– Слишком непредсказуемо. – Он напрягся. – Вот, они уже идут. Уходи, быстро!

– Слушай ты, идиот, – зашипела на него Джейм, – или ты идешь сюда ко мне, или я возвращаюсь к тебе. Слово чести!

Марк бросил на нее быстрый взгляд и пожал плечами. Он отступил на шаг, прыгнул на первый камень, покачнулся, на второй – а тут уже Джейм схватила его за руку.

– Ух ты, будь я проклят, – выдохнул он. – Сработало. Гляди!

Он оттолкнул Джейм назад – накатывалась первая волна бандитов. Они с криками бросились по скрытым камням и неожиданно обнаружили себя вновь у клена. Разбойники из последних рядов развернулись, думая, что на них напали сзади. Впечатляющее зрелище – все перепуталось, началась всеобщая свалка, а беглецы скрылись за деревьями. По просеке мелькнула тень.

– Черт, – сказала Джейм. – Это переврат. Если он видел, как мы перешли, то расскажет остальным. И что теперь?

– Идем дальше.

Джейм вгляделась в тень возвышающихся впереди деревьев. Мертвая тишина ожидала там, зловещим казалось переплетение листьев и шипов, стволов и ветвей. Но есть ли выбор?

– Да, идем. Должны идти.

Беглецы скользнули в чащу, и зеленый полумрак поглотил их.

Ветви вздымались к небу и переплетались в вышине, как свод величественного храма, устланного листвой. С небес лился зеленый свет. Между деревьями вились серые птицы, изнанка каждого крыла птах была украшена тонкими линиями, соединяющимися в рисунок почти человеческого глаза. Ниже, в резных папоротниках и вокруг серебристо-серых стволов, клубился туман. Все вокруг было подернуто смутной дымкой нереальности, ощущение усиливалось за счет мертвой тишины места. Любой шорох звучал кристально ясно и доносился, казалось, со всех сторон разом. Джейм и Марк старались, насколько могли, не шуметь, прислушиваясь к преследователям. Лес хранил молчание, но Бортис, должно быть, присмирил своих людей, если они перешли кольцо обратных камней. До сих пор лиственная крыша и туман прикрывали кенциров от переврата – если он все еще на страже. А может, они и вправду оторвались от погони. Марк намеревался как можно быстрее вернуться к заговоренному кругу камней и продолжить путь вниз, по пустынному южному берегу Стремительного. Но он не сказал Джейм, что уже весьма смутно представляет, где бежит ручей.

Джейм тоже была смущена. У нее не только не было мыслей о том, в каком направлении двигаться, но и чувства будто стали приглушеннее. Эти чащобы напомнили ей норку Земляной Женщины в Пештаре, хотя чем дальше они заходили в странное место, тем больше это напоминало спуск в глубокую зеленую могилу. Она словно слышала шепот этих листьев в опустевших храмах старых богов Тай-Тестигона. Что-то стояло между ними и этим местом, чтб-то слишком… чужое. Но они с Марком и вправду чужаки тут, как и сказала Земляная Женщина. Это не их мир. Не было ли в Ратиллене такого, с чем не могли справиться ни кенциры, ни их бог? Тяжело здесь их монотеизму, и размывается представление о самом себе.

Проклятие. Те же сомнения, с которыми она впервые столкнулась в Округе Храмов. Но на этот раз никакой паники – по крайней мере, не прежде, чем для этого будет веский повод. «Но, милосердные Трое, как же здесь все необычно», – подумала она, оглядываясь по сторонам.

Там! Что-то промелькнуло в стороне и исчезло, стоило повернуться к нему лицом.

– Что это было? – спросил Марк.

– Не знаю. Что-то невысокое и серое. Оно смотрело на нас. Жур?

Барс переминался с ноги на ногу. Ему передалась картинка от Джейм, но она не была дополнена его собственными ощущениями. Кем бы или чем бы ни был наблюдатель, он не оставлял ни звука, ни запаха. Внезапно уши большого котенка вздрогнули. Дикий крик забился в воздухе, словно ревела сама земля. На ближайших деревьях затрепетали листья.

– Что?..

– Тс-с. – Марк медленно оборачивался вокруг себя, но заросли и туман отсекали всякую видимость на расстоянии вытянутой руки. Звук мог прилететь откуда угодно. – Это был охотничий зов. Где-то тут раторн.

– Прекрасно. И почему мы всегда попадаем из огня да в полымя?

– Да, выбор невелик. Как бы не оказаться добычей. Джейм фыркнула:

– Ну, будем надеяться, что на сей раз предпочтут кого-то повкуснее… Эй!

Ее нога вдруг провалилась в ямку, прикрытую заплесневевшими листьями, и попала в переплетенный клубок корней засохшего деревца. Они сомкнулись на лодыжке. Джейм попыталась выдернуть ногу, но безуспешно.

– Во имя Порога… Марк, эти корни – они не отпускают меня!

Дерево заскрипело и стало валиться прямо на нее. Марк оттолкнул ствол, и тот с треском ударился о землю, резкий звук взмыл и разлетелся по сторонам, эхо отталкивалось от деревьев, пока не затихло вдалеке. Корни при падении переплелись, еще туже сжав лодыжку. Джейм зашипела от боли.

– Бери скорее секиру… Ох!.. Оно же раздавит мне ногу. Марк разрыл землю и гнилой мох, обнажив сеть жилок и волокон, и погрузил в нее свои ручищи:

– Шаманы никогда не приносят сюда ничего режущего, не говоря уже об оружии. Мы тоже не должны использовать ничего такого.

Он ухватил корни, обвившие ногу Джейм, и потянул их в разные стороны. Мускулы его рук напряглись, вздыбились буграми, дерево хрустнуло – и девушка внезапно освободилась. Она стала осторожно потирать лодыжку. Хвала предкам и сапожнику за прочную обувь. Но была ли это простая случайность или преднамеренное нападение? Из-за этого ли место было (было ли?) столь странным?

Марк и Джейм одновременно вскинули головы. Где-то в чаще кто-то громко вскрикнул от удивления и боли. Затем послышался гул голосов, вскоре утихший.

– Наверное, кто-то еще запустил сюда ногу, – не слишком весело вполголоса предположил Марк.

Ясно, Черная Банда не могла не перебраться через камни «туда-обратно». Охота продолжалась. Марк протянул Джейм руку, и они отправились дальше, настолько быстро и тихо, насколько могли.

День тянулся и тянулся в зеленом полумраке. Они почти не слышали преследователей и еще меньше – обитателей леса, за исключением серых пташек, продолжающих низко кружиться над ними – куда ближе, чем обычно подлетают дикие птицы. «Да им же просто любопытно», – решила Джейм. Не так уж часто забредает сюда человек. Вот одна уселась на ближнюю ветку, раскрыв крылья так, что глаза на перьях, казалось, прищурились на незваных гостей. Джейм заметила, что других глаз у птицы не было. Где-то вдалеке проревел раторн, и все стихло. Так и осталось неясным, выслеживает ли он их, охотников, или и не охотится вовсе.

Жур все время трусил рысцой рядом с Джейм, насторожив уши и принюхиваясь, но до нее доносилось очень мало из того, что он чувствует. Либо их мысленная связь вновь начала слабеть, либо это место встало стеной между ними. Потом барс выбрал дерево и со счастливым видом начал-рыться в его корнях – и все листья разом упали на него. Оскорбленный котенок выбрался из-под зеленой горы с обиженным мяуканьем и поскакал обратно к Джейм, плюхнулся у ее ног и принялся умываться, словно ничего и не случилось.

– А теперь что? – Джейм с опаской глядела на внезапно обнажившееся дерево.

Марк тихо рассмеялся:

– О, это всего лишь дориш. Они нередко встречаются на берегах Серебряной. – Он шагнул к другому дереву, покрытому чем-то вроде малюсеньких коконов – их были там миллиарды. – А вот кое-что позанимательнее. Оно называется «хозяином». Гляди.

И он легонько стукнул по стволу.

Все коконы лопнули одновременно. Поток молодых бледно-зеленых листочков хлынул в воздух и исчез, прочертив дымку у крон золотой жилкой.

– А когда они упадут? – Джейм, задрав голову, смотрела вслед.

– Не раньше, чем доберутся до зимнего дерева-хозяина далеко на юге. По весне они вернутся…

Начинало темнеть. Под деревьями разрастались туман и тени, принимая причудливые формы призраков, меняясь снова и снова, лишь только ветер пошевелит листву в вышине. Внизу шептал о чем-то папоротник.

– Скоро придется остановиться, – сказал Марк. – После заката тут не место ничему человеческому. И лучше не будем разжигать костер – с одной стороны, огонь могут увидеть люди Бортиса, а с другой – чувствую я, что здесь нужно держаться как можно осторожнее и приносить лесу как можно меньше вреда.

Джейм поймала его руку:

– Смотри.

Впереди между деревьями мелькнул свет. Они осторожно приблизились, полагая, что случайно набрели на лагерь разбойников. Вместо этого в центре поляны обнаружилось кольцо из вкопанных в землю когда-то стоящих камней. Теперь все еще стоял только один, остальные или пьяно склонились, или лежали в густой траве, или и вовсе исчезли, оставив лишь пустую, заросшую впадину. Камни состояли из мелких кристаллов, мягко светящихся в подступающих сумерках.

– Бриллы, – сказал Марк. – Я как-то видел маленькие кусочки, но никогда глыбу целиком. Ну, женщина, если бы мы могли вынести один такой камешек отсюда, то обеспечили бы себя на всю жизнь. Этот материал прочнее алмаза и накапливает солнечный свет.

Его голос отозвался слабым эхом на поляне, казалось, что оно исходит от самих камней. Джейм опустила руки в перчатках на один из них – он слабо вибрировал. При ближайшем рассмотрении в его мутной глубине угадывалась какая-то определенная, но еще не развившаяся форма – Джейм не смогла понять какая. Ее пальцы пробежались по рубцам на торце камня.

– Ты вроде говорил, что никто не приносит в Безвластия никаких инструментов.

– Ну-ка, ну-ка… Ага. Это сделали раторны. Они четверть жизни могут провести, бодая такие камни или любой другой твердый предмет – что найдут. Кость раторна укрепляется все время. Не знаю как грудь, брюшные пластины и наколенники, но их рог растет постоянно и так искривляется, что может в конце концов пронзить насквозь затылок раторна. Некоторые летописцы даже утверждают, что эти животные могут быть бессмертны, если их собственное оружие когда-нибудь не убьет их.

– Марк, остановимся на ночлег здесь.

– Хм, тут свежие следы. К нашей тесной компании может кто-нибудь присоединиться еще до рассвета.

– Здесь мы хоть заметим, как они подойдут. – Гигант-кендар задумчиво посмотрел в сгущающуюся вокруг тень. Вскоре тьма везде станет непроглядной.

– Ладно, согласен.

Они проглотили скудный ужин и улеглись у стоящего камня. Жур растянулся посередине, зевнул и почти мгновенно уснул – как и Марк, хотя он и собирался первым стоять на страже.

Джейм, бодрствуя, наблюдала, как мрак обступает светящиеся бриллы. Ей казалось, что лес вокруг полон туманными фигурами, бродящими, молчащими, зоркими. Она почти слышала, как с хрустом сухой листвы перешептываются голоса. Они хотели рассказать ей что-то, предостеречь, но похрапывание ее спутников спугнуло их. Камни вокруг принялись отражать звуки, и скоро Джейм окружила масса спящих людей и кошек. Сознание заполнило мерное, убаюкивающее гудение, погружающее в глубокий, крепкий сон.

Глава 6

ВЫСШИЙ СОВЕТ

Готрегор: восьмой – десятый дни зимы

От Тентира до Готрегора было примерно столько же, сколько от Тагмета до училища кадетов. Из этих семидесяти миль первые двадцать пять были самыми трудными, ливень пополам с градом не утихал, и Речная Дорога действительно чуть не превратилась в реку. Когда через три часа они достигли замков Глушь и Темная Скала, стоящих друг против друга по разные стороны Серебряной, девять всадников промокли насквозь, а их лошади выбились из сил – все, за исключением черного жеребца Торисена и серого – Бура. Лорды Рандир и Данлон уже отбыли со своими войсками, опустошив конюшни, но, к счастью, не прибрежное стойло у переправы.

Утро было в самом разгаре. Рваные грозовые облака катились по небу впереди, давая место сверкающим, но холодным лучам осеннего солнца. Мокрые листья малиновыми и золотыми кучками лежали вдоль дороги. С голых ветвей деревьев блестящими набухшими почками свисали дождевые капли.

Харн обернулся взглянуть на дорогу:

– Странно. Я думал, что Каинрон к этому времени уже будет наступать нам на пятки. Едва ли мы ускользнули из Тентира незамеченными.

– Высокорожденные не имеют привычки скакать в любую погоду, как какие-то оборванцы в кожаных рубахах, – процитировал Торисен. – Теперь, когда мы вырвались из его рук, полагаю, Каинрон подождет сбора своего войска и нагрянет в Готрегор где-нибудь завтра поутру во всей красе и со всеми силами.

– Думаешь, он устроит осаду?

– О Трое, конечно же нет, не теперь, когда в крепости собрались все лорды. Этот человек не настолько идиот. Он просто хочет произвести впечатление на остальных. Унизить Норфа на глазах прочих лордов для него отраднее, чем тихое убийство тут, на дороге. Он, должно быть, очень уверен в себе. Зная Калдана, можно догадаться, что он наверняка уже убедил себя в том, что ты увез меня, безумного, бредящего маньяка, привязав за руки и за ноги к седлу Урагана.

– Это еще можно устроить. Ты должен добраться до этого подлого червяка прежде, чем он и вправду настигнет тебя; но все-таки ты дай мне знать, если решишь упасть.

– Не надейся, я стойкий. Харн вопросительно посмотрел на него, неуверенный, насколько лорд серьезен. Торисен усмехнулся:

– Харн, я терплю твои сомнения и догадки уже добрых пятнадцать лет. Не пришло ли время остановиться?

Дородный кендар в ответ только прорычал что-то неразборчивое.

Они поскакали дальше легкой рысью, сменив лошадей в Фалькире, и после полудня Готрегор уже показался на горизонте. Крепость была воздвигнута на ровном плато у отрога горы, нависающем над равниной Заречья на высоте ста пятидесяти футов. Внешний двор и ближайшие поля кишели воинами. Приблизившиеся всадники увидели волчий флаг Холлена, лорда Даниора, свисающий с ветви яблони во фруктовом саду у северной башни. Люди Даниора, числом примерно с тысячу, уютно расположились под деревьями среди паданцев. Торисен осадил коня.

– Лорд Даниор… кузен Холли!

Молодой человек в кожаных охотничьих одеждах, сидящий у костра, резко повернул голову. Он поднялся и, улыбаясь, направился к приехавшим.

– Торисен! Неплохое время ты показал! Мы не ожидали тебя раньше завтрашнего утра.

– Мне помогли. Объявишь о моем прибытии?

– С удовольствием! – И он отбежал, зовя свою лошадь.

– Это действительно необходимо? – проворчал Харн.

– После прошлой ночи? Да. Холли вернулся, понукая норовистую гнедую кобылу.

Он галопом прискакал к башне и громко протрубил в охотничий рог. Вздрогнувшая лошадь чуть не сбросила его.

– Норф идет! – прокричал он стражникам.

– Ты, дурак, ворота уже открыты, – заорал в ответ кендар, наверняка не разобравший, что сказал Холли, и не узнавший высокорожденного в одежде деревенщины.

– Норф! – завопил лорд Даниор.

– Милостивые Трое, – вполголоса проговорил Торисен. – Думаешь, уже поздно тихонько прокрасться внутрь после такого рева?

Только сейчас охранник увидел его:

– М-м-милорд! Готрегор! – Он развернулся и закричал во внутренний дворик: – Готрегор!

Даниор первым проехал через внешние укрепления, Торисен следовал за ним, остальные выстроились цепочкой за Верховным Лордом. Широкий двор, казалось, закачался и кинулся к ним – столько кендаров собралось там, и все они разом встали. Вот развеваются символы: горящее пламя на штандарте Брендана и сутулый ястреб Эдирра, облетевшее дерево Ярана и обоюдоострый меч Комана – остальные будут ждать в Замке Крага вниз по реке, у Ардета в Омироте и близнецов Эдирр в Кестри. Значит, считая людей Торисена, сейчас здесь собралось около десяти тысяч кенциров.

– Норф! – выкрикнул один, и остальные подхватили: – Норф! Нор-р-рф! Нор-р-рф!..

– И кто на кого пытается произвести впечатление? – пробормотал Харн под покровом ора.

– Пытается, сэр? – переспросил Бур.

Бывший военачальник кивнул на запад, через реку:

– Но есть тут один, который не купится.

Над развалинами Часовни, замка-близнеца Готрегора, реял флаг Кенана, лорда Рандира: растопыренная пятерня в перчатке, хватающая солнце. Кенан привел за собой восемь с половиной тысяч бойцов, и никто из них, выглядывающих из-за крошащихся заграждений и наблюдающих с заросшего сорняками двора, не присоединился к хору приветствий вернувшемуся домой Верховному Лорду.

Торисен на Урагане прошествовал сквозь ревущую толпу по мощеной дорожке к воротам замка. Участок среднего двора был так крут, что ступени прорубались когда-то прямо в скале. Впереди две округлые башенки сторожки у ворот головокружительно взмывали к небесам. Кендар Торисена, крича, склонился над ограждением. За стенами лежал внутренний двор, широкий, зеленый, окруженный казармами, учебными манежами, сараями, отхожими местами – высотой в три этажа, встроенными в толщу внешней стены.

Торисен спешился, поморщившись. Ногу, укушенную вирмой, свело от долгой езды верхом. Он секунду постоял, покачиваясь, около Урагана, тихонько ругаясь, потом отпустил его, когда навстречу, прихрамывая, заспешила по траве Рябина, его домоправительница. Она тоже была в Уракарне, и на ее лбу были выжжены руны с именем бога карнидов.

– Мой лорд! Мы не ожидали тебя так скоро.

– А я вот собрался. Все готово к завтрашнему Совету?

– Да, лорд. Все кроме лорда Каинрона уже здесь.

Торисен подхватил седельную сумку, и грумы увели коня. Подземные конюшни Готрегора были в четыре раза больше стойл Тентира, но на зиму гарнизонных лошадей размещали в переоборудованных казармах на поверхности. Кендарам они все равно были не нужны целиком. Торисен и две тысячи слуг болтались в этой огромной крепости, как высохшие горошины в пустом котле, даже если все они сидели дома. Сейчас же, как обычно, сотен пять служили в Южном Войске или еще где-нибудь – эту обязанность все исполняли по очереди, зарабатывая Готрегору деньги на существование. Можно было бы легко набрать вчетверо больше угонов и наполнить Часовню мужчинами и женщинами, рвущимися восстановить крепость голыми руками лишь за невысказанную возможность примкнуть к регулярному войску. Каинрон с сыновьями именно таким способом сколотили себе огромную армию. Ардет побуждал Торисена принимать угонов; но как он мог давать обещания, не будучи уверенным, что выполнит их? Даже с двумя тысячами было нелегко, он чувствовал нагрузку. Каждый раз, когда он привязывал к себе кендара, он отдавал этому человеку частицу себя. Скоро просто ничего не останется.

– Лорд Яран спрашивал о тебе, милорд, – сказала Рябина, когда они приблизились к замку. – Или, скорее, он осведомлялся о Сером Лорде Гансе.

– У старика совсем размякли мозги?