Смертельный звонок [cборник]

— А что с ним делать? — Гуров глянул на календарь. — Максимально возможный срок не истек, пусть посидит, подумает о своем поведении.

— Я это к тому, — снова начал коллега, максимально деликатно, — что без оснований сколько он уже просидел…

— Почему ж без оснований? Сам признал, что совершил преступление, — хладнокровно отозвался Лев Иванович, — и положа руку на сердце наговорил он как минимум на чистенькую триста шестую, ложные показания, а то и триста шестнадцатую.

— А прокурора ты… уведомлял?

Лев Иванович хотел было ответить, как коллега того заслуживал, но все-таки сдержался.

— Отвечу вопросом на вопрос: ты главу Рокотова видел?

— Это к чему?

— К тому, что выборы на носу. К тому же о чем ты сам говорил.

— Я?!

— Старость подкралась незаметно, ослабела память, — поддразнил Лев Иванович, — ты же сам размечтался относительно замечательного замеса и оборотня в погонах. Нет?

— Ах это. И что?

— А то, что я, хоть и не особо блестящий психолог, готов спорить на что угодно: столь энергичный глава городского округа, да еще бывший следователь, с радостью ухватится за возможность собственноручно засадить в цугундер именно оборотня в погонах. Чтобы доказать, что сам не такой.

— И поделом Зубкову, гаду, — кровожадно заметил Крячко.

Лев Иванович, поколебавшись, заверил, что в данном случае с коллегой согласен. И присовокупил:

— К тому же если уведомить прокурора… подловато получается. Мы-то знаем точно, что чудак этот не виноват…

— …в том, что идиот.

— Когда обладаешь подобным знанием, неловко подкладывать свинью коллегам-правоохранителям?

— Настоящие полковники таким образом себя не ведут, — признал Станислав, — и все-таки…

Глава 15

Он не договорил, поскольку в кабинет по-свойски, без стука проникла Верочка, без привычной улыбки, официальная донельзя.

— Господин полковник Гуров, не будете ли вы столь любезны пройти в высокий кабинет?

— А я так и знал, — подхватил Крячко, — уже настучал кто?

Верочка лишь красивой бровью повела.

…Разумеется, генерал Орлов не устраивал скандалов, не повышал голоса. Он просто, бросив на стол подшитую папку, задал закономерный, предсказанный еще Станиславом вопрос:

— Что это значит, господин полковник?

— Что именно, господин генерал? — учтиво склонив голову, отозвался Гуров.

Генерал резко встал, хлопнув по столу:

— А именно то, что по твоему распоряжению задержанный без предъявления обвинения сидит вторую неделю.

— Надо же, как быстро летит время.

— Прекрати паясничать, — Орлов отправил по лакированному столу папку, — у меня тут срочный запрос главы городского округа…

— Вспомнил-таки меня Рокотов. Я не думал, что он такой злопамятный.

— Тебя забудешь. Вот запрос с сопроводительной управления общего надзора Генеральной прокуратуры. Смысл претензий, полагаю, ясен?

— Пока не совсем.

— Хорошо. Если вкратце: на каком основании, так твою растак, по твоему устному, ничем не обоснованному, не подкрепленному распоряжению задержан сотрудник правоохранительных органов?! Без оснований. Без ориентировок. Без малейших поползновений придать процедуре хотя бы видимость законности!

Лев Иванович признал, помолчав:

— Что ж, я восхищен.

Генерал дернул бровями.

— Восхищен, знаете ли, тем, что предсказуемый негодяй повел себя непредсказуемо, это тонизирует. Восторгаюсь тем, что скорость стука вновь равна скорости звука, — объяснил полковник, — и как четко, слаженно сработано! Ведь в обычное-то время из этих поселковых слова не вытянешь, и Иван кивает на Петра, а Петр еще на кого-то — концов не найдешь. А тут единым фронтом, солидарно, против общего врага.

— Ты себя имеешь в виду.

— Само собой, — подтвердил Гуров, — на меня же кляуза? Да, и само собой, мне нельзя узнать имя информатора господ прокуроров?

Генерал Орлов немедленно указал на недопустимость:

— Тебя это вообще не должно касаться. Но, вообще, сигнал поступил на горячую линию доверия.

— Чью?

— И это не важно. Важнее то, что на место предполагаемого ментовского беспредела немедленно выехала компетентная комиссия в составе практически всех доступных чинуш…

— Прямо сразу на место выехали, и проверили, и выпустили на свободу невинно пострадавшего?

— Нет.

Гуров удивился, потом насторожился:

— Что же, он куда-то делся?

Так, судя по тому, что кровь отлила от генеральского лица и сам Орлов перестал терзать ни в чем не повинный настольный календарь, перекидывая туда-сюда целые недели, а то и месяцы, кризис миновал. Петр Николаевич, поиграв желваками, проворчал:

— Твой приятель, невинно пострадавший… твой ведь приятель?

Лев Иванович счел за благо, промолчав, пожать плечами.

— Ты со своими нестандартными подходами доиграешься… Спиноза!

— То же самое всегда говорила мне наша домработница, — с ностальгией заметил Гуров.

Генерал дернул щекой, на этот раз пытаясь сдержать улыбку:

— В общем, так. Заявилась комиссия освобождать узника, а он, представь, на чистом голубом глазу утверждает: мол, набрался, и коллеги пустили в КПЗ проспаться, чтобы к маме пьяным не ходить. Каково?

— Вы моим мнением интересуетесь? — уточнил Гуров, изгнав с лица невольную улыбку.

— Ты тут еще кого-то видишь?

— Я полагаю, логичнее осведомиться, что по этому поводу подумал прокурор.

Хотел было старый генерал махнуть рукой, но к чему сотрясать воздух. Вот он стоит, голубыми глазами усмехается, и все ему трын-трава. Все просчитал, все учел, а теперь лишь смотрит со спокойным интересом, точно подбадривая: ну-ну? чем сегодня порадуете, чем припугнете?

— Иронию твою я понимаю, — наконец заговорил Орлов, — но, видишь ли, в чем дело. Нестандартные методы применяешь ты, а отписываться мне, как руководству. Скажи, пожалуйста, что за мальчишка? Почему он оказался в предвариловке, по какой причине и кто принял это решение?

— Что ж, раз так, — Гуров, привычно развернув кресло, сел спиной к окну, — давайте мыслить логически.

— Давай, давай, порадуй руководство.

— Начнем с того, что отписываться вам, Петр Николаевич, совершенно не в чем. Имеет ли место заявление невинно пострадавшего — нет. Есть ли где бы то ни было незаконно вынесенный акт в материальной, осязаемой форме? Нет, не имеется. Напротив, на основании анонимного сообщения… к слову, с каких это пор анонимки стали поводом для бичевания?

— Грх-м, — произнес Орлов, отведя взгляд, — ты к тому, что документальных оснований для того, чтобы полковнику Гурову выволочки устраивать, нет.

— Именно.

— А есть всем довольный и ни малейших претензий не имеющий участковый уполномоченный, который, по своим же собственным словам, очутился за решеткой случайно, предварительно напившись…

Гуров склонил голову: мол, ну что ж поделать, работа нервная, не каждый справляется без допинга.

— И так более чем две недели, — закончил генерал, одобрил, — что ж, хорошо, ловко выкрутился.

«Две недели! А ведь верно. За всеми этими отработками по Денису как-то из головы вылетело, что сидит Сережа…»

— Что, нехорошо получилось? — с некоторой долей сочувствия спросил Орлов. — Вот-вот. А ведь на носу выборы глав округов, и прямо необходима сакральная жертва на алтарь местного самоуправления.

— И кто обвинит главу Рокотова в том, что он отказался от такого упитанного тельца, — подхватил Лев Иванович, — отличная попытка, но я никак не могу на это согласиться. Анаксиос, недостоин.

— Ну понял я, понял, что ты кругом ни при чем. Так, а к слову, почему до сих пор вы там, в поселке, пасетесь? Ведь, насколько я понимаю, официальная версия: взрыв самогонного аппарата.

— Эта версия никакой критики не выдерживает.

— Эта версия зафиксирована документально.

— Хорошо. Я утверждаю, что там не было никакого самогонного аппарата. Чистая попыточка замазать, кому перед выборами охота портить показатели в среднем по больнице. Тут и убийство общеопасным способом…

— …и заодно покушение на убийство двух и более лиц. Докладывай факты.

Выслушав резюме, старый генерал не то что присвистнул, но подивился:

— Погоди, погоди, это что ж выходит? У них там по шлюзу над каналом, снабжающим питьевой водой столицу, шляются проходимцы со взрывчаткой. Торговлишка бойкая идет копаным оружием и боеприпасами. Какие-то авторитеты, которые вроде бы есть, а в картотеках не значатся. Так?

— Верно.

— И при всем этом им там делать нечего, как к важнякам вязаться. Нечего сказать, хороши слуги народа. Ну ладно, понял я. И все-таки, — генерал постучал карандашом по папке, — это все тезисы из разряда «сам дурак». По сути происшествия что можно сказать? Фээсбэшники давно свернулись.

— Есть мнение, что рано.

— Поддерживаю, — подхватил Станислав, входя, — простите, Петр Николаевич, я по-свойски, без доклада.

— Полковник Крячко, что за ребячество?

— Потому что детский сад получается посреди работы, — охотно пояснил тот, — вот вы, господин генерал Петр Николаевич, сейчас Леву разносите — это, положим, благое дело, ему на пользу.

— Вот спасибо, — вставил Гуров.

— На здоровье. А ведь надо бы не только его разнести, товарищей, которые повторяют глупость, сказанную глупцом: гнал Вася самогон и взлетел на небеса.

— То есть повторяют версию, озвученную главой городского округа Рокотовым, — объяснил Лев Иванович, — по старой следацкой привычке не желающим портить статистику по преступлениям.

Орлов перелистнул страницы папки, посмотрел, сверился, приказал:

— Продолжайте.

— Повинуюсь, — смиренно отозвался Станислав, — итак. По официальной версии, имел место взрыв самогонного аппарата, сиречь бытового дистиллятора. На самом же деле, по заключению экспертной комиссии, на месте происшествия обнаружены фрагменты некоего вещества с нестандартной формулой, которое по своей разрушительной мощности в несколько раз превосходит как тротил, так и гексаген.

Он помахал свернутыми в трубку листами, победоносно заключил:

— Так-то.

— У смежников информация есть эта?

Крячко пожал плечами:

— Я лично ее не скрываю.

— Момент с неизвестностью формулы и с телефоном и мне лично неведом, — заметил Орлов, — в любом случае по взрывам у нас фээсбэшники, им и разбираться.

— И им, и прочим, — подхватил Станислав Васильевич, — жаль только, что те, кому положено разбираться, не разбираются. Точнее, разбираются, но с куда более горячими историйками о том, что злодей-важняк засадил в клетку ни в чем не повинного участкового. А между тем сам пострадавший узник все наотрез отрицает. И отсутствуют мало-мальски внятные документальные доказательства. Нет свидетелей. И даже записи видеокамер наблюдения не зафиксировали ровным счетом ничего.

— Браво, — пробормотал Лев Иванович.

— Согласен, — Орлов вынул платок, промокнул высокий лоб, — Станислав Васильевич, как только решишь на пенсию, рекомендую тебя в адвокаты, с руками оторвут. Итак, обстановку я понял, чуть позже Верочка к тебе зайдет за подробностями. Что до вас, полковник Гуров, то… а, идите с глаз моих долой.

— Выволочку можно считать завершенной? — предельно корректно уточнил Крячко. И, получив заверения, что лучше бы и ему отправляться восвояси, заниматься делом, они удалились.