Женщины в шпионских войнах. От Александра I до наших дней

В мае 1956 года «Патрия» приняла радиограмму из Москвы, в которой ей предписывалось прибыть в Геную для встречи с «итальянским коллегой».

Дело привычное — необычными были заключительные фразы депеши: «Допускаем, что ваши рабочие отношения с итальянским коллегой могут дополниться личными. Ваше мнение?»

«Что это? — размышляла “Патрия”, не сводя глаз с текста. — Для приказа форма слишком деликатная… А что если Центр завуалированно дает мне карт-бланш на сближение с мужчиной, с которым мне предстоит работать бок о бок?»

На память пришли образы детства, мажордом-марокканец, беспрестанно повторявший суру из Корана: «Всё будет так, как должно быть, даже если будет иначе».

В итоге «Патрия» не стала утруждать себя поиском истины, решив, что всё скоро прояснится — или сразу при встрече с «итальянским коллегой», или в ходе работы.

На провокационный посыл Центра она ответила аргентинской поговоркой: «Никогда не приглашай на танец сидящую женщину — она может оказаться хромой».

Лубянка оценила уклончивый ответ «Патрии». Действительно, можно ли загадывать, как сложатся твои отношения с «итальянским коллегой», если ты его даже в глаза не видела? Ведь это ж — покупать кота в мешке!

Но самое главное для «лубянских сватов» состояло в другом — сближения как такового «Патрия» не отвергла, значит, к теме можно будет вернуться, когда она очно познакомится с «итальянским коллегой».

…На следующий день «Патрия» выехала в США и далее в Италию, где должна была состояться встреча с мужчиной, свидание с которым ей назначила Москва.

Прогуливаясь в Генуе по вия Венето строго с юга на север, разведчица рассеянно поглядывала на витрины и мысленно повторяла опознавательные признаки гостя. При этом не забывала выставлять напоказ свои: книгу в яркой желтой обложке и белую сумочку на левом плече, из которой торчала красная косынка.

ОРДЕНОНОСНОЕ ОДИНОЧЕСТВО

Воплотив в жизнь план «Супружество», руководство внешней разведки с удовлетворением констатировало, что эффективность и «Марко», и «Патрии» заметно возросла с объединением их в семейную резидентуру.

Обвенчавшись в Кафедральном соборе Монтевидео, они стали супругами Маркетти. Приобрели надежное прикрытие, получив лицензию на торговлю антиквариатом. В элитном районе столицы купили дом, первый этаж которого приспособили под магазин, а на втором оборудовали фотолабораторию и радиостудию.

Скупая и продавая антиквариат в странах Южной Америки, обзавелись там полезными связями. Выполнили ряд важных заданий Центра, в том числе провели конспиративные встречи с Сальвадором Альенде, в ту пору сенатором парламента Чили, с Эрнесто (Че) Геварой накануне его отплытия на яхте «Гранма» в составе отряда Фиделя Кастро для захвата власти на Кубе.

Ко всему первыми из «подснежников» — советских нелегалов, работавших в Западном полушарии, — наладили двустороннюю устойчивую радиосвязь и бесперебойно снабжали Москву информацией.

…Брачный союз двух разведчиков-нелегалов, повенчанных по воле Центра для реализации оперативных сверхзадач, оказался не только дееспособным, но и счастливым. Восемь лет в союзе царил дух взаимной любви и уважения.

Всё рухнуло 1 сентября 1964 года со скоропостижной смертью «Марко».

Несмотря на постигшее ее горе, Африка в течение трех лет продолжала инициированные совместно с мужем дела в Южной Америке. Лишь осенью 1967 года она покинула Уругвай, где, рискуя свободой и жизнью, проработала почти 20 лет.

По возвращении в Союз ее служба в разведке продолжилась. Еще трижды в качестве нелегала она выезжала за кордон для выполнения заданий, которые Центр поручить не мог никому другому.

В марте 1976 года Указом Президиума Верховного Совета СССР за особые заслуги Африке была вручена высшая награда Советского Союза — орден Ленина.

Редкий случай в практике внешней разведки — из почти трех десятков рассекреченных к началу XXI века женщин-разведчиц только двое: Африка и Зоя Воскресенская-Рыбкина, имели эту награду.

В 1985 году в связи с 40‐летием Победы Африке вручили второй орден Отечественной войны. В том же году в звании полковника она вышла в отставку. Было ей 76, фактический стаж в разведке насчитывал 48, а выслуга — почти… 70 лет!

Арифметика проста: по существующему во внешней разведке положению год пребывания разведчика на нелегальной работе за границей засчитывается в выслугу за два, итого — более 50 лет; плюс 2 года в отряде «Победители», где год шел в выслугу за три, итого — 6 лет; остальное — работа в центральном аппарате.

8 марта 1988 года предполагалось еще одно награждение — руководители разведки должны были вручить Африке нагрудный знак «Почетный сотрудник госбезопасности». За пять часов до их приезда она скончалась в своей квартире.

Полковник Африка де Лас Эрас Гавилан, виртуоз-профессионал, за годы службы не допустившая ни малейшего промаха, избежавшая предательства и репрессий, в течение 60 лет была обречена на публичное небытие.

Ее имя рассекретили лишь в 1997 году. Имя, но не операции, в которых она участвовала, и не все страны, где она выполняла задания Центра, — они еще лет 50 будут оставаться под грифом «Совершенно секретно». Мерилом ее труда и таланта стали оценка коллег и правительственные награды.

Глава седьмая

Семейный разведывательный подряд

ОРУДИЯ ГЛАВНОГО КАЛИБРА

В 1960–1970‐е годы проникновение советской разведки в высшие эшелоны иностранных государственных, разведывательных и военных структур более успешно осуществлялось в странах третьего мира, чем в Западной Европе или в США.

Исключение составляла лишь Федеративная Республика Германия. Восточногерманскому партнеру КГБ — Главному управлению разведки (ГУР) под руководством генерал-полковника Маркуса Вольфа удалось внедрить в директивные органы ФРГ десятки своих агентов.

Проникновение в политические структуры ФРГ осуществлялось и на более высоком уровне. Не один — десятки высокопоставленных политиков из СДПГ, ХДС и ХСС регулярно снабжали информацией своих операторов из КГБ, работавших под «крышей» советского посольства, торгового представительства или корпунктов АПН и ТАСС.

Одними из самых ловких и удачливых офицеров ГУР, действовавших в Федеративной Республике, были Гюнтер Гийом и его жена Кристель, сумевшие проникнуть в окружении канцлера Вилли Брандта (настоящее имя — Герберт Карл Фрам).

…Если Маркус Вольф был «Моцартом восточногерманской разведки», то супруги Гийом — талантливыми исполнителями его «композиций».

Они снабдили своего патрона, а через него руководство КГБ информацией о выработке восточной политики Бонна; об отношениях ФРГ с Соединенными Штатами и с другими партнерами по НАТО; об устремлениях Федеральной разведывательной службы (БНД) и о планах Федерального ведомства по охране Конституции (контрразведки) ФРГ.

РУБИКОН ПЕРЕЙДЕН!

1955 год. В ночь на Рождество в квартире бургомистра Западного Берлина Вилли Брандта зазвонил (в который уже раз!) телефон. Брандт, не включая ночник, чтобы не разбудить спавшую рядом жену, прошлепал босиком в гостиную, поднял трубку.

Старческий голос скороговоркой произнес:

— Герберт, мой старинный друг, поздравляю тебя с Рождеством… Мы не общались с 1930‐х, поэтому мой голос тебе кажется незнакомым. Однако, когда ты вспомнишь пустую пивную бочку в подвале моего дома, ты сразу поймешь, кто тебе звонит. Стоп! Только не называй мою фамилию! Ну, ты понимаешь… Я звоню из автомата…

Вслед за упоминанием бочки Брандт окончательно проснулся и участливо спросил:

— Мой господин, чем я обязан Вашему звонку?

— Герберт, у моего сына проблемы… Нет-нет, не криминальные… Политические! Ему необходима помощь, но здесь ее никто не окажет… Думаю, только ТЫ сможешь ему помочь…

— Я всё понял… Как зовут сына и что он умеет делать?

— Гюнтер Гийом, он журналист…

— Хорошо… Я помогу!

— Спасибо и прощайте, Герберт!

Вернувшись в спальню, бургомистр еще долго не мог заснуть, вновь и вновь мысленно возвращаясь к тем далеким и всё же таким близким событиям 1930‐х, о которых ему напомнил Фридрих Гийом, кто, рискуя жизнью, прятал от гестапо юного Герберта Фрама в своем доме…

«Да, такого поздравления с Рождеством я еще не получал!» — засыпая, подумал Брандт.

…Вилли Брандт слово сдержал. С его помощью супруги Гийом, Гюнтер и Кристель, оба — офицеры ГУР, участники разведывательного тандема, через месяц оказались во Франкфурте-на-Майне, где стали членами СДПГ и, закатав рукава, принялись за работу в местной партийной организации.

Так начался новый этап их жизни, продолжавшийся почти 20 лет, который впоследствии они назовут «затяжным харакири».

ПУТЬ НАВЕРХ

«Памятники не на гениальных открытиях поставлены, а на терпеливых задницах» — эти слова в полной мере относится к супругам-разведчикам Гийом.

Даже трудоголик Маркус Вольф удивлялся невероятному усердию и самоотдаче супругов при выполнении разведзаданий.

Благодаря остроте ума, аналитическим способностям и маниакальному упорству они за короткое время продвинулись даже на более высокие ступени партийной иерархии СДПГ, чем предполагали глава ГУР и руководство КГБ.

«Мы предостерегали их, — писал впоследствии в своих мемуарах Вольф, — чтобы они не слишком близко приближались к власти. Это, как под солнцем, — можно загореть, но можно и получить неизлечимые ожоги.

Однако Гийомы были разведчиками высшей, четыре девятки пробы, постоянно нацеленные на успех. В течение 10 лет они упорно пробивались наверх, при этом ничто не давалось им наскоком, не падало с неба. Они были титанами ежедневного труда и, не боясь ответственности, работали, что называется, “наотмашь”.

За 10 лет Гийомы добыли и переправили в Центр сотни документов под грифом “Сов. секретно” и “Особой важности”, при этом они следили за тем, чтобы у них не случилось ни одного прокола. В этом состоял основной секрет их успешного продвижения в ближайшее окружение канцлера ФРГ Вилли Брандта…»

…Через три года, прошедших со дня вывода Гийомов в ФРГ, оба досрочно получили звание «майор» и ордена Германской Демократической Республики.

* * *

Кристель Гийом (оперативный псевдоним «Анита») первой добилась успеха: в 1960 году она стала главой администрации Вилли Биркельбаха, влиятельной фигуры в германской социал-демократии, члена правления партии, депутата бундестага, председателя социалистической фракции Европарламента и статс-секретаря земельного правительства Гессена.

На его столе регулярно появлялись документы НАТО с грифом «Сов. секретно» и «Особой важности», как, например, «Картина войны» и материалы, связанные с планами на случай введения чрезвычайного положения в военное время. Все указанные документы Кристель снимала фотоаппаратом «Минокс», и они оказывались на столе Маркуса Вольфа, а затем Юрия Андропова.

…От жены не отставал и Гюнтер (оперативный псевдоним «Ханзен»). В 1961 году Гюнтер Гийом стал оргсекретарем франкфуртской окружной организации СДПГ, а через три года — оргсекретарем социал-демократической фракции в городском собрании и его депутатом.

Следующим, чье доверие завоевал Гийом, был некто Георг Лебер, один из лидеров СДПГ. Последний в качестве вознаграждения за победу на выборах, которую ему обеспечил Гюнтер, пообещал ему должность в Бонне и нашел ее.

В конце 1965 года «Ханзен» получил должность старшего референта при заместителе главы внешнеполитического ведомства Федеративной Республики Вальтере Шееле, однако продолжал активно участвовать и в партийных делах германской социал-демократии.

* * *

Способы связи с супругами-разведчиками были разработаны с учетом их привычек и маршрутов передвижения по городу. «Ханзен» и «Анита» были заядлыми курильщиками, поэтому посещение ими табачной лавки не вызвало бы ни у кого вопросов. Информацию, добытую согласно полученному от ГУР заданию, супруги превращали в микрофильмы, которые вкладывали в пустые сигарные гильзы и отдавали их агенту, который держал табачную лавку. Последний передавал гильзы курьеру, еженедельно посещавшему Франкфурт под видом коммивояжера.

Для того чтобы передать разведывательному тандему инструкции, откорректировать линию их поведения и наметить новые цели, Центр использовал односторонние радиопередачи.

Всё тот же «табачник» принимал их на свой транзисторный приемник, ничем не отличавшийся от тех, что были в свободной продаже, а затем, вложив в сигары расшифрованные радиограммы, «продавал» их Гийомам.

АВТОМОБИЛЬ — СРЕДСТВО СПАСЕНИЯ ОТ ИНФЛЯЦИИ

В начале 1966 года председатель СМ СССР А.Н. Косыгин на заседании Политбюро в очередной раз поднял вопрос о строительстве в стране автозавода по производству автомобилей малого класса, так как количество выпускаемых «волг», «москвичей» и «запорожцев» не могло удовлетворить растущий спрос населения.

Подчеркнул, что хотя технические мощности Автопрома ограничены, но золотовалютные запасы страны позволяют кардинально решить проблему. Брежнев поинтересовался, что имеет в виду докладчик.

«Я, Леонид Ильич, — ответил Косыгин, — предлагаю купить иностранный автозавод с полным циклом производства. Вместе с тем, все комплектующие части будут изготовляться не за рубежом, а внутри страны. Приобретя иностранный завод, мы станем обладателями новых технологий, которые внедрим на наших автозаводах.

Более того, на новый уровень развития выйдут смежные отрасли промышленности: химическая, металлургическая, нефтяная…»

«Во сколько обойдется такая покупка?»

«По подсчетам экспертов Госплана, около миллиарда долларов…»

«Миллиард долларов… Многовато!» — разочарованно произнес Брежнев, страстный автолюбитель, уже представивший себя за рулем иномарки.

«Прошу прощения, Леонид Ильич, — отчеканил Косыгин, — хотел бы напомнить, что в течение трех последних лет Советский Союз от экспорта нефти, золота и пушнины ежегодно имел 10 миллиардов долларов!

Прибавьте к ним 9,5 миллиарда, каждый год перечисляемые в Госбанк арабскими странами за поставку нашего вооружения, и тогда приобретение автозавода будет равняться покупке велосипеда…»

«Нет, Алексей Николаевич, с покупкой завода придется повременить…»

Однако Косыгин не намерен был сдаваться и выложил на стол свой последний, но самый весомый козырь.

«Леонид Ильич! Если мы не хотим раскрутить инфляцию, то завод надо покупать и как можно скорее! Ведь на руках у населения сегодня находится 80–90 миллиардов рублей, то есть по официальному курсу более 100 миллиардов долларов, а это — совокупный годовой бюджет таких стран, как Бельгия и Дания…

Накопления наших граждан растут из года в год в арифметической прогрессии, причем, люди не доверяют сберкассам, а держат деньги в “кубышках”!

Для того, чтобы в обращении находились купюры в 50 и 100 рублей, Госзнак ни на час не выключает печатный станок. Когда-нибудь вся эта денежная масса лавиной обрушится и раздавит всех…

Чтобы изъять из “кубышек” эти миллиарды, надо выбросить на внутренний рынок не ювелирные изделия и импортный ширпотреб, как это делается сегодня, а нечто более весомое. Этим “более весомым” и будет наш новый отечественный автомобиль, созданный на основе западных технологий!»

«А как вы подсчитали деньги наших граждан? Они же в “кубышках”!»

«Всё очень просто, Леонид Ильич! Объем спрятанных в “кубышках” накоплений никогда не являлся для экспертов Госбанка тайной за семью печатями…

Ларчик открывается просто. Во все времена люди прятали в “кубышки” купюры только высшего номинала. У нас таковыми являются пятидесяти- и сторублевки. Зная количество выпущенных в обращение “полтинников” и “стольников”, банковские служащие, подсчитав в конце года возвратившиеся банкноты этого достоинства, могут с точностью до одного миллиарда сказать, какая сумма осталась на руках у населения».