Лорд Системы 15

Геля и Хрюша отвлекаются от своих занятий, смерив шумную подругу недовольными взглядами, после чего вновь отвернулись.

— Что именно? — улыбаюсь я, предлагая девушке присесть.

Алиса, смутившись своей вспышке раздражения, садится напротив меня на диванчик и наливает себе из бутыля сидра.

— Ну, вот скажи мне, Шурик? Как же так выходит? — произносит изобретательница. — Почему тот же Вавилон так легко развился до города? Пока мы охотились копьями и пращами, они уже строили каменные стены и собственные мануфактуры! Ведь они обгоняли нас на целую историческую эпоху. Так же и Техас сейчас! Мы только пытаемся построить паровую машину, они же вовсю используют технологии, как им заблагорассудится! Такое ощущение, будто у них было несколько лет форы! Так нечестно!

— Нечестно, — соглашаюсь я с ней. — Но форы у них не было. Это я могу тебе точно заявить. Иначе бы мы бы никогда не смогли бы догнать тот же Вавилон и не смогли бы держаться на равных с Техасом. В истории реального мира всё происходило в точности также. Исторический процесс несправедлив и жесток, а порой парадоксален. Прилагая одинаковое количество усилий, одна держава может отстать от другой на целые века.

— Не понимаю, — морщится Алиса, сделав большой глоток сидра. — Объясни на пальцах.

Хрюша и Геля также смотрят на меня с любопытством. Последняя даже вязать перестала.

— Ну, смотри, — оставляю от себя бокал. — Возьмем двух путников. Всё мы знаем эти задачки из начальных классов. Один идёт со скоростью в 5 км/час, а второй — в 4 км/час. Сколько времени потребуется каждому из них, чтобы пройти сто километров?

— Так понятно же, — фыркает Алиса. — Первому — двадцать часов, а второму — двадцать пять.

— А неверно! — усмехаюсь я. — Ты видишь это, как задачку из учебника, но в жизни-то всё выйдет иначе.

На немой вопрос супруги я продолжаю объяснять.

— Уже через пару часов первый путник оторвётся от второго. А вскоре и вовсе скроется из виду. Тот, что останется позади, естественно, попробует нагнать своего оппонента, поравняться с ним. Но это у него, понятное дело, не получится, скорость-то у него ниже. Он так и будет отставать в течение всего дня, пока не остановится на ночлег.

— Ну и что? — подключается к разговору Хрюша, которая по роду своей деятельность тоже постоянно имеет дело с цифрами. — На следующий день нагонит, точнее, придёт с отставанием в свои пять часов.

— Если бы, — усмехаюсь я. — Первый путник пройдёт дальше и вовремя остановится, приготовит ужин и ляжет спать, а наутро отдохнувший двинется с рассветом в путь. Второй будет ставить палатку ночью, поужинает всухомятку и проспит от усталости. Если он ещё ногу себе в темноте не подвернёт. И какая у него скорость будет?

— Уже явно не изначальные четыре километра в час, — замечает Хрюша.

— Так и есть, — киваю я ей. — Повезёт, если он сможет преодолеть два километра, а, скорее всего, и через один уже устанет. Так что он может целый день до своей цели идти. Понимаете, к чему я клоню?

— К тому, что в жизни всё совсем не как в учебниках, — смеётся Геля.

— И откуда ты всё это знаешь только? — качает головой Хрюша, сощурив глазки. — Вот правильно я тебя в своё время разглядела, — делает она неожиданный вывод. Помню, сначала приняла за простого студента, но сейчас… посмотри на себя. Окружён красотками, Лорд крупнейшей фракции в регионе. Откуда ты вообще такой взялся, Шурик?

Геля и Алиса также ожидают моего ответа, на что я просто развожу руками.

— Что тут скажешь? Не зря я учебники зубрил на историческом факультете, — смеюсь я. — Как оказалось, гуманитарий — это далеко не приговор!

В комнате звучит мелодичный смех моих красавиц, но на меня вновь наседает Алиса.

— Но ладно с путниками! Это понятно. Как эта же история относится к государствам! Тут уже слова про то, что устал, поторопился и прочее, уже не проканают!

— Хорошо, давай приведу иную аналогию, — качаю я головой, вспоминая слова одного из своих преподавателей по философии. Умный был старик, ох, умный…

— В аквариуме есть две рыбки. Во всём одинаковых, кроме одной маленькой детали. Одна из них чуть больше другой и сильнее. Как думаешь, что с ними будет спустя месяц-другой жизни в аквариуме? — задаю я вопрос Алиса.

Та хмурит бровки, жмурится, снова поднимается с дивана, крутится вокруг него, пока Хрюша смотрит на всё это с довольной улыбкой.

Геля снова погружается в вязание.

— Одна из них умрёт? — предполагает блондинка, чуя подвох.

— Как вариант, — киваю я. — Но, может, и выживет, однако через месяц мы сможем видеть то, что более мелкая рыбешка увеличится разве что чуть-чуть в своих габаритах, а вот её более крупная подруга вырастет в несколько раз. Почему?

Взяв небольшую паузу и смочив горло, я продолжаю.

— Потому что во время каждой кормежки более крупная будет отталкивать мелкую от самого вкусного корма, оставляя для неё лишь жалкие крохи. Поначалу та едва уступала в размерах своей конкурентке, но с каждым днём их весовые категории были всё дальше и дальше друг от друга, — продолжаю я. — Так и с нашими фракциями. Вавилон умудрился поглотить все близлежащие кластеры, что привело к взрывному росту в развитии

— А мы друг с другом дрались, — вздыхает Хрюша. — А после с бандитами на кабанах.

— Именно, — усмехаюсь я. — Пока Спарта боролась с Афинами и Тьмой, пока мы обменивались выпадами с Меджнуном, Техас, наверняка, подминал под себя одну фракцию за другой. Что и позволило тем достичь того уровня, на котором они сейчас находятся.

— Люди бегут туда, где жить легче, где жить проще. Где каша гуще, — хмурит бровки Алиса. — И потому эти фракции быстрее растут.

— Почему в компьютерных играх принято считать, что искусственному интеллекту игра подтасовывает всё? — подмигиваю я супруге. — Потому что тот не сомневается. Не медлит, не тормозит. Пока игрок делает одно действие, ИИ совершает сразу сотню! Так и государства… Чем сильнее у них преимущество на старте, тем больше будет разрыв к финалу.

— И что тогда нам остаётся делать? — опускает плечи Алиса. — А если есть такая фракция, что вообще не встречала препятствий на своём пути? Вот им просто так карты легли! Что тогда?

— Что-что? — качаю я головой, — Двигаться вперёд, вот что. Всё, что мы можем, — это продолжать развиваться, расширяться, становиться сильнее. Ведь если замедлить темп, то тебя быстро обгонят. А как только обгонят, то и уничтожат вслед за этим.

Комната погружается в тягучую тишину, нарушаемую разве что стуком капель по стеклу и треском поленьев.

Как вдруг в комнату врывается Малой с Мустафой на пару.

— Мой Лорд, простите что отвлекаем, но там этот…

— Что там? — спрашиваю спокойно я, поднимаясь с дивана.

— Там Краб вернулся! — округляет глаза турок. — Из мёртвых!

Глава 4

В Лягушатник следом за мной срываются едва ли не все игроки, что находились на этапе зарождения Спарты и которым довелось быть знакомыми с Крабом.

Рядом со мной бегут бывшие автослесари, среди которых и Колька. Он как раз прибыл пару дней назад из Сладкой Жизни для обсуждения восстановления полиса после налёта Техаса.

Здесь же я вижу и травницу Лолу, которая покинула свою мастерскую прямо во время работы, на ней всё ещё находится заляпанный травами и реагентами фартук.

Впереди же я вижу широкую спину Руса, благодаря которому нам легче удаётся пробиться через людные улицы

Майор, Малой, Хрюша, Мустафа, Нана, Геля, Ботан, Патрик присоединяются к нашей группе, стекаясь со всех уголков Спарты.

Похоже, новость о появлении уже когда-то убитого Краба разнеслась по городу со скоростью лесного пожара.

Не то, чтобы он был такой популярной личностью или по бывшему владельцу автомастерской «Газелькин» так сильно соскучились. Просто это был первый и единственный случай возрождения хорошо знакомого человека.

И помимо самого обыкновенного человеческого удивления, к Крабу возникло немало вопросов. Наконец-то мы можем получить «показания» о прежних жизнях, имея возможность сверить их с первоисточником. Поскольку до этого все рассказы «возрожденцев» были настолько путанными и невнятными, что специалисты кадровики даже перестали их собирать.

Казалось бы, что может быть проще? Опрашивай новичков и составляй «летопись» или свод всех открытий, достижений или путей развития, какие возможны на просторах Системы. Но создавалось чувство, что или попавшие что-то скрывают, или мало что помнят. Только общее и неконкретное. Поэтому общение с Крабом было уникальной возможностью свериться, что в этих воспоминаниях подлинное, а что «подкинуто» Системой.

И вот я стою перед бараком, который уже окружили стражники и который освободили от всех новичков, кроме нашего знакомого.

С нетерпением я вхожу внутрь, подчинённые следуют сразу за мной.

Наконец, я встречаюсь взглядом с мужчиной.

— День добрый? — Краб недоумённо сводит брови над переносицей, наблюдая невероятное столпотворение в бараке.

— Краб, это ведь ты? — задаю я вопрос, смотря на мужчину.

Он выглядит не так, как я его запомнил.

Борода стала ещё длиннее, превратившись в самый настоящий клин с проблесками седины то тут, то там. Лысина разрослась, оставив лишь несколько редких волосков на голове. Лицо стало старше и обрело ещё больше морщин.

В то же время пропал пивной живот, проступили мышцы и пресс. Теперь передо мной стоит не бывший хозяин автомастерской с хитрой полуулыбкой, но крепкий и коренастый мужчина, который явно через многое прошёл.

И всё же это Краб, тот самый.

— Да, меня зовут Краб, — отвечает мужчина. — А с кем имею честь беседовать?

Надо же, не помнит. Либо изображает, что не помнит.

— Лорд Шурик, — говорю, — нам с тобой приходилось сталкиваться в мире Системы.

— Надеюсь, я не сильно напакостил? — спрашивает он, но взгляд становится осторожным.

— Да нет, скорее, наоборот, — говорю, — жену мне «подогнал», так что никакой злости я к тебе не питаю.

— Жену? — удивляется он. — Да, что-то такое было, когда я только здесь, оказался. А разве это был ты?

— Ах ты, засранец! — упирает руки в бока Геля. — Он ещё и забыл всё.

— Девчонки? — Краб, прищуриваясь, осматривает их, — помню, как ремонтироваться к нам в мастерскую приехали. Вы что, жёнами моими были?

— Вот ещё! — фыркает рыжая Лола.

— Крабище! — Рус, после моего одобрительного кивка сгребает своего босса чуть ли не в охапку. — Меня-то ты не забыл⁈

Тут же подскакивает и Колька, и мы наблюдаем трогательную сцену объединения потеряшек.

Даже с Мустафой, вечным соперником и соседом, они рады друг друга видеть, хотя в глазах Краба и видна зависть. Мустафа-то теперь глава целого города, а Краб — «первачок», который начинает жизнь заново.

И вот тут-то начинается самое странное.

— Краб, а что ты помнишь? Можешь рассказать? — говорю я. — Всё, что было с момента переноса в мир Системы.

— Да без проблем! — смеётся Краб, — Так, поначалу мы… мы с Мустафой. Или с Русом? Да, вроде как с Русом. Что мы сделали?

— Вы решили объединить работников мастерской, — подсказывает Колька.

— Да-да, точно! А этот хитрый турок встал в позу и тоже… тоже, что? Не помню, — хмурит брови Краб.

А я же задумчиво гляжу на мужчину.

— Не спеши, у тебя есть всё время в мире, — заявляю я. — Просто расскажи, что ты помнишь. Даже если это будет бессвязный бред.

Дальше следует рассказ Краба.

Что примечательно, его память обрывочна. Он помнит всё чётко и ясно до момента гибели Земли.

Так, без каких-либо проблем вспоминает, как тот же Колька едва ли не уронил на себя автомобиль, как-то не так вытащив домкрат.

Или же несколько курьёзных случаев их противостояния с Мустафой.

Но вместе с тем он не мог вспомнить причину своей смерти. Точнее, он помнит кабана и наездника на нём, но откуда тот взялся или к какой фракции он принадлежал… здесь его память подводит.

Помнит, что был аукцион и даже то, что поставил на кон собственную жену ради азарта, но лиц и имён также не может назвать. А когда узнаёт, что это была Геля, краснеет и смущается, говоря, что «бес попутал»…

— Да я не сержусь на тебя, — заявляет рассудительная Геля, — что не с тобой, дураком, осталась. Можно сказать, ты выступил в роли «руки судьбы».

При этом, после наших рассказов Краб действительно вспоминает, как всё было на самом деле. И это радует, значит, «стирание памяти» от Системы не фатально.

И если повезёт, и мы встретим кого-то из погибших друзей, то они не будут изображать амнезию, а вспомнят нас и снова станут частью Спарты.

Система не убирает ваши воспоминания, но смешивает их, притупляет, лишает конкретики, вероятно, как раз для того, чтобы усложнить жизнь игрокам.

Ни тебе Голубой Устрицы, ни Спарты, ни конкретных имён, дат и ассоциаций.

Лишь нечёткие образы, силуэты, череда событий.

А затем Краб переходит на свою новую жизнь, которая проследовала после его гибели от рук кабаньих наездников.

— Я помню, что попал в небольшой полис, — вздыхает мужчина. — Хорошее место. Его Лорд был добр ко всем новичкам. Я стал там стражником или солдатом, или торговцем… Не помню. Но это и неважно. Однажды на нас обрушился огненный смерч с небес. Гибель с небес. Столбы огня, падающие нам на голову демоны. Быстрые, опасные, жестокие. Их сопровождали стальные машины. И снова те изрыгали огонь…

Смерть с небес? Падающие демоны? Стальные машины, изрыгающие огонь?

Разве это не Техас⁈

Никаких чётких деталей Краб не говорит. Ни одного имени, ни одного конкретного образа, даты или события. Всё смазано, всё подтёрто.

Но в данном случае есть за что уцепиться. Краб ведь, в отличие от остальных, и второй раз попал недалеко. Почему бы не предположить, что и в прошлый раз его занесло в какой-то из соседних регионов?

Тогда похожесть его рассказов на методы Техаса может и правда иметь под собой реальную основу.

Неужели Краба закинуло к югу от нашего региона?

— Что было дальше? — хмуро спрашиваю я.