершенно необыкновенное открытие. Бабушка рассказывала мне об их семье. Ее девичья фамилия Гилмур, и она вышла замуж за одного из Биллингтонов. Так и поменялось семейное имя.

— Мисс Гилмур!

— Вы же помните Лоис Гилмур из дневника. Так вот, она была бабкой бабушки Реймонда. А отцом бабушки был Фредди — тот мальчик, которого Лоис Гилмур привезла в поместье.

— Поверить не могу.

— Сначала мне это показалось невероятным совпадением. Но если разобраться, можно сообразить, что так легко могло случиться. Фредди всегда интересовался картами Мзллори, правда? Энн Элис упоминала об этом. Должно быть, став взрослым, он начал заниматься этой профессией. Осмелюсь предположить, что его воспитывали вдали от семейства Мэллори. Я пришла вот к какому заключению. Чарлз Мэллори вернулся. В конце концов, он не утонул. По-видимому, он поселился в поместье и принял все дела. А что произошло с Лоис? Нам это неизвестно. Может быть, когда прибыл Чарлз, она уехала. Интересно, остался ли Фредди? Как бы то ни было, он стал картографом, что было естестве: но, поскольку в детстве он рос среди карт.

— Надо же, как мы встретились!

— Что ж, это тоже понятно. Если подумать, все произошло вполне естественным путем. Мы ведь заняты в одном деле. На конференции съезжаются люди со всей Англии. Полагаю, что на них присутствуют все ведущие картографы страны, даже зарубежные. Ничего особенно удивительного в том, что мы встретились, нет. И если разобраться, не такое уж это и совпадение.

— Да, — медленно отозвалась Бабуля. — Но ведь все это было так давно.

— Я знаю, но… У меня странное чувство насчет Энн Элис. И все время было… с тех пор, как я обнаружила ее могилу Понимаете, мне судьбой было предназначено найти ее. И я была первой, кто нашел дневник. Иногда у меня такое ощущение, что я — часть ее, что мы с ней — одно целое.

— Отродясь не слышала подобной чепухи, — заявила Бабуля. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду по поводу собраний карторграфов и того, что это естественно — посещая эти собрания, мы встречаемся с людьми своей профессии. Стало быть, ты считаешь, что Реймонд — потомок той самой Лоис Гилмур…

— В этом нет никаких сомнений. Все факты налицо. Семья, время, то, что Лоис Гилмур стала миссис Мэллори.

— А что ты сказала бабушке?

— Что наша фамилия — Мэллори, и Лоис Гилмур вторично вышла замуж за одного из наших предков. Я не стала говорить, что никакого первого мужа не было и что отец Фредди был убийцей.

— Ну, это не означает, что Реймонд — их плоть и кровь.

— Разумеется, нет. Но связь налицо, и Десмонд Фидерстоун — это чудовище — был его предком.

— Ты рассказывала о том, что написано в дневнике?

— Нет, конечно.

— И не надо. Осмелюсь предположить, если бы стали раскапывать историю семьи, то обнаружили бы и бандитов, и подлецов. Лучше о них вообще не знать. Этот Фидерстоун был в высшей степени отвратительным мужланом — разве что Энн Элис романтически преувеличивала. Откуда мы знаем, что она не придумала всю эту историю?

— Но она действительно умерла в ту ночь. И комнату замуровали. Я знаю, она писала правду. Она ведь записывала то, что видела и слышала. Это совершенно очевидно. И нелепо было бы предполагать, что она выдумывала.

— Ну, хорошо. Не приятно узнать, что твои прапрадед и прапрабабка были убийцами. Я никому не стану рассказывать о том, что мы прочитали в дневнике. К настоящему это не имеет никакого отношения.

— Я знаю, но никак не могу отделаться от мыслей об этом типе — Десмонде Фидерстоуне. Глядя на Реймонда, я вижу его. Поэтому-то я и не смогла сказать, что выйду замуж за Реймонда. Не могу забыть, что те двое были его прародителями.

Бабуля покачала головой.

— Это от потрясения, — сказала она. — Вот и все. Все произошло слишком неожиданно — такое открытие, ты оправишься от этого. Для всех нас это разочарование, однако, оттого, что мы немного подождем, вреда не будет. Со временем ты разберешься, что правильно, а что — нет.

Бабуля чмокнула меня в щеку.

— Я рада, что ты мне все рассказала. А теперь постарайся хорошенько выспаться. Нам утром рано выезжать.

Однако я не могла заснуть. Меня преследовали странные, дикие сны. Я была в той комнате… в комнате, простоявшей запертой почти сто лет. Дверь была заперта. В скважине торчал огромный ключ. Я слышала шаги на ступеньках. Кто-то пытался открыть дверь. Но та была заперта накрепко. Потом раздался громкий шум, и дверь распахнулась. В комнату входил мужчина. Это был Реймонд. Я радостно вскрикнула и протянула руки, но по мере того, как он подходил ко мне, лицо его менялось. Теперь это было лицо Десмонда Фидерстоуна. Я пронзительно закричала, когда он приблизился ко мне.

И от крика проснулась. Я смотрела в темноту. Если я выйду за него замуж, мне будут сниться вот такие сны. И я буду искать в своем муже злодея. Я боялась заснуть — а вдруг мне снова приснится этот сон. Однако, в конце концов, я задремала и, проснувшись, обнаружила в комнате горничную с горячей водой.

Пора было вставать. Каким другим все казалось при свете дня! Я вспомнила, где нахожусь, и о том, что мой счастливый визит подошел к концу. При этой мысли мне стало грустно. Все должно было быть совсем по-другому.

Мне будет очень не хватать Реймонда. Я поступила глупо, подумала я. Со временем мне все покажется в ином свете. И тогда все будет хорошо, и я навеки избавлюсь от нелепых фантазий.

АМСТЕРДАМ

Возвращение домой было печальным. От Филипа вестей не было. Дом казался очень притихшим. Бабуля М заметила:

— Это после дома, где большая семья и полно народу. Они очень счастливое семейство. Что-то все же есть в больших семьях. Мне бы хотелось, чтобы мы получили известия от Филипа и чтобы твой отец вернулся домой.

Я отправилась в свою комнату распаковывать вещи и, развешивая их, вспоминала, по каким случаям надевала к: за обедом, присоединяясь к беседе за столом.

Да, наш дом действительно казался слишком тихим, и мне хотелось вернуться назад, к Биллингтонам. Прежде я никогда не замечала, как тихо у нас в доме. Когда Филип был с нами, здесь было веселее. А теперь мы снова скучали по нему, остро ощущая пустоту от его отсутствия.

Мы снова вернулись к воспоминаниям о нем, каждый день ожидая вестей, а их все не было.

Мне хотелось, чтобы мы по-прежнему оставались у Биллингтонов. Я сделала глупость. Надо было мне согласится стать женой Реймонда. Наверное, я все-таки любила его, потому что очень по нему скучала. У них в доме ч перестала постоянно думать о Филипе и на некоторое время даже могла забывать о нем. А теперь тоска и тревоги вернулись.

Если бы я сказала Реймонду «да», я бы теперь уже Думала о предстоящей свадьбе. Мы с Бабулей уже строили бы волнующие планы.

Я жалела, что теперь все не так. Я была дурой.

Я отправилась в комнату Энн Элис и устроилась там.

— Если бы я не нашла твой дневник, все было бы по-другому, — сказала я Энн Элис так, словно она была рядом. У меня часто появлялось ощущение, что она в комнате. — Филип не загорелся бы мыслью отыскать этот остров. Он по-прежнему был бы с нами, а я готовилась бы к свадьбе с Реймовдом. Ты изменила всю мою жизнь, Энн Элис.

Какая тут стояла тишина. Ничего… только тихий стон ветра, шелестевшего листьями тиса, росшего прямо за окном. Мне казалось, в шуме ветра я различала голоса. Впрочем, в этой комнате у меня всегда разыгрывалось воображение.

Бабуля была права. С прошлым покончено. Нельзя позволять ему омрачать настоящее. Было таким потрясением узнать, что предки Реймонда связаны с моими. Двое из них убили Энн Элис, а Фредди… малыш Фредди, о котором она писала не так уж много, но он, похоже, был милым мальчиком, — оказался прапрадедом Реймонда. Реймонд, наверное, был похож на Фредди. И все же Фредди был сыном убийц.

Снова и снова я жалела о том, что обнаружила дневник. Жалела о том, что связывало наши семьи. Наверное, в жизни много вещей, о которых лучше не знать.

Я сидела в комнате у окна, размышляя об Энн Элис и той ночи, как вдруг услышала на ступеньках шаги. Медленно, с трудом кто-то двигался по коридору.

В ту минуту я представила себя на месте Энн Элис и все переживала, как она. Я сидела, не сводя глаз с двери. Увидела, как медленно повернулась ручка. Я все переживала заново. Между мной и этой девушкой действительно была какая-то мистическая связь.

Дверь медленно отворилась. Я ждала его… этого злодея. Я нарисовала в своем воображении его портрет — красив грубоватой красотой, полные чувственные губы и темные свирепые глаза, жадные глаза, стремящиеся получить то, чего хотят, не заботясь о том, кого сокрушат на своем пути. Я тихонько ахнула, когда в комнату вошла Бабуля М.

— Снова ты здесь! — сказала она. — Да ты бледна, как мел, и, похоже, до смерти напугана. Не лучше служанок с их привидениями, вот только у них хватает ума держаться подальше от этой комнаты.

Бабуля вошла и уселась на кровать — и комната тут же приняла обычный вид.

— Что ты здесь делаешь? Вечно ты тут сидишь. Ей Богу, я снова запру эту комнату.

— Меня словно что-то привело сюда, — отозвалась я. — Я услышала ваши шага на ступеньках, и на минуту мне показалось…

— Что я кто-то восставший из мертвых! Право, детка, это надо прекратить. Все это сплошной вздор. Ты взвинчиваешь себя из-за каких-то фантазий. Если бы не буря…

— Я сама это часто повторяю. Если бы не буря…

— Ну, сейчас нет смысла повторять это. Все уже произошло, и конец. Зачем ты сюда приходишь? Дневник уже становится для тебя каким-то наваждением.

— Понимаете, Бабуля, сначала я нашла ее могилу, а потом дневник, и тут еще это открытие, что Фредди оказался прапрадедом Реймонда. Это уже похоже на какую-то систему.