Хочешь мира…

Мероприятие задумывалось как рекламная акция, и готовилось по всем соответствующим правилам. Сначала во двор Аничкова дворца заехал крытый тентом грузовик. Из него выкатили нечто, полуприкрытое чехлом, потом чехол опустили до земли. А грузовик с рабочими уехал.

Примерно получасом позже во двор въехала четверка верховых казаков и стала ждать. Ещё через какое-то время двери дворца отворились, и во двор вышла вдовствующая императрица в сопровождении малой свиты. Мария Фёдоровна была одета в достаточно элегантную амазонку нежно-салатового цвета. Когда я чуть позже прочёл в газетах, что этот наряд для верховой езды ей пошили сорок лет тому назад, вскоре после свадьбы, то просто не поверил.

Да и сейчас, если честно, не верю. Договаривались мы с ней обо всём ещё неделю назад. Вполне могли успеть пошить новую вещь, только копирующую ту, прежнюю.

Не мешкая, она подошла к предмету, недавно привезённому на грузовике. Слуги споро, но аккуратно, чтобы не взлетело ни пылинки, сняли чехол и… Взорам присутствующих предстал мотоцикл с коляской!

Из мемуаров Воронцова-Американца

'… Разумеется, коляска была с дверцей, чтобы даме в узком и длинном платье было удобно усесться. Когда пассажирка заняла своё место, Ашот лично аккуратно закрыл дверцу на замок, потом уселся за руль, и, пропустив вперёд пару верховых казаков, тронул с места. Ещё пара казаков эскортировала мотоцикл сзади.

Под любопытными взорами прохожих, они выкатили на Невский проспект, неторопливо добрались до Знаменской[27] площади, развернулись и всё так же неторопливо проследовали до Дворцовой площади. И лишь затем вернулись в Аничков дворец.

Всё это время на них продолжали глазеть. Нет, удивляло не наличие коляски при мотоцикле, хотя таких пока не выпускалось[28] а то, кто именно в ней едет!

Надо ли говорить, что уже тем же вечером Ашот получил дюжину заказов? История разлетелась не только по Столице, пресса разнесла её и по обожавшей вдовую императрицу Европе. Поэтому вскоре мотоциклы с коляской стали прозывать «императрицей»!..'

Нью-Йорк, 1 июля 1910 года, пятница, обед

Шифф предложил пообщаться во время делового обеда, и это было отвратительным сигналом, просто хуже некуда! Как ревностный иудей, он соблюдал шаббат, и потому наше время на общение было весьма ограничено. Потому я и бухнул сразу.

— Мистер Шифф, как вы знаете, борьбу за американский рынок анилина и нитратов мы выиграли[29].

— Поздравляю вас! Это большая победа и большой рынок! — меланхолично заметил банкир. — И вы приехали только для того, чтобы мне этим похвастаться?

— Разумеется, нет! Если уж хвастаться, то тем, что удалось «продавить» наш Госсовет!

— Продавить?

— Вы правы, скорее, достигнуть компромисса! Мы с Натали активно проталкивали Закон о всеобщем начальном образовании…

— Не удивительно! Всем известно, что вы всемерно поддерживаете прогресс. И восхищаетесь нашими Соединёнными Штатами. А у нас всеобщее образование внедрено уже в сорока двух штатах!

— Из сорока шести? Солидно! Вот и мы, наконец-то, сумели добиться.

Ну да, сумели… Правда, закон этот вступал в действие только через два года. Да и в других вопросах проект подправили. За десять лет возможность образования для любого ребенка должна была появиться только в городах европейской части Российской Империи. За пятнадцать — в крупных селах и в городах Сибири. И двадцать лет выделялось на полное покрытие страны. К тому же оговаривалось, что в случае непредвиденных обстоятельств неодолимой силы, то есть войны, бунта или масштабного стихийного бедствия, этот, и так не самый быстрый график мог быть пересмотрен в сторону удлинения.

Но хоть так! Всё равно получалось раньше, чем в известном мне варианте истории.

— Что ж, поздравляю! Вы знаете, я всегда поддерживал прогресс в России. Но если вы хотели говорить не об этом, то о чём же?

— Понимаете, борьба с германскими концернами была очень тяжёлой. Нам не только пришлось брать у вас дополнительный кредит, но и заключить огромное количество фьючерсных и форвардных сделок по весьма низким ценам. Они вышли ниже фактической себестоимости не только нашей, но и немцев. Не говоря уже про остальных конкурентов.

— Понимаю, демпинг. Но это же обычный рыночный прием. И пусть у нас поговаривают об его запрете, но пока это разрешено, так что можете не волноваться!

— Я волнуюсь не за это! А за то, что ближайшие полтора-два года не смогу выплачивать по вашим кредитам не только основную сумму, но и проценты.

Молчание.

— Мистер Шифф, сэр! — тут я сделал свой голос слегка заискивающим. — Мне неловко просить вас об этом, но нам нужна отсрочка по выплатам. Вы неоднократно заверяли меня в своём расположении. Проявите его делом, прошу вас! Через два года мы начнём выплаты! А через три рассчитаемся полностью!

Он долго молчал. Потом выдал:

— Это будет непросто, Юрий! Общая сумма выданных вам, вашей жене и тестю кредитов составляет девяносто миллионов долларов. И уже набежало более трёх миллионов процентов. Это очень, повторяю, очень серьёзная сумма. А я — лишь один из владельцев банка. Но даже будь я единственным, сумма всё равно велика. Тем не менее, я не отказываю вам. Я попробую. Не ждите ответа здесь, это займёт неделю или две. А может, и все три. Уезжайте. Я пришлю вам телеграмму!

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…К нашему с Натали безмерному удивлению, ответ Шиффа был положительным. Две недели спустя он согласился не только предоставить нам каникулы по уплате ранее взятых кредитов, но и предоставить нам новый кредит, аж на шестьдесят миллионов долларов. Как он приписал, 'для финансирования разницы между себестоимостью и оговоренной ценой поставки».

При этом, если первый кредит он выдавал под залог наших российских активов, а второй — под залог активов европейских, то третий он соглашался выдать под залог наших американских акций.

И это было странно! Ведь он прекрасно понимал, что сейчас наши американские активы имеют не просто нулевую, а отрицательную стоимость! Все эти фьючерсы и форварды означали только одно — именно эти американские компании взяли на себя обязательство на продолжении предстоящих девяти месяцев поставить в Соединённые Штаты сотни тысяч тонн различных удобрений — селитры калиевой, натриевой и аммиачной, аммофоски и фосфорно-калиевых. Причём цены были существенно ниже, чем себестоимость производства с доставкой. Выдавая нам этот кредит, он давал шанс сохранить позиции на год-другой. А за это время мы могли, к примеру, все-таки освоить немецкий цикл производства из угля. И сохранять свои позиции и далее.

Такой альтруизм был непонятен, а потому вызывал законные подозрения. Непонятное слишком часто оказывается опасным. Пришлось звать для консультаций Элайю Мэйсона. Тот некоторое время вникал в расклад, а потом просто взвыл:

— Гад! Мерзавец!! Обманул, сволочь!!!'

Глава 8

Беломорск , 4 июля (17 июля) 1910 года, воскресенье

— Гад! Мерзавец!! Обманул, сволочь!!!

И Элайя Мэйсон несколько раз со всей дури грохнул кулаком по столу. Этого ему показалось мало, он вскочил и несколько раз пнул несчастную мебель, потом рухнул в кресло, продолжая бессвязно ругаться под нос.

Мы с Натали около минуты наблюдали это буйство чувств, после чего она подошла к бару и щедро набулькала полстакана виски.

— Элайя, выпейте и успокойтесь! И расскажите нам, наконец, кто именно обманул и кого.

Тот послушно высосал виски, но вместо рассказа протянул пустой стакан и тихо попросил по-русски:

— Повторите, пожалуйста, Наталья Дмит-ри-ев-на!

Вообще, за прошедший год он сильно пообтесался. И русский выучил, и обращение по имени-отчеству. Только акцент остался, да иногда вот так запинался на длинных словах. Вторые полстакана он допил, уже не торопясь, но всё равно до конца. После чего попросил кофе.

— Иначе меня быстро развезёт! — объяснил он. — Вы извините, но это было очень уж неожиданно. Я ведь тогда выложил вам всё, чтобы спасти от нищеты свою Мэри и детей. Но оказывается, этот грязный сукин сын обманул меня! Он и не думал разорять ни вас, ни моего зятя!

— Простите, Элайя, но из чего это следует?

— Из этого предложения о третьем кредите и общей структуры открытых вами позиций на биржах. Не переспрашивайте. Я сейчас всё поясню сам! Смотрите, основная масса обещанных поставок у вас на натриевую селитру. Её можно купить у чилийцев или у французских тихоокеанских компаний, они охотно продадут. И тут достаточно только заплатить разницу. Но есть позиции уникальные. Калийная селитра есть только у вас и у немцев. Ну, англичане ещё немного добывают такой в Индии и Персии, но это сущие слёзы! Да и то, и тем, и другим самим мало! Даже если бы они решились перепродать вам, что имеют, этого всё равно не хватило бы, чтобы закрыть эти позиции. То же и с аммиачной селитрой. Стараясь вышибить немцев с этого рынка, вы заключили контрактов на такой суммарный объем, что им его просто не осилить.

Он прервался, чтобы отпить крепкого кофейку. Правильно, виски он принял немало и ударной дозой, а нам нужен серьёзный собеседник.

— Аммофоска вообще есть только у вас. Её никто в мире больше не производит. Не потому даже, что не может, а просто это никому больше не нужно! Проще доставить чисто фосфорные и чисто азотные удобрения. Это только вы пытаетесь за счёт развитой химии снизить издержки по доставке в дальние регионы мира. Так что получается что?

— Что? — переспросила моя супруга. Причём редкий случай — я не смог понять, задала она этот вопрос для продолжения беседы или реально не понимает, что имеет в виду Мэйсон.

— Что этот кредит — сыр в мышеловке! — решительно отрубил американец. — Но мышеловка эта расставлена не на вас! Вы возьмёте кредит и поставите все нужное. Но для этого ваша управляющая компания будет вынуждена сорвать поставки удобрений не только в Европу и Канаду, но и внутри России! В результате, в будущем году в Соединённых Штатах вырастят на пять-семь миллионов тонн зерна больше, чем обычно. А если повезёт с погодой, то и на все десять! Ну и аргентинцы, которым чилийцы продадут все, что хотели, но не смогли поставить к нам, в Соединённые Штаты, увеличат урожай на три-четыре миллиона тонн. А вот в Европе, Канаде и России примерно десять-двенадцать миллионов тонн не доберут.

Он допил кофе и сказал, как припечатал:

— Едва вы согласитесь на этот кредит, он тут же бросится на биржу. С такими знаниями там можно отыграть минимум на двух «волнах» цен. Первый раз — когда все поймут, что урожай будет слишком большим, и цены понизятся, я думаю, раза в два, а потом — когда поймут, что примерно на ту же величину уменьшатся поставки на европейские рынки от конкурентов. И цена отрастёт до прежних значений.

— Ну да, полмиллиарда он на такой игре точно получит! — согласилась Натали. — Мог бы и миллиард, но мы с мужем в стороне стоять не стали бы. Если бы, конечно, взяли этот кредит. Но это не только непорядочно, но и лишено делового смысла. Ведь после этого нам ни в России, ни в Европе работать не получится. А эти активы стоят побольше американских. Особенно, если вычесть расходы по погашению кредитов.

— Ну что вы, Наталья Дмитриевна! Ведь никто не мешает вам сейчас, пока никто не в курсе, просто выкачать свои российские и европейские активы. Управляющая компания ведь недаром так называется! Заключите сделки чуть иначе, на поставку товаров с отсрочкой. И если в России у вас отберут бизнес, просто охаете их в американской прессе, заявите, что это — политические преследования. И всё! Американский суд признает ваше право не возвращать деньги в размере стоимости потерянных активов.

— А с европейцами как? — с интересом спросил я. Хотя такие схемы и мелькали в покинутых мною «девяностых», но я не на том уровне крутился, чтобы знать детали.

— А с европейцами вы пободаетесь немного, да и договоритесь о выкупе активов. Им будет проще зафиксировать честное приобретение. Деньги-то всё равно фактически у вас! — тут он задумался. — Ну, может, потеряете процентов двадцать-тридцать, но биржевая игра принесёт вам больше! Так что вы сможете спокойно перебраться в САСШ. Разорять вас Шифф, повторюсь, не будет. Как и зятя моего непутёвого. А ваших партнёров он не просто «накажет» миллионов на триста долларов, но и лишит талантливого химика. И тех людей, которых вы заберёте с собой в Америку. Причём последний кредит он погасит тут же, просто закрывая свои позиции на бирже. Да и остальное с лихвой вернёт за счёт биржевой игры. Удачная комбинация у него получилась! Уважаю деловую хватку! Хоть этот мерзавец меня и обманул!

— Отчего же обманул, мистер Мэйсон? — не знаю, что такого было в моем голосе, но вздрогнул не только американец, но и моя обожаемая жена. — Он всё выполнит на следующем такте! Вы же сами только что объяснили, что в России и Канаде урожай уменьшится. А значит, заёмщики нашего Холдинга, как и заёмщики мистера Моргана, не смогут выплатить обычных размеров платежей. Это предусмотрено договорами и страховками. Вот только обычно мы добирали за счёт роста цены и продаж хлеба с элеваторов. А сейчас роста цены не будет. Да ещё и мы с Натали сорвём поставки удобрений, снизим выручку и Холдинга, и Фреда Моргана.

— Юра! Что ты такое говоришь⁈ — возмущённо выкрикнула моя жена.

— Я просто рисую вариант развития событий, дорогая, таким, как его видит себе Якоб Шифф. Плюс в этом случае наш Холдинг понесёт потери в выведенных деньгах и в людях, многие производства просто закроются… Да и у Моргана внезапно не окажется нужных реактивов и катализаторов для его работы в Канаде. Согласись, нам незачем поддерживать своего конкурента. Так что вас не обманули, Элайя. Мистер Шифф разорил бы наш Холдинг и вашего зятя. Да и мы с Натали попали бы в зависимость от него.

— Милый, прекрати! Это чудовищно даже обсуждать! Сам же понимаешь, что мы никогда так не поступим! И кредит этот не возьмём! Это бесчестно и просто глупо!

В своём негодовании моя жена была просто прекрасна! Глаза сверкают, лицо разрумянилось. Я не удержался и поцеловал её. После чего проникновенно произнёс:

— Дорогая моя, бесценная, ты что, не видишь? Мы просто обязаны взять этот кредит!

После чего секунд десять я наслаждался их отпавшими челюстями и округлёнными от удивления глазами. Потом на лице моей великолепной Натальи Дмитриевны проявилось понимание, и она она восхищённо прошептала:

— Ну, ты и прохиндей! Да, ты прав, мы обязательно возьмём этот кредит. И не только…

Из мемуаров Воронцова-Американца

'…И мы этим не ограничились. Мы не только взяли кредит, но и выкупили квартирку неподалёку от Уолл-Стрит. И отменили почти заключённую сделку по продаже офисного здания, одного из последних, построенных нами после той аферы с ионисторами и электрическими бусиками[30]. После чего начали отделывать в этом здании квартиру под себя, занявшую половину этажа.

Кроме того, в Соединённые Штаты пошли пароходы, груженные удобрениями, а значительная часть поставок в Европу внезапно начала идти через посредничество принадлежащей нам американской компании. Причём посредник получал деньги сразу, а вот с Холдингом мог рассчитаться месяцы спустя.

Всё это, несомненно, доходило до Шиффа. Как и то, что мы начали активную игру на американских и европейских зерновых биржах. Мне до сих пор интересно, испытал ли он хоть тень разочарования, убедившись, что и я оказался таким же хладнокровным и циничным дельцом, как большинство вокруг? Но, к сожалению, этого уже не узнать.

Игра шла вовсю, удобрения поставлялись, мы с Шиффом активно отыграли обе «ценовые волны» на бирже. И вдруг — все деловые газеты и журналы мира взорвались новостью…'

Людвигсхафен-ам-Райн, штаб-квартира химического концерна« Бадише анилин- унд зода-фабрик», 18 октября 1910 года, вторник

— Вы только послушайте, что пишут газеты! Сенсация! Русский Эдисон снова удивил мир! Поражение немецких химиков! Ваше, между прочим, поражение, герр Бош! И ваше, герр Габер! Но самое главное — это поражение нашего концерна! Уже второе подряд! Сначала он не пустил нас на американский рынок, а теперь обошёл и в плане химии. Так что ли⁈

— Будто в первый раз! — буркнул под нос Карл Габер.

— Да, не в первый! Этот русский талантлив. И многое мы за ним не можем повторить. Или повторяем не сразу. Но в первый раз, слышите, в первый раз получилось так, что мы его догнали, а он снова вырвался вперёд! Ordnung muss sein[31]! Нас может обойти талантливый одиночка, но нас не должна обходить компания, на порядок уступающая нам по числу химиков, инженеров и грамотного персонала!

Председатель Наблюдательного Совета концерна «Бадише анилин унд зода фабрик» Генрих фон Брунк возмущённо фыркнул и спросил у разработчиков аммиачного синтеза:

— Почему это всё же произошло, я вас спрашиваю?

— Дело в том, герр Брук, что на этот раз в химическом смысле Воронцов не открыл ничего нового! — уверенно ответил Фриц Габер. — Он всего лишь реализовал нашу наработку, причём с отставанием в год, хотя начал, несомненно, раньше нас. Как и мы, он получает водород из синтез-газа, как и мы, удаляет из смеси углекислоту и угарный газ. Судя по опубликованным данным, у него производительность установки даже процентов на семь ниже нашей!

— Тогда как же он продаёт нитраты вдвое дешевле, чем мы?

— Всё дело в сырье. Метан на этом его месторождении Вуктыл достаётся ему почти бесплатно! Бурение скважин и их эксплуатация окупаются продажами пропана и бутана. Но даже если бы он равномерно распределил затраты между всеми видами газа, все равно топливо обошлось бы ему раз в двенадцать дешевле, чем уголь обходится нам.

— К тому же, газ получается чище, его не надо чистить от золы, от соединений фосфора и серы! — поддержал коллегу Карл Габер.— Дешевле стоит и электричество с теплом — всё из-за той же низкой цены топлива.

— И этого мало! Он даже на транспорте экономит. Построил аммиакопровод до Архангельска, замаскировав его под очередную трубу для пропан-бутана. Это не химия, герр Председатель, это — экономика!

— Будто нам от этого легче! — пробурчал фон Брунк. — А можем ли мы так же задействовать экономику?

— Если найдём природный газ, который удобно добывать, и сделаем его своим, то, безусловно, сможем!

Из мемуаров Воронцова-Американца

«…Особенно обидным обстоятельством для Шиффа должен был стать тот факт, что свою биржевую игру мы финансировали именно из третьего кредита. Всё по-честному — кредит и был выдан для работы на бирже! Отказываться от него или досрочно возвращать другие кредиты мы и не подумали! Как-никак, у нас были разрешённые 'каникулы», а сейчас деньги нужны были и на другие нужды.

Расширение производства удобрений было подготовлено давно, мы просто немного придержали его, чтобы синхронизировать с биржевой игрой и получить максимальный выигрыш. Полмиллиарда долларов, которые мы обозначили, как максимум, к сожалению, получилось выжать только с учётом третьей «волны цен», когда до участников дошло, что Европа, Россия и Канада никакого недостатка удобрений не ощутят, а даже наоборот, получат чуть больше и дешевле, чем имели раньше. После чего цены на хлеб снова рухнули.

Да и то, двадцать процентов прибыли от игры на бирже я отдал партнёрам. Такой вот был договор. В противном случае они могли, конечно, и не заметить откачки денег из Холдинга. Но могли и заметить, и тогда доверие было бы подорвано бесповоротно. Пришлось объяснять, зачем это нужно, и обещать поделиться выгодой.

Причём в этот раз банк «Кун, Лееб и Ко» не выиграл, а потерял, потому что поначалу не видел, с чего бы ценам падать. По оценкам наших аналитиков, его потери от третьей волны оказались примерно равны выигрышу от первых двух, то есть, пока что вся эта афера не привела Шиффа с партнёрами к убыткам, хотя не дала и прибыли.

Но мы не собирались на этом останавливаться…'

Мюнхен, окрестности Мариенплац, 19 ноября 1910 года, суббота

— Колбаски, жареные куриные колбаски! Колбаски со свининой! Подходи, налетай, горячие! Вкусно и недорого!

— Новинка сезона! Русские блины! Десять видов начинки! С картошкой и курицей, с куриным паштетом! С гусиной печенью! Вкусно! Недорого! Сытно!

— А вот кому китайские маньтоу! Замороженные! Готовить быстро, есть вкусно! Недорого! Акция! Купившему три упаковки, четвертую даём бесплатно-о-о!

— Пельмени, русские пельмени! Экономно и вкусно! Подходите, пробуйте!