– Ну же, идем. – Писака уже стоял на противоположной крыше и притоптывал от нетерпения. – Думаешь, они провозятся с этой дверцей всю ночь?

«Бьюсь об заклад, что нет». От дерева отлетали щепки. В зазубренную дыру просунулась рука, нащупывая щеколду. Теоретически у нее нет причины бежать от них. Она не прикасалась к похищенному и по законам города была невиновна, но что-то подсказывало ей, что этой ночью такие тонкости особой роли не сыграют.

– Эй? – Писака уже охрип от крика. – Если уж я смог, то ты и подавно!

Может, он и прав. Очевидно, для этого старика вера – очень могущественная вещь. Джейм постояла секунду, отключившись от звуков со стороны двери, не обращая внимания на Писаку, забыв обо всем, кроме того, что она узнала за этот год насчет веры и создания реальности в Тай-Тести-гоне. И, зажмурив глаза, с величайшей осторожностью шагнула через край.

Там что-то было, потому что ее нога соскользнула. Как и Писака минуту назад, Джейм проехалась вниз по какой-то гладкой, наклонной поверхности. Не раскрывая глаз, она затормозила на спуске и, еле передвигая ноги, поползла на четвереньках вдоль склона. На ощупь шла она по чему-то, что не имело определения, плотность таяла, стоило только отвлечься на шум позади. Это, в свою очередь, заставляло нервничать и колебаться. Джейм отчетливо вспомнила, как часто Писака заставлял ее в воображении проходить по дорогам над домами, которых она никогда не видела, – хотя бы потому, что самих домов уже не существовало, – и какая сила воображения была необходима для такой работы. Право, не так уж это отличается от перехода по воздуху через стофутовую пропасть. Ага, вот тут как будто дранка на кровле. Ощупав одну, она с шипением отдернула руку.

– Ну что еще? – совсем рядом раздался голос Писаки.

– Во имя всех… ой… вроде заноза. Что ты скажешь о…

– Талисман!

Вопль раздался сзади, недоверчивый, протестующий, и, несомненно, издать его могли только мощные легкие Девятипалого. Вздрогнув, Джейм открыла глаза. Под ней была пустота, и девушка стала падать. Руки беспорядочно замахали, словно жили своей жизнью, и вцепились в карниз противоположного здания.

– Я же предупреждал тебя – следи за дырками, – сказал Писака, втаскивая ее за шкирку наверх.

Потом Джейм настояла на том, чтобы проводить своего мастера до дому задними улочками. Хотя добыча была только стекляшкой и ничего не стоила, период риска распространялся и на нее, причем все уверены, что это подлинная вещь, и будут поступать соответственно. Ведь кто-то предал Писаку, и теперь за ним – да и за ней – гонятся. Сирдан бы не остановился перед тем, чтобы обогнуть Закон. Ведь он уже нарушил кодекс воров – никогда не выдавать собратьев стражникам. При сложившихся обстоятельствах лучшее место для Писаки сейчас – Клубок, а для нее – холмы на юго-западе. Надо переждать, пока все не успокоится или пока к ней и Журу не присоединится Марк, чтобы отправиться на юг. Джейм распрощалась с учителем у входа в его дом и торопливо зашагала по крышам к «Рес-аб-Тирру», намереваясь собрать вещи и убраться из города как можно быстрее.

Джейм влезала к себе на чердак, взгляд ее упал в комнату. Пол усыпан клочками одежды, два тюфяка распороты, очаг разворочен. В дальнем углу вынутые из стены камни обнажали ее потайную нишу. Вывернутый мешок лежал на кровати. Обломки меча были здесь, и маленький сверток с кольцом тоже – вот он, завалился между складками скомканного одеяла. А Книга в Бледном Переплете исчезла.

Джейм попыталась осознать случившееся. Потом быстро спустилась по лестнице вниз. Лишь только она появилась в кухне, в дверях возник Сарт Девятипалый.

– Погоди-ка минуту, Талисман, – выпалил он, заметив, что она готова дать стрекача назад. – Верь не верь, я ищу не тебя, а Марка.

– Марка? – Ее голос стал визгливым от нахлынувшей тревоги. – С ним что-то случилось?

– Это я и пытаюсь выяснить.

Пока он говорил, Клепетти поднялась из погреба и теперь целенаправленно наступала на них. Но прежде, чем она успела что-то сказать, Сарт сам шагнул к ней и зажал ей рот своей рукой.

– Мы патрулировали Округ Храмов, – продолжил он, игнорируя вдову, – когда прискакал капитан с дюжиной наших и сказал: «Кто-то грабит Абарраден. Всем построиться». Ну, мы строем пришли в этот улей, но кто-то… Дорогая, одну минутку… потушил свет, едва мы приблизились к комнате с идолом. Я вцепился в рукав Марка, зная, что вы, кенциры, можете находить дорогу в темноте, и он проволок меня через всю комнату. Вдруг кто-то испустил душераздирающий вопль над самым моим ухом, и в следующий миг Марк покачнулся, развернулся и прошел сквозь строй наших ребят, как летний тайфун. За компанию и я стукнул по нескольким головам, а потом мы с теми, кто остался, полезли наверх, на крышу.

Он сделал паузу, с сомнением глядя на Джейм.

– Ты действительно шла по воздуху, а? Мне не почудилось? И вот когда я хотел показать на тебя Марку, его там не было. Я его больше не видел… Ой!

Клепетти, окончательно потерявшая терпение, укусила его за руку.

– Может, ты и не видел, зато я видела, – мрачно сказала вдова, разглаживая свой фартук. – Где-то с час назад он заходил сюда. И что бы ни происходило, боюсь, это серьезно. Джейм, он просил меня передать тебе, что «достойная смерть стирает все пятна».

– О боже. Да, это серьезно. Я должна бежать за ним. Сарт, ты не мог бы подождать здесь, пока я… пока мы не вернемся. Мне почему-то кажется, что этой ночью нельзя оставлять гостиницу без присмотра.

– Буду рад, – сказал он, осклабившись в сторону Клепетти.

А вдова залилась румянцем.

Ясно, что произошло: это Марк схватил ее в темноте. Узнав ее, предполагаемого вора, и отпустив, великан кендар нарушил присягу стражника. Для него это означало потерю чести, а кенциры не могут жить после этого. Значит, он отправился возвратить свое доброе имя единственно возможным способом – приняв смерть от рук высокорожденного кенцира согласно древнему обычаю. В Тай-Тестигоне из высокорожденных имелся только Иштар. Она должна остановить Марка до того, как он придет к храму, или каким-то образом прервать ритуал, губящий как виновных, так и невинных.

И опять замелькали крыши – нет более прямого и безопасного пути. Джейм мчалась, периодически оглядывая улицы в поисках Марка. Может, и Санни где-то там.

Она не покинет город, пока не повидается с ним, даже если для этого придется проникнуть в крепость Сардоника; но надо сначала обеспечить безопасность Марка. Остальное сейчас не имеет значения.

Ничто? Даже Книга? О Трое, она совершенно забыла о ней! «Ну и хранитель из меня», – подумала Джейм, перепрыгивая через ненадежный, крытый соломой участок.

Она провалилась, ноги болтались в пространстве, руки вцепились в чью-то бельевую веревку. Джейм раскачалась, оттолкнулась, дважды перевернулась в воздухе, оказалась на чьем-то балконе и оттуда вскарабкалась обратно на крышу.

– В следующий раз захвати с собой голубя! – крикнули ей снизу.

Этой ночью все будет расставлено по местам. Будь проклята Книга, будь проклята она сама, если потеряет Марка.

Наконец она увидела его – эту высокую фигуру ни с кем не спутаешь, он быстро шагал по улице и был совсем близко к кольцу праха, окружавшего храм. Джейм спустилась на землю, окликая его. Он, казалось, не слышал. Еще минута – и она его догонит…

И тут в полной тишине из темноты выскользнула фигура с поднятой рукой и встала между ними.

Джейм, покачнувшись, резко остановилась. Ночь была темна, но девушка могла бы разглядеть лицо чужака или хотя бы одежду. Но это был лишь черный силуэт, лишенный черт… нет, тень – плоская, тянущаяся к ней…

Значит, Джейм не вторая часть поручения посланца Свят-Халвы, а первая; и убийца рядом – безымянный, безликий, готовый привести приговор в исполнение.

Она отступила и снова позвала Марка. Тот не остановился и не сбился с шага. Он должен был слышать, но она не могла сказать ничего, что вернуло бы ему честь и спасло жизнь – нужно было объяснить очень многое, но на ее пути стояла смерть. Нет, мимо не проскользнуть, слишком опасно… Джейм бросилась в боковую улочку и припустила что есть духу.

И две тени мчались за ней – собственная и Сумеречного Вора. Тропки раздваивались и поворачивали, каменные стены душили, земля предательски вырывалась из-под ног. Ей не удастся запутать след. Что же может остановить убийцу? Ага, вот между двух перекошенных стен блеснула вода западного канала Нижнего Города. Туда. Прыжок – и она на другом берегу и уже устремилась на север, к храму. Преследователь, не отставая, двигался по другой стороне рва. Они приближались к мосту. Если он перейдет… Джейм прибавила ходу. Он перешел. Она краем глаза видела его протянутые руки и неслась напролом, только бы не попасть в эти объятия, продираясь через обваливающиеся груды мусора, поднимая за собой лавину пыли. Наконец, упав на колени и кашляя, она увидела, что тень остановилась на самом краю отравленного круга, как и в том далеком кошмаре первой ночи. Девушка поднялась и направилась к храму. Волна паники накатила на нее, когда она заметила, что двери широко распахнуты. Марк уже вошел.

Джейм нашла его в центральных покоях, коленопреклоненный, стоял он перед алтарем, смиренно сложив большие, огрубелые руки, не отвечая ни на зов, ни на прикосновение.

– Ты опоздала, – продребезжал тонкий сухой голос. Иштар стоял перед изваянием Трехликого, словно белый нарост плесени на граните. – Он уже глубоко погрузился в смертельный транс и будет опускаться все ниже и ниже, пока не достигнет дна – и конца. Никогда прежде не встречал я человека, столь страстно жаждущего забвения.

– Но он не должен! Это ошибка, он не сделал ничего, чтобы ритуал стал необходимым!

– Так говоришь ты. Но я следую его желаниям, а не твоим. Все твои умения и хитрости не спасут его от самого себя, как не помогли тебе удержать Книгу в Бледном Переплете. Ах да, я догадывался, что она у тебя. – Жрец спускался по ступеням, триумф оживил его лицо. – «Молчи, язык, который говорит… Выбравшим уход – скрытые пути». Ты помнишь эти слова, не так ли? Первая часть действительно из свитка Антробара, который ты умудрилась уничтожить, но вторая-то – нет. Только тот, кто видел оригинал, способен воссоздать целое. Лишь горстка жрецов и летописцев обладает этим знанием… Только немного им от того пользы без самих рун. И никто из них не был даже рядом с Восточным Кеншолдом, твоим домом, куда направлялся сам Мастер, разыскивая нечто столь ценное, что не побрезговал гнилым воздухом этого мира, пытаясь вернуть принадлежащее ему. Я оказался прав, не так ли? А ты упустила Книгу, и скоро она будет в более достойных руках.

– Твоих, полагаю, – сказала Джейм, пытаясь скрыть смятение. – Смею ли я осведомиться, каким образом?

– Поблагодари своего друга, – ответил Иштар злорадно. – Послание Писаки было перехвачено, Свят-Халва разработал свой план, а я свой. Отрава в ответе за твою потерю.

– Возможно, за твою тоже, – произнесла Джейм. – Когда мы виделись с ним в последний раз, он не слишком уважительно отзывался о тебе и сказал, что когда ты в следующий раз прикажешь ему что-нибудь, то сильно удивишься.

– Он никогда не предаст меня, – Иштар говорил больше себе, чем ей. – Он не посмеет, пусть даже в последнее время он стал менее покорным, чем раньше. Тоже из-за тебя, – яростно взглянул он на девушку. – Но такое… Это будет изменой всему нашему народу. Нет, нет, невозможно, немыслимо.

– Для него сейчас Кенцират – это ты, и он говорил о мщении, поскольку думал, что его самого могут предать. Ты лучше меня знаешь, есть ли у тебя причина бояться.

– Я отвергаю все причины! – Жреца уже трясло. – Но признаю, что было глупо доверять кому-то столь непостоянному. Этот мальчишка способен вообразить что угодно. Если предположить худшее – что он сделает дальше?

– На его месте, – медленно проговорила Джейм, – я бы сделала что-то очень дерзкое, что принесло бы максимум вреда. Я бы отдала Книгу Свят-Халве.

Иштар тяжело дышал, шипение вырывалось из его груди.

– Ученый человек, я имел случай убедиться в этом. И достаточно честолюбивый и самоуверенный, чтобы суметь уничтожить мир. Если Книга у него, мы должны вернуть ее. Ты должна.

– Я, милорд? А что будет с моим другом – вот с ним? Если я выполню твое задание, клянешься ли ты вывести его из транса, чтобы он смог услышать правду и изменить свое мнение?

Жрец брезгливо махнул рукой – согласен. Джейм была уже у дверей, когда вдруг вспомнила:

– Ой, милорд… маленькая проблема. Там, снаружи, меня ждет Сумеречный Вор, хочет убить. Как избавиться от демона?

– Проще простого, – раздраженно ответил Иштар. – Все, что тебе нужно, – это его истинное имя и много воды или огня. Для тебя, избранная, это должно быть легко.

«Ну, с водой будет несложно, – думала Джейм, выжидая подходящего момента. – А имя… Вот он, прошел мимо… немного же видно сквозь дверную щелку… Жди, жди… сейчас». Она вылетела наружу и помчалась к каналу.

Противник двигался немного быстрее, но Джейм удалось перебраться на ту сторону ручейка раньше, чем он приблизился к ней. Так она и шла всю дорогу к Поющей, сопровождаемая враждебной тенью, скользившей за ней по другому берегу, пока не появился мост, через который преследователь смог перейти на ее сторону – и оказался впереди. Она свернула, пронеслась по украшенной лентами улице района Шелков и быстро вскарабкалась на крышу.

Погоня закончилась на коньке дома, чьи верхние этажи нависали над игривыми водами Поющей. Джейм оказалась в безвыходном положении. Она обернулась, чтобы увидеть скользящую к ней смерть. Теперь у нее есть только один шанс.

– Отрава? – осторожно сказала она.

Сумеречный Вор бросился на нее. Она едва успела увернуться от его рук и нащупала что-то похожее на ошейник. Ухватившись за него, она одной ногой уперлась в живот – живот тени? – и перебросила нападавшего через себя. Что-то твердое, отскочившее от смутной фигуры, ударило ее по лицу, слезы боли ослепили мгновенно. Когда зрение вернулось к ней, она увидела только крышу, Поющую и что-то темное на ее поверхности, уносимое течением.

Джейм присела, пытаясь отдышаться. Она рисковала, поверив словам Санни, что только руки твари смертельны. А имя… Даже сейчас она сомневалась, что ее догадка верна. Отрава доверил свою душу и тень Иштару семь лет назад, в то время, когда жрец «обменивался информацией» со Свят-Халвой, как раз перед тем, как давешний соперник Сирдана, мастер Дубяк, пал жертвой Сумеречного Вора. Если Иштар, который предположительно должен держать душу Отравы в сохранности, одолжил ее для такой грязной цели, то он предатель. Хорошо, она положит этому конец, но как?

Сердитые голоса снизу прервали ее раздумья. Группа людей, одетых в голубые цвета Сардоника, насильно удерживала одного из своих, а последователи Свят-Халвы насмехались над ними.

– Спокойно, приятель, – прошипел кто-то своему вырывающемуся другу. – Ты что, хочешь начать войну?

Джейм вдруг осознала, что улицы внизу полны воров – их было много, слишком много. Вместо того чтобы залечь на дно, как их мастер, люди Сардоника рвались в бой, к вящему удовольствию своих врагов, не упускавших случая уколоть их. Если они сумеют хорошенько раздразнить соперников, тем лучше – необъявленная гильдиевая война разорит ту сторону, которая нанесет первый удар. Но почему на улицу вышли люди Сардоника? Они словно ждали чего-то, точно не зная, чего именно.

Что там такое?

Низкий, хриплый гул, почти стон, шел с севера. Воры внизу переглянулись и пошли, вначале медленно, потом все быстрее и быстрее, направляясь к линии огней, окружившей площадь Правосудия.

Встревоженная, Джейм спустилась на мостовую и присоединилась к потоку. На мосту она заметила знакомую фигуру в желтом камзоле, слепо шагающую прямо на нее.

– Дерзец! – окликнула она, прокладывая себе путь через толпу. – Что случилось?

– Талисман? – Кажется, он все еще не видит ее. – Не спрашивай. Не ходи. Не смотри. Убирайся с улиц. Теперь ничего не поделаешь… ничего.

Она, недоумевая, глядела ему вслед. Потом развернулась и побежала к площади.

Та была полна народу, все сгрудились вокруг Трона Милости. Языки факелов вздымались над головами, озаряя потрясенные лица светом преисподней. Со спинки Трона свисало что-то голубое. Джейм задержалась у края толпы, мучимая предчувствием. Потом начала пробираться вперед, сперва просто расталкивая и раздвигая плотно стоящих людей, а затем пустив в ход когти. Наконец девушка оказалась в первом ряду.

– О мой бог… Санни!

Мир сузился, в нем не осталось никого, кроме них двоих – одного, неуклюже скорчившегося на мраморном Троне, и другой, упавшей перед ним на колени и сотрясаемой волнами накатывающейся рвоты. Пустота ее сознания наполнялась жужжанием мух, облепивших труп. Зудение насекомых превращалось в слова, повторяемые вновь и вновь, требующие ответа.

– Это работа Отравы! – выкрикнул человек в голубом. – Это война!

«Что же мертвые могут сделать с живыми», – тупо удивилась Джейм. Но даже если она только что уничтожила душу Отравы в Сумеречном Воре, это не изменит того, что произошло здесь. Медленная, мучительная, иссушающая смерть, как сказал однажды Дерзец.

Сторонники Свят-Халвы отступали, напуганные реакцией толпы. Джейм догадалась, куда будут направлены гнев и ненависть, еще до того, как подстрекатели указали место. Поток подхватил и понес ее, она кричала с остальными, но остановилась от внезапного сомнения. Бросила последний взгляд на Трон Милости и проскользнула сквозь толпу, унося с собой этот образ. Выбравшись на более просторное место, она побежала, потом полезла вверх.

– А, Талисман! – воскликнул кто-то, появившийся на крае крыши. Занесенная для удара рука опустилась и помогла ей взобраться. – Что происходит?

– Ой, Воробей, нет времени объяснять. Слушай – вон те люди направляются ко Дворцу Гильдии Воров, а я хочу прибыть туда первой. Ваши люди могут их задержать?

– Ко Дворцу? Они наверняка пойдут туда по Неуклюжей улице… Ну, мы можем что-нибудь сделать, если, конечно, ты не против того, чтобы сбросить им на головы быка.

– Да сбрасывайте что хотите, только дайте мне пять минут.

– Ты их получишь. – И Воробей упорхнул.

Джейм помедлила секунду, глядя вниз. Улица шевелилась, изрытая какие-то нечеловеческие звуки. Смерть Санни спустила город с привязи. Джейм стянула перчатки и уронила их в темноту. Пусть будет так, она ничего не станет скрывать.

Крыши Неуклюжей улицы украшали выстроившиеся в ряд многочисленные каменные головы различных животных, чтобы умилостивить души зверей, продававшихся разрубленными на части в бессчетных мясных лавках внизу. У одного из изваяний чрезвычайно массивной головы быка на углу Речной улицы возилась дюжина тучников, отколупывающих куски весьма качественного раствора, крепящего скульптуру к зданию. Джейм подождала, пока толпа подойдет к Поющей. Тучники предостерегающе закричали, когда она вспрыгнула на широкую голову быка, чувствуя, как та качнулась под ее весом, и, оттолкнувшись, перелетела на соседнюю крышу – весьма вовремя. Она не обернулась на звук падения огромной каменной глыбы на землю и последовавшие за этим вопли.

Корабельный остров лежал тихий и мирный, спрятавшись за спину мстительной статуи.

Джейм ворвалась в зал Гильдии, выкликая Отраву, и скоро наткнулась на одного из его сподвижников, который провел ее по Дворцу в роскошные апартаменты, из которых когда-то, давным-давно, выпало тело мальчика.

Отрава оторвался от созерцания огня в камине.

– Итак, ты наконец-то пришла ко мне, – улыбнулся он.

– Прекрати. Ты сделал это?

– Честно говоря – я. Забудь о Книге, моя дорогая госпожа. Это мерзкая вещь. Тебе без нее будет лучше.

– К черту Книгу! Санни там, на Троне Милости, с него содрана кожа – твоим, особым, любимым манером и люди его брата идут сюда, чтобы заставить тебя расплатиться!

Прихвостень Отравы негромко вскрикнул и поспешил вон из комнаты – проверить. Но улыбка его хозяина не померкла.

– В тебе больше жестокости, чем в ком-либо еще, – продолжила Джейм, пытаясь пробить стену его хладнокровия, – но, во имя когтей бога, ты же не идиот! Это первый удар необъявленной гильдиевой войны, и сейчас ты выглядишь зачинщиком. Скажи, что ты не настолько глуп, не только ради меня, скажи же!

Уходивший вернулся:

– Девчонка сказала правду, – он задыхался. – Они идут! Что будем делать?

– Что хочешь. Я глуп, несомненно, – обратился Отрава к Джейм и шагнул, оказавшись между ней и дверью, – но не настолько и не в этом, милая.

– Проклятие, тогда сделай что-нибудь! Я не хочу в одну ночь потерять вас обоих… о боже. – Она резко побледнела. – Отрава, м-м-мне кажется, что я только что убила тебя.

– Что, скажи на милость, это значит? – Он выглядел озадаченным.

Она объяснила. К ее изумлению, он рассмеялся: