Он меня не отпустит (СИ)

Демид

Я, конечно, давно уже особо не претендую на нормальность, но идея “случайной” встречи с Сашей в спортзале даже мне уже показалась too much. Конечно же, это не остановило от ее реализации. Нет, ну а что?

Если она решила, что я передумал, то ошиблась. Работа, мать ее так, взрослая жизнь, в которой есть цели, идеи и незакрытые гештальты никуда же не девается. Потому и пришлось временно уйти в дела. Как бы не ломало от желания ее увидеть и от понимания, что она, моя девочка, все еще с этим упырем, пришлось.

Да еще и на днях отец звонил. Из зоны. Выйдет скоро, через месяц. Какие мои эмоции от этого факта? Их нет. Я и он, это два разных человека, две разные жизни. Не так, как это бывает у нормальных отцов и детей, нет. Не так…

И вот я зашел в зал. Сразу же поймал ее взглядом. Розовый костюмчик, как вторая кожа на всех изгибах и линиях. Плавных, аппетитных, хрупких и изящных. Таких, что мельком взглянешь и залипнешь. Вся кровь сразу от мозга ко второму сердцу и все мысли тоже в одну плоскость. Поймал себя на мысли, что понимаю Мартышкина. Сам бы такую к себе цепями и каждому, кто взглянет, сразу по морде. Каждому… А не ей скандалы. К ней бы как к королеве каждый день и каждую секунду.

Почувствовал, что и она тоже меня увидела. Так-то детка, смотри… Упырю твоему до меня далеко. Тупые, пацанские понты, но… Скажем так, в большой игре все козыри сразу на стол.

Думал все как подойти, чтоб поймать одну. Не при тренерше же. Не удивлюсь, если та надзирательствует. Ибо как-то странно, чтоб такой, как Мартышкин с его маньячными замашками отпускал девочку одну в зал, где воздух состоит из тестостерона. Уже на том моменте осознал тупость затеи со “случайной встречей”. Но это опять же меня не остановило.

Результат? Как я и предполагал — кто-то донес и вот он, родимый, Мартышкин.

— Тебе как, нормально, что он тебя пасет, Саша? Тут даже не во мне дело, в принципе! Ему же кто-то донес, что ты со мной ушла…

И когда только успели, интересно? Что, реально, настолько прям следят за ней?

— Привет, Саша, — криво припарковавшись, Мартышкин выкатился из тачки. — Демид.

— Привет, Степ, — дрогнувшим голосом сказала Саша и пошла его при мне целовать.

От вида, как он к ней касается, целует, от триумфа на его роже глаза налились кровью.

— Представляешь, Демид в тот же зал, что и я ходит.

— Да-а-а? И давно?

— Не знаю, мы только сегодня столкнулись.

Она дрожала или мне мерещилось? Черт, если да, если она его так сильно боится… Что, если бьет ее? Я ж тогда его убью нафиг и плевать, что пойду по папашиным стопам на зону.

— Какое совпадение, ну надо же. А чего ты здесь? Машина же в паркинге…

— Там что-то стучит, Степа. Я сюда еле доехала, страшно как-то. Решила вот такси вызвать, — залепетала девчонка.

— А этот что помогал вызвать такси?! — рыкнул он, и я увидел, что лапа на ее талии сжалась тисками.

— Нет, на кофе позвал. А что, нельзя?

— Нельзя! — оттолкнув Сашу в сторону, двинулся на меня. — До тебя плохо доходит? Бошка сильно отбита? Она моя невеста. Не смей к ней подкатывать, понял? Или…

— Или что, Мартышкин? Снова в рожу пропустишь? — с усмешкой глядя в его бегающие глазки, спросил я.

— Я руки марать больше не буду, — даже то, что он сказал вполголоса, не скрыло, что эти “полголоса” затряслись. — Еще раз рядом с ней увижу, найду способы это прекратить.

— Так папе больше не пожалуешься, мальчик. Теперь по-взрослому, самому надо, — громко сказал я.

— Степа, Демид, я вас прошу… Хватит уже! Степа, давай просто уедем…

Давай. Просто. Уедем. Почему она хочет уехать с ним? Почему на его стороне, на стороне того, кто ее пасет и кого она боится? Из-за бабла? Так его и у меня нормально. И не похожа она…

— Ты права, любимая. Нечего тратить на всяких ублюдков время…

Кулаки так и чесались врезать за ублюдка. Не знаю, как я смог сдержаться, но сделал это. Ну как…

Схватил мразоту за рукав, дернул. От паники на его роже внутри разлилось звериное удовольствие.

— Узнаю, что руку на нее поднимаешь, то отломаю ее и засуну тебе так глубоко, что ты поперхнешься, понял? Никакие способы найти не успеешь!

Отпихнул его и демонстративно руку о штаны вытер.

— Саша, ты с ним ехать хочешь? — поймал ее взгляд. Перепуганный и злой. — Если он тебя обижает… Если ты его боишься…

Такой момент. Как перед ударом в клетке, которого понимаешь что не сможешь избежать. Знаешь, что сейчас будет больно, но почему-то еще надеешься…

— Ты не должна ехать с ним, если этого не хочешь.

— Я хочу…

И что-то еще дальше, что уже не важно.

Александра

— Я хочу, Демид. Спасибо за твою заботу, но у нас со Степой все отлично. Хорошего тебе вечера, — очень стараясь, чтоб не дрожал голос, сказала я.

У меня де жа вю. Ситуация — один в один, как тогда, возле моей клиники. Как тогда, когда все закночилось Степиным сотрясением мозга, моими ложными показаниями, нашим со Степой скандалом и избитым за дочку полковника Демидом.

Что, черт возьми, я делаю?

— Вот видишь. Спасибо за заботу о моей невесте, — пальцы тисками сжались на моей руке. — Но у нее все хорошо. Не знаю, где ты этого набрался, может в своем окружении каком-то, но я не из тех, кто “обижает” женщин. Насчет всех остальных — тут уже зависит от обстоятельств, — в тоне угроза. Такая, что у меня мороз по коже.

— Поедем на моей, любимая. А я пришлю человека, чтоб отогнал твою и посмотрел что там с ней, — сказал Степа и повел меня к машине.

Обманчиво мягким голосом сказал, от чего мороз не просто задержался, а проник под кожу и попал в кровь, сковывая вены.

Сели в машину. Степа завел двигатель, поехал.

— Ничего не хочешь мне сказать? — уже не скрывая своих эмоций, выплюнул он.

— Степа, мы просто говорили…

— После всего, что он сделал, вы просто говорили? — он выругался.

— Это все, что я могу сказать. Ничего большего нет…

“Тебе как, нормально, что он тебя пасет, Саша? Тут даже не во мне дело, в принципе! Ему же кто-то донес, что ты со мной ушла…”

Слова Демида эхом прозвучали в ушах, поднимая волну злости. Но от воспоминаний… От того, что ревность Степы, как получается, не такая и беспочвенная, она вмиг улеглась.

Внезапно Степа резким движением вывернул руль и под сигналы клаксонов других автомобилей, съехал на обочину.

— Слушай сюда, — прорычал, повернувшись ко мне всем корпусом. — Если думаешь, я лох какой-то, который ничего не замечает, то ты ошибаешься…

Меня бросило в холодный пот. О чем он? О том поцелуе возле клиники? Степа знает об этом?

— Что ты замечаешь? Что Альбина так сильно хочет на мое место, что придумает для этого что угодно? Или то, что я терплю то, что ты приставил ко мне надзирате…

Звонкая пощечина оборвала меня на полуслове. Щеку обожгло огнем, голова дернулась в сторону, а в ушах звякнуло…

— Еще раз ты позволишь себе орать на меня, Саша…. Еще раз…

Мне стало страшно. Точнее нет, не так, меня охватила душная, одуряющая паника. Это когда хватаешь ртом воздух и дрожишь так сильно, что даже не можешь сжать зубы чтоб случайно не прикусить язык. И просто застываешь боясь пошевельнуться и дыша через раз. Чтоб тебя не было ни слышно, ни видно. Смотришь вперед, но не видишь, не понимаешь точнее, что именно видишь. Не замечаешь, как идет время.

Оказывается, мы уже возле его дома. Заехали на парковку…

— Вот, посмотри, до чего ты меня довела! — я вздрогнула от его голоса. — Как отморозок себя повел какой-то. Больно? Дай я посмотрю…

Твердые пальцы взялись за мой подбородок, повернули голову, чтоб рассмотреть щеку.

— Степа, я не изменяю тебе! Между мной и Демидом ничего нет, мы просто говорили. Может он хочет, чтоб было иначе, но я — нет. Я ему сразу так и сказала, — разрыдалась я. — Почему ты мне не веришь?

Лицо Степы стало каменным и у меня слова застряли в горле.

— Потому что ты мне все время врешь, Саша! Почему я только сейчас узнал, что он к тебе подкатывает?

— Потому, что я сама смогла решить этот вопрос…

— Слушай сюда и хорошенько запомни, — Степа схватил меня за рукав куртки так же, как его Демид, — Ты моя. А значит я решаю, какие вопросы ты сама решаешь, а какие нет. Подкаты входят во вторую категорию. Понятно?

Я дернула головой, потому, что полноценно кивнуть мешала дрожь.

— Умница, любимая, — горячие губы прижались к моему лбу, оставив влажный след. — А теперь скажи, — заглянул мне в глаза, — Может быть ты еще что-то от меня скрываешь?

Бывают такие ситуации и такие взгляды, которые просто не оставляют выбора. Ты просто не можешь не ответить. Вообще не остается ни намека на шанс что-то выбрать самой. Сказать. Промолчать.

— Главврач позвал меня на ужин. Я отказалась….

Глава 17

Эта клиника была моей второй работой. И здесь я уже целых семь лет. Четверть жизни. Здесь я превратилась из перепуганного новичка в уверенного в себе профи с твердой рукой. А уж сколько зверюшек прошли через мои руки, не сосчитать вовсе. Кого-то я смогла спасти, кого-то нет и это будет болеть до конца моей жизни.

Столько историй. Судеб даже, ведь животные, они как члены семьи. А я, выходит, то же самое, что семейный врач, который, оказывая медицинскую помощь, наблюдает, как взрослеют и меняются все члены семьи. Выпускаются из школы, женятся, разводятся, заводят детей….

Под началом предыдущего главврача Петра Сергеевича, просто золотого человека и замечательного ветеринара, который недавно ушел на пенсию, я все это прожила. А теперь вот все кончено. Целая эпоха закончена. И все потому, что я словно притягиваю к себе таких, как Резник. У кого, скажите, пожалуйста, случается два харассмента в жизни?

Черт бы побрал эту внешность. Вот, честное слово. Мало кто из женщин меня поймет, но в такие моменты, как этот, я ни секунды не сомневаясь променяла бы свою тонкокостную изящную фигиру, длинные ноги, густые волосы, “оленьи” глаза и губы — мечту клиентов косметологов, на возможность просто продолжать делать любимое дело в любимом месте. Не расставаться с питомцами, которых наблюдаю по несколько лет и которые словно бы мои собственные уже…

Но нет. Степа прав. Не провоцировать же в самом деле мне Резника на более активные действия, чтоб доказать факт домогательств! Это малоэффективно, а суды и иски дорогое удовольствие. Нерациональные траты.

— Может быть еще передумаешь? — возле моего стола, сидя за которым я складывала вещи в коробку, выросла Леся.

— Да нет, Лесь. Пришло время двигаться дальше, — выдала я официальную версию причины ухода.

— Как-то внезапно оно пришло. Настолько, что даже одним днем без тоработки двух недель. Отелло твой за этим приехал — ускорить твое движение в его золотую клетку?

— Лесь, знаешь что? — подскочила я. — Я очень долго терпела, но мне уже надоело. Я думала, мы приятельницы, делилась с тобой чем-то, а ты… Ты мне просто завидуешь, понятно? Что у меня крутой жених, а у тебя нет никого и ничего, даже силы воли, чтоб перестать жрать уже наконец!

— Знаешь, Саш. А ты права, — даже не изменившись в лице, сказала девушка, — Я и правда завидовала тебе поначалу. А теперь мне тебя жаль. И я даже побаиваюсь за твою судьбу. Потому, что такие идиотки очень часто кончают жизнь прикопанными в лесочке после того, как очередной приступ ревности их крутых женихов вышел испод контроля настолько, что закончился пробитой бошкой. Можешь не отвечать — ты мне не поверишь…

— Резник приставал ко мне, понятно? — выпалила я. — Именно поэтому я и увольняюсь! Что глазами хлопаешь? Не ожидала, да?! Думала как-то самоутвердиться за счет меня, а не получилось, вот беда! Удачи!

И набросив на плечо ремешок сумки и взяв в руки коробку, я направилась к двери. От злости все прямо-таки клокотало внутри. Достала Леся со своей завистью! Я очень, очень и очень долго терпела. Молчала, старалась быть лояльной, вежливой, но всему есть предел…

— Саша, — Аля вышла из-за стойки ресепшена. — Я буду скучать. Заезжай хоть иногда хорошо?

— Или можем иногда встречаться на кофе, — улончиво ответила я.

Поставила коробку на стойку и обняла девушку на прощанье.

— Удачи тебе.

А потом вышла за дверь клиники. Увидев меня, Степа вышел из машины и забрал из рук коробку с вещами, хоть та и не была тяжелой ни капельки. Он целый день выделил, чтоб решить вопрос с моей работой. Отменил все встречи, все дела…

— Я тебя прошу, не расстраивайся, — сказал он, когда мы сели в машину. — Мы скоро поженимся. Там, глядишь, ребенка сделаем. А может и до свадьбы успеем… А тебе, беременной, я бы все равно категорически запретил работать. Потому, что это не дело. Надо отдыхать, на свежем воздухе побольше бывать, витамины там всякие, упражнения для беременных…. Так что, ну сколько бы ты проработала еще? Ну полгода. Ну год. А так будешь больше отдыхать, стрессов избегать. Глядишь, наш малыш быстрее получиться. Я читал, что усталость и нервы на женский организм плохо влияют…

Я невольно улыбнулась. Такой заботливый. Другие мужчины вон не против, чтоб ты хоть до девятого месяца работала, а мой вот так. Да, конечно, доходы у всех разные, но если не можешь обеспечить семью, то зачем ее заводить?

— … пока подготовкой к свадьбе займешься. За три месяца как раз все без спешки с организатором обсудишь. Бюджет ты знаешь, не ограничен. Так что все к лучшему, — взяв мою руку, поднес к губам и поцеловал.

— А куда мы едем? — спросила я, вскоре заметив, что проехали поворот, нужный чтоб добраться до дома.

— Как куда? В ресторан, обедать. А потом в ТЦ заедем, купим тебе что-то. Чтоб моя зайка не грустила.

Меня даже не передернуло от этого “зайка”. Внутри разливалось уютное, обволакивающее тепло. У меня есть любимый жених, который с ума по мне сходит, скоро будет семья. Может быть, в следующем году в это время я буду уже беременной.

— Степ… Ты сказал про ребенка. Ну, что может и до свадьбы…

— Ну а что, Саш? Какая уже разница, все равно же женимся. Раньше начнем, раньше отстреляемся. Ты же хочешь? Ну, ребенка.

— Конечно! — выпалила я.

Я уже очень хотела детей. Раньше, когда была помладше, это желание было неярко выраженным, затмевалось любовью к работе да и челоека подходящего не было. Не везло мне как-то на бойфрендов от слова совсем.

В ресторане Степа заказал мои любимые морепродукты и к ним легкого вина. И даже согласился сделать несколько фото для ленты. И моих, и совместных. Потому, что иначе — если б я не постила общих фото — мне нельзя было бы вести социальную сеть. Впрочем, про фото в купальнике я все равно уже год не вспоминаю.

Примерно через час, когда по всему телу уже разлилось приятное тепло, вкусовые рецепторы вовсю накайфовались от вкуса любимой еды, а я сама — от Степиного безраздельного внимания, ведь он вообще не брал в руки телефон, пришло понимание, что все к лучшему. Вот, правду говорят. Теперь у нас нет никаких секретов. И напряжения, которое все же существовало, из-за моих дежурств и работы на выходные, тоже больше не будет. А еще… Еще…