Улика из пепла

— Выходит, не взял.

— Интересная подробность. Ты еще долго собираешься здесь все осматривать? А то бы я предложил уже покинуть эти руины и направиться в гостиницу. Надо хоть немного отдохнуть. Начиная с сегодняшнего вечера нам предстоит много работы. А здесь все равно ничего нового мы не узнаем.

— Нет, я, собственно, все осмотрел, что хотел, — сказал Крячко. — Вообще-то я тебя ждал. Так что можем идти.

И оперативники покинули сгоревший дом застройщика Рябова, сели в машину и поехали назад в гостиницу. Здесь они умылись (поскольку от нахождения в сгоревшем доме лица у обоих покрылись копотью), сняли грязную одежду и легли спать.

Гуров постановил, что спать они будут с восьми утра до полудня. И так и вышло: ровно в полдень друзья проснулись. Крячко отправился на кухню готовить кофе — было ясно, что его потребуется много, а Гуров сел просматривать записи в блокноте. Когда Крячко вернулся с уже готовым кофейником, Гуров был готов изложить ему план действий на сегодняшний день.

— Как ни странно, наши планы на сегодня вначале останутся без изменений, — сказал он. — Помнишь, мы вчера намечали беседовать с Валерием Терехиным, врачом Георгием Шенгелией, а также с охранниками господина Рябова? Вот этими людьми мы и будем заниматься. Это надо сделать как можно скорее, пока не подоспели результаты экспертизы с места пожара. Потом эти результаты перевесят все остальное, и мы будем заниматься только ими. И какая-то важная деталь, не имеющая отношения к пожару, может оказаться незамеченной. Так что давай бери на себя врача Шенгелию, я займусь уже знакомым мне Терехиным. А когда мы оба закончим эти разговоры, поедем в Управление, и уже там будем допрашивать охранников Рябова. Я выяснил — их трое, так что особо долго с ними возиться не придется.

— Правильный план, одобряю, — кивнул Крячко. — Но пока еще мы работаем челюстями и время есть, давай по-быстрому обсудим ночное происшествие. Тебе не кажется, что мы здесь наблюдали тот же самый почерк, что и в убийствах Угрюмова и Коршунова?

— Не просто кажется, а я уверен, что дом Рябова поджег тот же самый человек, который убил тех двоих, — отвечал Гуров. — Таким образом, мы имеем дело с одним главным подозреваемым. И я даже знаю, как его назвать — «поджигатель».

— Но тогда получается, что нынче ночью «поджигатель» сильно раскрылся, — заметил Крячко. — Мы теперь многое о нем знаем. Знаем, как он действует, знаем его возможности. У нас даже его словесный портрет есть — ты говорил, что мальчик дал тебе описание неизвестного, который ему помог выбраться из горящего дома.

— Верно, преступник открыл себя, — согласился Гуров. — И это наводит на некоторые выводы. Так иногда ведут себя маньяки — они в душе хотят, чтобы их поймали, и совершают рискованные, нерасчетливые поступки. До сих пор я не думал, что наш подозреваемый — маньяк. Теперь приходится допускать и такую возможность.

— То есть ты думаешь, что «поджигатель» спас мальчика, чтобы дать нам ниточку, ведущую к нему? — удивился Крячко.

— Похоже на то, — кивнул Гуров. — Иначе его поступок трудно объяснить. Ведь о жене Рябова он заботиться не стал, и если бы не мы, она бы задохнулась в дыму.

— А сам Рябов не смог спуститься со второго этажа, потому что получил удар по затылку, как Угрюмов и Коршунов? — спросил Крячко.

— Я в этом уверен, — отвечал Гуров. — Однако этот вопрос, думаю, так и останется без ответа — тело Рябова, как я понял, сильно обгорело, и следов удара, скорее всего, не осталось. Впрочем, к вечеру результаты вскрытия будут готовы, и тогда мы кое-что узнаем.

Друзья закончили завтрак, собрались и вышли из номера. Теперь им предстояло действовать порознь. Гуров хотел еще раз поговорить с бывшим участником банды Свинца Валерием Терехиным. Он набрал номер Терехина, и владелец магазина запчастей откликнулся почти сразу, словно ждал звонка. Впрочем, оказалось, что так оно и есть.

— Я уже знаю о пожаре в доме Рябова, — начал Терехин этот разговор. — И я ждал, что вы мне позвоните. Если хотите встретиться, то давайте. Может, встретимся в том же кафе «Лилия», что и в первый раз?

— Согласен, — отвечал Гуров.

И спустя полчаса они уже сидели за одним столом — Гуров и бывший боец из группировки Голубева.

— Поджог дома Рябова порождает много вопросов, — начал разговор сыщик. — Но меня интересует в первую очередь такая вещь, которую бы я назвал «криминальная составляющая в прошлом Аркадия Рябова». Была у него в прошлом такая составляющая?

— Была, конечно, — кивнул Терехин. — Я мог об этом еще в первый раз кое-что рассказать, только вы не спрашивали. Когда Рябов только начал сколачивать свой капитал, он был гораздо наглее и менее разборчив в средствах, чем сейчас. Он и сейчас, вы знаете, не очень считается с законами. То есть он вынужден считаться с тем, что они существуют. Но Рябов не собирается их выполнять — он готов с ними бороться.

— Хочу только заметить, что теперь об этом человеке следует говорить уже в прошедшем времени, — сказал Гуров. — Правильнее говорить «был готов бороться». Ведь Аркадий Рябов этой ночью погиб — я сам видел его обугленный труп.

— Да, вы правы, — согласился Терехин. — Я пока еще не привык к этой мысли. А надо привыкнуть. Мне как человеку верующему не следует о таком забывать. Так вот, Рябов был готов бороться с законами, для чего содержал целое адвокатское бюро.

— Правда? — удивился Гуров. — Он мне об этом не говорил.

— А зачем он стал бы об этом говорить? Конечно, крупные строительные компании иногда тоже содержат много юристов. Но ведь Аркадий Рябов не был такой уж крупной компанией, он был всего лишь частным лицом. Зачем же так много тратить на содержание законников? А затем, что он с криминальных времен сохранил привычку действовать нагло, методами грабежа.

— Так в чем же эти грабительские методы заключались? — спросил Гуров. — И кто пострадал от действий Рябова?

— Методы были простые, — стал рассказывать Терехин. — Когда Рябов находил площадку, застройка которой могла принести большую выгоду, он подкупал всех нужных чиновников и получал все необходимые разрешения. А затем его люди обходили жильцов и раздавали им предписания убираться с занимаемой земли к такому-то сроку. Если жильцы упрямились, их дома поджигали. В этих действиях часто участвовал и Слава Угрюмов. Фамилий всех пострадавших я, конечно, не помню. Ведь их было несколько десятков. Трех-четырех человек я вам, наверно, смогу назвать. А остальных уже никто не упомнит.

— Неужели никто не мог дать им отпор?

— Почему же, был один случай, когда они натолкнулись на крепкого, сильного противника и получили настоящий отпор. Это было, когда Рябов захотел захватить участок, который уже оформила под застройку московская фирма «Полюс».

— Да, я слышал о такой фирме, — признал Гуров. — Крупный игрок на строительном рынке. Значит, она и сюда добралась?

— Да, «Полюс» вовсю развернулся в Егорьевске. И тут натолкнулся на группу Рябова — Угрюмова. Между ними развернулась борьба не на жизнь, а на смерть. Причем в буквальном смысле. Однажды между охранниками «Полюса» и людьми Угрюмова произошел настоящий бой, в котором был один погибший и пятеро раненых.

— И кому в итоге пришлось отступить? — заинтересовался сыщик.

— Представьте себе, москвичи победили, Рябову пришлось отступить. С него еще и компенсацию семье погибшего охранника стребовали. Крепко он ненавидел тех москвичей…

— Все это очень интересно, — заметил Гуров. — Но вряд ли москвичи, победившие в той схватке, стали бы спустя десять лет приезжать и сводить счеты с застройщиком. Меня больше интересуют здешние обиженные. Значит, вы ни одной их фамилии не можете вспомнить?

— Сейчас попробую, — обещал бывший член банды.

Он на несколько минут замолчал и глубоко задумался. При этом он время от времени шевелил губами, словно произнося какие-то фамилии. Когда прошло минут десять, Терехин тряхнул головой и сказал:

— Вот, кое-кого удалось вспомнить. Были такие люди по фамилии Ананьевы. Жили они, если мне память не изменяет, на Московской. Сейчас там стоят элитные многоуровневые дома, построенные фирмой Рябова. А раньше это было довольно унылое место, надо признать, застроенное одноэтажными старыми домишками. Там жили Ананьевы, Босовы, Земцовы. А из другой части города, с Соколовой горы, Рябов и Угрюмов выгнали семью Нелюбовых. Вот те люди, которых я смог вспомнить. Больше, извините, не получается.

— И этого довольно для начала, — сказал Гуров, занеся прозвучавшие фамилии в свой блокнот. — Может быть, кто-то из этих людей сможет вспомнить других обиженных. И так мы сможем выйти на человека, который захотел отомстить за те давние обиды. Что ж, еще раз спасибо и до свидания. Возможно, я к вам еще разок обращусь. Вам каждый раз удается вспомнить как раз то, что нужно для расследования.

Глава 13

Когда Гуров закончил беседовать с Терехиным, время подходило к вечеру, и сыщик решил, что уже можно побеспокоить криминалистов, спросить их о результатах исследования фактов и объектов, найденных на пожаре. И он позвонил руководителю криминалистической службы майору Голубицкому.

— Вы как раз вовремя, — сказал ему майор. — У нас, в общем, все готово. Подъезжайте, я вам все расскажу.

И Гуров поехал в Управление. Почти одновременно туда подъехал и Стас Крячко. Как он сказал Гурову, он успел закончить беседу с врачом Георгием Шенгелией. К сожалению, эта беседа мало что дала. Врач не знал других людей, обиженных застройщиком Рябовым, и не мог ничего толком сказать об обстоятельствах собственного дела. Получалось, что Крячко потратил время зря, поэтому он был зол.

Сыщики вдвоем прошли в помещение криминалистической лаборатории, где их встретил майор Голубицкий.

— Что ж, давайте я вам все расскажу, — начал он. — Прежде всего надо сказать о причинах возгорания. Я оказался прав в своих предположениях — прошлой ночью имел место поджог. Мы проанализировали остатки стен в прихожей, где начался пожар, и обнаружили на стенах, а также на полу следы горючего вещества, напоминающего напалм. Само по себе это вещество не могло оказаться в прихожей. Отсюда следует вывод, что его принес и разлил поджигатель.

— Напалм в наших местах — редкая вещь, — заметил Крячко. — Интересно, где он его достал?

— Мы над этим уже работаем, — сказал Голубицкий. — Мы разослали данные о найденном веществе нашим коллегам в других областях, а также выслали их на фабрики, производящие горючие вещества. Возможно, удастся установить, где наш поджигатель добыл горючую жидкость.

И есть еще одни данные, которые позволят нам больше узнать о человеке, устроившем пожар в доме Рябова. Мы нашли на стене, через которую он перелез, следы одежды. Эти данные также установлены. Теперь, если вы найдете такую одежду, мы сможем доказать, что человек в этой одежде лазил через стену в ночь пожара.

— А как он попал в дом, вы выяснили? — спросил Крячко.

— Да, это тоже известно, — кивнул криминалист. — Поджигателю каким-то образом удалось открыть окно в гостевой комнате на первом этаже. Через это окно он и проник в дом. И через него спустя некоторое время покинул дом. Выйти через входную дверь было уже нельзя — возле нее бушевало самое сильное пламя.

К сожалению, с остальными вопросами не удалось добиться ясности. Мы не смогли выяснить, что помешало хозяину дома спуститься со второго этажа. Его тело было найдено там, на площадке лестницы…

— Может быть, ему нанесли сильный удар по затылку, как было с Угрюмовым и Коршуновым? — предположил Крячко.

— Может, и так, а может, и нет, — отвечал Голубицкий. — Тело Аркадия Рябова сильно обгорело, следы удара, если они и были, исчезли. Возле хозяина мы нашли сумку с деньгами. Как нам удалось установить, там было около трех миллионов рублей — в рублях, а также в ценных бумагах и валюте. Часть банкнот обгорела, но часть вполне пригодна для обмена в банке или даже для оплаты. Однако поджигатель почему-то не взял эту сумку.

— Да, эту загадку мы пока не разгадали, — согласился Гуров. — Так же как и вопрос о том, почему поджигатель спас сына Рябова.

— Что вы говорите?! — удивился криминалист. — Поджигатель спас сына хозяина? Как это произошло?

— Мы с полковником Крячко вчера ночью беседовали с Петром Рябовым, — объяснил Гуров. — Он рассказал, что потерял сознание от дыма, едва не задохнулся. А пришел в себя, когда какой-то неизвестный мужчина поливал его лицо холодной водой. Потом этот человек помог мальчику выбраться из дома через окно и посоветовал бежать к родственникам. Что Петр и сделал. Причем, когда я сейчас вспоминаю этот рассказ мальчика, у меня создается впечатление, что поджигатель знал о теще Рябова, живущей неподалеку. А это означает, что поджигатель, готовясь к преступлению, хорошо изучил семью Рябова. Что ж, Борис Сергеевич, спасибо за полученные сведения. Теперь пора нам получить информацию из другого источника — от майора Березкина.

И сыщики отправились на второй этаж, в кабинет майора. Здесь царила деловая атмосфера большого расследования. Возле компьютера, кроме самого майора, сидел еще какой-то молодой лейтенант, в кабинет то и дело входили и выходили другие сотрудники.

— Приветствую, Михаил Игнатьевич, — обратился Гуров к майору. — Я вижу, у тебя работа идет с самого утра. Что-то удалось установить?

— Нас интересовал поджигатель, — начал объяснять Березкин. — Мои сотрудники с самого утра стали обходить все окружающие дома и допрашивать всех жителей подряд. Ведь не может быть такого, чтобы человек среди ночи перелез через стену усадьбы, устроил поджог, спустя некоторое время, когда огонь уже вовсю полыхал, перелез обратно — и его никто не видел. Мы искали свидетелей. И, надо сказать, мы их нашли!

— Вот здорово, поздравляю, — сказал Гуров. — Что за свидетели и что они рассказали?

— Самым важным свидетелем является пожилой пенсионер Семен Клочков, — начал рассказывать Березкин. — Он живет в одном квартале от дома Рябова. Прошлой ночью пенсионеру не спалось, он то и дело вставал, бродил по дому, смотрел в окно. Поэтому он заметил человека, который шел мимо его дома вверх.

— Ваш свидетель может сказать, сколько времени тогда было? — спросил Гуров — спросил, не слишком надеясь на ответ. Однако, к его удивлению, Березкин ответил уверенно.

— Представьте себе, может! — сказал он. — Нам повезло: у Семена Егоровича Клочкова есть привычка часто смотреть на часы, чтобы знать, сколько сейчас времени. Вот и в тот момент, увидев человека, идущего по улице среди ночи, он взглянул на часы и запомнил, что было 1.37.

— Может быть, пенсионер смог даже разглядеть этого прохожего? — спросил Крячко.

— Нет, вот этого не было, — покачал головой Березкин. — Он может только сказать, что человек этот был выше среднего роста и одет во все темное. На голове у него был капюшон. Разумеется, лица прохожего видно не было.

— А что было дальше? — спросил Крячко. — Пенсионер продолжил свои наблюдения?

— Да, продолжил, — сказал майор. — Семен Клочков еще походил по комнатам и уже собирался ложиться спать, когда услышал доносившийся с улицы треск и заметил за соседними домами зарево. Тогда он позвонил в пожарную часть и сообщил о пожаре, как потом оказалось, его звонок был третьим по очереди — первыми о пожаре сообщили ближайшие соседи Рябова. Позвонив, Семен Клочков оделся и вышел на улицу. Он думал о человеке, которого он видел полчаса назад, и связал его появление с пожаром. Теперь он надеялся увидеть этого человека еще раз, когда он будет возвращаться с места пожара. Но нет, человек не вернулся этим путем, Клочков его больше не увидел. Зато человека в черной одежде, идущего от места возгорания, видела Елизавета Трусова, живущая на соседней улице. Ее разбудили звуки пожара, она проснулась, выглянула в окно — и увидела человека, который быстро шел, почти бежал к центру города. Разглядеть бежавшего женщина не смогла — все произошло слишком быстро. Да, и еще три человека видели бегущего мальчика — они видели Петю Рябова, когда он спешил к своей бабушке.

— А машины, отъехавшей из этого района после начала пожара, никто не видел? — спросил Крячко.

— Да, машина нас тоже интересует, — сказал Березкин. — Мы продолжаем ее поиски. Но пока что все безрезультатно. Никто не видел машины, которой раньше в этом районе не ставили. А раз не видели машину, то тем более не видели и человека, который бы ее оставлял, а потом сел в нее и уехал.

— Что же получается? — задумчиво проговорил Гуров.

Он ни к кому персонально не обращался, скорее рассуждал вслух.

— Получается, что поджигатель пришел на место преступления пешком? Но этого просто не может быть. Ему надо было нести инструмент для перекусывания колючей проволоки, емкость с напалмом, какую-то отмычку, с помощью которой он открыл окно на первом этаже… И все это он нес на себе? Откуда? Транспорт в час ночи уже не ходит. Если он шел издалека, его должны были многие видеть. Или он живет совсем близко от Рябова?

Майор Березкин пожал плечами.

— Об этом я ничего сказать не могу, — ответил он. — Но не думаю, что убийца был соседом Рябова. Ведь если они когда-то встречались, застройщик мог его узнать. Нет, скорее всего, поджигатель живет достаточно далеко. А как он ночью добрался до места преступления и как уехал обратно… Может быть, у него есть электросамокат? Сейчас много развелось этих СИМов — средств индивидуальной мобильности. Мы их в своих поисках не учитываем, а преступники ими уже вовсю пользуются. Надо будет еще и самокаты проверить.

— Проверь, — согласился Гуров. — И самокаты, и велосипеды. Но пока мы ведем всю эту работу, надо закрыть для преступника все выезды из города. Пока что у нас нет фотопортрета поджигателя, но я сегодня вечером намерен привезти мальчика Петю сюда, в Управление, и попробовать с его помощью составить такой портрет. Во всяком случае, уже сейчас можно проверять всех мужчин в возрасте от тридцати до пятидесяти лет, выше среднего роста, крепких, атлетически сложенных. Если поджигатель узнает о такой проверке на вокзалах, он остережется от выезда, затаится в какой-нибудь норе. А нам это и требуется. Его нору мы рано или поздно найдем. Важно, чтобы он не убежал.

— Я сейчас же согласую этот вопрос с генералом Мироновым и дам указания по всем службам на вокзалах, а также по всем постам ДПС, — сказал Березкин и вышел. Спустя некоторое время он вернулся, и в кабинете возобновилась кропотливая работа по поиску свидетелей ночного пожара, их опросу, поиску подозреваемых. Крячко решил подключиться к этой работе, а Гуров отправился в дом бабушки Пети Рябова, Надежды Матвеевны Воробьевой, чтобы забрать мальчика в Управление.

Однако на месте выяснилось, что Пети там больше нет: его мама, Марина Рябова, вышла из больницы и забрала мальчика к себе.

— И где же они будут жить? — спросил Гуров у Надежды Матвеевны. — Ведь их дом сгорел…

— Так ведь у Аркадия Петровича не один дом имелся, — отвечала Воробьева. — Они теперь будут жить в доме на улице Маршала Василевского. Этот дом, конечно, будет поменьше, чем основной, но он тоже просторный, удобный. А им двоим много помещений теперь и не требуется…

— В таком случае скажите мне, пожалуйста, новый адрес вашей дочери, — попросил Гуров.

Получив адрес дома на улице Василевского, он туда отправился. И спустя полчаса уже звонил у дверей одноэтажного дома. Дверь ему сразу не открыли. Как видно, сначала сыщика разглядывали через камеру наблюдения и только потом дверь открылась.

— Это вы! — воскликнула женщина, открывшая дверь. — Простите, что заставила вас ждать — я вас не сразу узнала. Проходите, пожалуйста.

Гуров вошел в прихожую и еще раз взглянул на хозяйку. Да, по сравнению с сегодняшней ночью Марина Рябова сильно изменилась. Она словно помолодела лет на двадцать. Сейчас перед Гуровым стояла симпатичная женщина лет тридцати пяти.

— Вы, наверно, хотите расспросить меня о том, что случилось сегодня ночью? — сказала она.

— В основном я пришел за Петей, — честно признался Гуров. — Ведь он был единственным, кто близко видел человека, который поджег ваш дом. И я хотел попросить вашего сына, чтобы он помог нам составить фоторобот преступника. Это необходимо, чтобы начать операцию по его задержанию. Но и к вам у меня тоже есть вопросы, немало вопросов. Так что, если вы уже нормально себя чувствуете, я бы не отказался сначала поговорить с вами, а потом уже переключиться на Петю.

— В таком случае проходите в гостиную, — сказала Марина. — Здесь у нас, конечно, все скромнее, чем в том доме…

Гуров вслед за хозяйкой прошел в гостиную и огляделся. Он подумал, что не так много людей назвали бы обстановку этого дома скромной. Здесь также стояла дорогая мебель, а на полах лежали толстые ковры. И было очевидно, что уборкой в этом доме занимается не сама хозяйка, а приходящая прислуга.

По приглашению хозяйки сыщик сел в удобное кожаное кресло и открыл блокнот.

— Да, Марина Николаевна, у меня есть к вам несколько вопросов, — сказал он. — И первый вопрос вот какой. Как вы узнали, что в доме пожар? Вы сами проснулись?

— Да, я проснулась первой, — начала свой рассказ женщина. — Я вообще сплю чутко, а Аркадия невозможно разбудить, он очень глубоко засыпает. Хотя теперь, конечно, нужно говорить в прошедшем времени: «засыпал»… Значит, я проснулась оттого, что мне было тяжело дышать. И сразу поняла, что случилась беда. И стала делать одновременно массу дел. Я одевалась сама, расталкивала мужа, чтобы он проснулся, потом побежала в комнату Пети, разбудила его. Когда я выбежала на площадку нашего второго этажа, я увидела, что творится на первом этаже. И вот тут мне стало по-настоящему страшно. Потому что внизу было просто море пламени. Весь холл и вся гостиная были в огне, языки пламени уже лизали ступеньки лестницы, ведущей наверх, на второй этаж.

— Ваш муж, как я понимаю, проснулся сразу, его не пришлось долго будить?

— Да, Аркадий сразу въехал в ситуацию и начал действовать. Правда, он не кинулся искать запасной выход, проверять окна и так далее. Вместо этого он бросился к сейфу. Впрочем, я этому ничуть не удивилась. Для него деньги всегда были на первом месте, а я с Петей — в лучшем случае на втором.

— И что случилось потом? Как вы оказались на кухне?

— Я сразу вспомнила, что на кухне имеется запасной выход на улицу — совсем крохотная дверка, которой мы пользовались, только чтобы выпустить Бернара. Я сказал об этом Аркадию, и он, кажется, меня услышал — во всяком случае, он кивнул. Но я не стала его ждать, а схватила Петю за руку и повела его вниз. А потом… Что было дальше, я помню уже смутно. У меня вдруг сильно закружилась голова. Я чувствовала, что Петина ладонь выскальзывает у меня из руки… А потом я очнулась уже в гостевой комнате, от свежего воздуха, который дул мне в лицо. И я поняла, что вы и ваш друг выносите меня на улицу. А потом я снова впала в беспамятство. Только помню, что все время думала о Пете, о том, что с ним. Но я до сегодняшнего вечера, пока не приехала в дом мамы, не знала, как он сумел спастись. Оказывается, ему помог какой-то незнакомец. Это так странно…

— Да, Петя мне подробно рассказал об этом человеке, — сказал Гуров. — Я пришел к выводу, что это был тот самый человек, который и поджег ваш дом. Почему он при этом спас ребенка, я не знаю. Скажите, а вы не видели этого человека? В те последние секунды, когда вы еще были в сознании?

Марина Рябова в сомнении покачала головой:

— Нет, не помню такого. Стараюсь вспомнить, и… Нет, не буду выдумывать — я не видела никого на первом этаже.

— Тогда вернемся на две недели назад. Ваш муж рассказал мне, что две недели назад охрана заметила возле вашего дома неизвестного, который следил за домом. Вы что-нибудь об этом знаете?

— Да, я слышала этот разговор. Но сама я не заметила никого подозрительного. Так что в этом я тоже не смогу вам помочь.

— А граната, которую вам прислали по почте? О ней вы слышали?

— Да, слышала. Но не видела. Это тоже прошло мимо меня.

— Скажите, а в вашем доме раздавались телефонные звонки, когда звонившие вам угрожали? Говорили о своих обидах?