Самый жаркий день лета

— Она ничего не забывает, — зло и горько продолжала Ясмин. — Она не забывает ничего и никогда. Как она посмела забыть про Макса? — Она смяла глянцевую журнальную страницу в кулаке.

Эндрю крепко обнял жену.

— Не знаю, солнышко. — Он потерся подбородком о ее макушку. — Я… просто не понимаю.

Ясмин с усилием выбралась из его объятий.

— Они что, действительно считают, будто она оставила Макса специально?

Эндрю нерешительно ответил:

— Ей позвонили из офиса, она спешила. Возможно, хотела забежать на минутку и вернуться.

Ясмин переварила услышанное. У нее перед глазами встал извечный образ сестры: Лейла гладит платье для интервью, прижимая плечом к уху мобильный телефон, пока за спиной булькает кастрюля с макаронами. Она всегда старалась делать три дела одновременно, а когда необходимости напрягаться не было, считала, что тратит время впустую.

— Думаешь, она и впрямь могла так сделать? — Ясмин поглядела мужу в глаза в поисках ответа.

— Вряд ли, но… — Он поежился от неуверенности. — Разве тебя ни разу не подмывало оставить Макса на пару минут в машине, чтобы оплатить счет на заправке?

Вопрос огорошил Ясмин.

— Нет, — возмущенно ответила она. — А тебя?

Супруг виновато опустил голову:

— Случалось.

— И ты его оставлял?

— Нет. Но соблазн был велик, — признал Эндрю.

Ясмин выдохнула и заметила:

— Это ведь не то же самое, что на самом деле оставить ребенка.

Эндрю помолчал несколько секунд.

— Вряд ли Лейла оставила его специально.

Ясмин повернулась к нему:

— Где она сейчас?

— Не знаю.

— В тюрьме?

— Нет. Ей предъявили обвинение и отпустили вчера вечером.

Ясмин почувствовала нарастающее беспокойство. Лейлу будут судить. За убийство. Она представила сестру в тюремной камере, лишенную всех атрибутов успешности и достоинства. Мысль вызывала легкое злорадство. Как в душе уживаются два противоположных чувства — звенящее сострадание и пульсирующая ярость?

— Неужели это все происходит на самом деле? — Ясмин схватила Эндрю за рукав. — Почему такое случилось именно с нами?

Эндрю попытался ответить, но слова застряли у него в горле. Он горячо обнял жену, и они долго сидели рядом, окруженные общим коконом из ужаса и скорби.

* * *

Детектив Кристофер Шепард вытянул руки, чувствуя, как пропитавшаяся влагой рубашка прилипает к потной коже. Как жарко. Такой духоты не было ни разу за все шестнадцать лет, что он провел на службе. Вентиляторы гоняли по участку спертый воздух, создавая иллюзию сквозняка. С таким же успехом можно было бы засунуть нос в выхлопную трубу автомобиля. Шепард скорчился над блокнотом, будто пытаясь укрыться от окружавшего шума: бессмысленного шипения кофемашины, кряхтения принтера, клацания десятка клавиатур. Ему гораздо лучше работалось в тишине, но бюджетов на отдельные кабинеты не хватало. Отдел криминальных расследований размещался в открытом зале: несуразные серые столы вплотную друг к другу, дешевые лампы и агонизирующие растения в кадках. Шепард предпочитал по возможности работать дома. В своей уютной студии он мог разложить все материалы и даже вынуть батарейку из настенных часов, если их тиканье раздражало.

Детектив рассматривал свои каракули, задумчиво проводя большим пальцем по пружинке, скрепляющей листы блокнота. В качестве ежедневника он предпочитал использовать альбом формата А4. Коллеги поднимали его на смех всякий раз, когда он запихивал огромную тетрадищу в портфель, и призывали отбросить стариковские привычки и перейти на электронный планшет.

Шепард заново пересмотрел временной график, составленный накануне. Вчера в 7:58 Эндрю Андерсон позвонил Лейле Саид. Разговор длился две минуты. В восемь Лейла остановила машину у дома зятя и поставила детское кресло с ребенком на заднее сиденье. Она утверждает, что Макс спал.

Шеп подписал к этому пункту вопрос: «Уже мертв?» Лейла ведь не проверяла, дышит ли Макс. У нее не было повода заподозрить неладное. Могло ли статься, что к гибели ребенка причастен отец? А сына отдал Лейле, чтобы скрыть собственную оплошность. Задумавшись, Шепард добавил небольшой крестик, который означал «маловероятно».

Детектив продолжил изучать график. Пятнадцать минут езды до офиса Лейлы. Двадцать до детского сада. В 8:08 ей сообщили, что чертежи пропали, а если судить по геолокации телефона, через десять минут она подъехала к офису. Детектив сделал еще одну пометку: «Превышение скорости?» Это указывало бы на спешку женщины и косвенно свидетельствовало о том, что она могла сознательно оставить ребенка в машине, надеясь быстро решить неотложные проблемы.

Отец, с которым Шепу еще предстояло пообщаться, второй раз позвонил Лейле в 11:27, интересуясь, куда пропал ребенок. Семью минутами позже в скорую поступил вызов. Констатация смерти в больнице официально произошла в 12:25. Вот и вся трагедия, умещается на одном листе А4. Но что произошло на самом деле? И кого винить в гибели ребенка? Перевернув страницу, детектив начал записывать угловатым почерком имя обвиняемой и свои впечатления. «Лейла Саид, — написал он и добавил ниже: — Спокойна, логична, практична». Потом расширил характеристику: «Холодна, сдержанна, невозмутима». Ниже Шепард написал три варианта:

1. Она оставила Макса случайно.

2. Она оставила Макса умышленно, но предполагала быстро вернуться.

3. Она оставила Макса умышленно и планировала убийство.

Лейла утверждала первое. Совет по опеке настаивал на втором. Возможен ли третий вариант? Если, размышлял детектив, она планировала убить ребенка, ему предстоит это выяснить. Шепард добавил к последней строчке короткое слово: «Мотив?» Да, вероятность того, что успешная бизнес-леди захочет убить собственного племянника, кажется чистым абсурдом. Но на его счету уже была одна профессиональная ошибка, когда внешний глянец сбил его с толку, и вновь поддаваться самообману Крис не собирался.

Жаль, что не удалось подольше пообщаться с Лейлой, прежде чем она вспомнила про адвоката. Клару Пирсон детектив считал крепким орешком, опытным адвокатом, против которого не помогали никакие уловки. Несколько раз Шепу уже приходилось работать с ней, и всякий раз она разрушала все его планы своим непробиваемым хладнокровием: ухоженная и респектабельная железная леди. Возможно, для чернокожей женщины в призвании юриста было нечто такое, что научило ее не показывать эмоций. Так или иначе, Клара губила на корню все его попытки разобраться.

Он вспомнил, как выглядела Лейла в комнате для допросов: идеальный макияж, тщательно уложенные волосы, и лишь покраснение в глазах выдает переживания. Что за скелеты она хранит в шкафу? Шеп перевернул страницу и поглядел на крестик напротив имени отца ребенка. Возможно, Андерсон и даст какие-то ключи к разгадке. Детектив поглядел на часы. На то, чтобы пережить горе, у родителей не было пока и суток, но ему требовалось поговорить с ними. Замешкавшись на секунду, Шепард все же схватил ключи от машины и двинулся к выходу.

* * *

Детектив подъехал к аллее Тредегар, живописной полоске георгианской застройки, скрытой от дороги в тени кустов и деревьев. Каждый дом щеголял деревянными балками в стиле фахверк — настоящими или декоративными, сказать сложно. Шепард припарковался подле дома Андерсонов и какое-то время его рассматривал, не выходя из машины.

Гравийная дорожка красиво изгибалась; высокие заборчики отделяли лужайку от соседей. Сам дом был в хорошем состоянии, лишь отдельные детали выдавали давность ремонта: чуть облупленная оконная рама, зеленые пятна на медном кольце на входной двери, растения в горшках, которым требовались уход и пересадка. Совершенно обычное жилище. Шепард заметил, что баки для раздельного сбора мусора искусно скрыты деревянными панелями. Неужели творение самого Эндрю Андерсона? Он не был похож на парня с золотыми руками: очки, мягкие повадки и манера говорить скорее выдавали в нем интеллектуала. Полная противоположность самого Шепарда, который со своей лопоухостью и сломанным носом даже в дорогом костюме напоминал футбольного фаната из подворотни. Подойдя к двери, детектив задумчиво пододвинул носком ботинка камешек, попавший на ступеньку. Позвонив в дверь, он отступил на два шага — иначе его почти двухметровая фигура заняла бы весь дверной проем и напугала свидетеля.

Эндрю Андерсон открыл дверь, жмурясь от дневного света. По его растерянному виду Шепард рассудил, что отец погибшего мальчика его не запомнил.

— Мистер Андерсон, я детектив Кристофер Шепард. Мы с вами вчера встречались в больнице.

Эндрю сфокусировал взгляд.

— Ах да, — безучастно ответил он. — Конечно. — Он открыл дверь шире и пропустил гостя.

Внутри царил домашний уют с налетом хаоса. Вешалка ломилась от обилия одежды; стены были украшены повешенными вкривь и вкось картинами. В углу притулились детские ботиночки — один кренился к другому, будто в поисках поддержки. От этого зрелища у Шепа нехорошо екнуло в груди, и пришлось прокашляться, прежде чем он продолжил говорить.

— Мистер Андерсон, я надеялся, что вы сможете уделить мне немного времени.

— Зовите меня Эндрю. — Хозяин провел детектива в гостиную и указал рукой на стул возле обеденного стола. Окна выходили на внутренний садик; трава на газоне разрослась и давно требовала стрижки. Эндрю заметил направление взгляда гостя.

— Простите за состояние лужайки. Мы подстригли ее только в июне, и вот там уже снова джунгли.

Шепард задумчиво кивнул.

Эндрю подошел к кухонной стойке:

— Чаю, может быть?

— Только если вы ко мне присоединитесь, — ответил детектив. Эта тактика всегда срабатывала: за чашкой чая свидетель более разговорчив, поэтому Крис обычно старался принудить собеседника к чаепитию. Так или иначе, никому не приходило в голову отказаться. Он молча наблюдал, как Эндрю суетится на кухне, и дожидался, пока тот усядется на место.

— Соболезную вашей утрате, — начал Шепард. — Я понимаю, как вам сложно пережить такую трагедию.

За годы службы Кристофер испробовал разные формулировки, но все они звучали одинаково глупо и неуместно, поэтому он остановился на самой блеклой фразе.

Эндрю нервно кивнул: соболезнования приняты.

Шепард отодвинул свою чашку чуть в сторону.

— Мне необходимо услышать от вас подробный рассказ о вчерашнем происшествии. — Детектив оперся на локти, принимая естественное положение, а на самом деле пристальнее разглядывая Эндрю и отмечая его реакции. — Можете рассказать своими словами, что вы делали вчера утром?

— Мы не поедем для этого в участок? — уточнил Эндрю.

Шепард отметил про себя этот вопрос с интересом. Обычно родители всячески уклоняются от беседы в полицейском участке, а Андерсон будто вызывается добровольно.

— На данном этане мы просто пытаемся собрать воедино цепь событий. Если понадобится детализировать ситуацию, я. возможно, попрошу вас о визите.

— Ясно. — Эндрю задумчиво разгладил складку на рубашке. — Ну что ж. Меня срочно вызвали на работу из-за аварии. У меня не оставалось времени, чтобы завезти Макса в детский сад, а Ясмин уже уехала на работу, поэтому пришлось позвонить Лейле, сестре жены, и попросить о помощи. Детский сад находится по пути к ее офису, и я решил, что она не откажет.

— Давайте-ка поподробнее. — Шепард положил на стол свою внушительную записную книжку и открыл страницу с графиком. — Вас вызвали на работу. Могу я поинтересоваться, кто вам позвонил?

— Мне не звонили. Автоматический сигнал тревоги приходит мне на телефон.

— Откуда?

— Из нашей серверной. Если какая-то часть сервера падает, мне на телефон приходит эсэмэска.

— Так это текст, а не звонок?

Эндрю повертел в руках кружку.

— Ну да. Мы в шутку называем его повесткой.

— Можно посмотреть, как это выглядит?

Эндрю поколебался.

— Да, наверное… — Он вынул из кармана телефон, нашел нужное сообщение и протянул аппарат Шепарду: — Вот.

Детектив поглядел на экран — больше для серьезности, чем для знакомства с текстом. Записал в свой блокнот: «7:54».

— И что произойдет, если вы проигнорируете вызов?

— Меня мигом выпрут. — Эндрю заметил удивление в глазах гостя. — Я понимаю, звучит грубо, но это правда. Каждый час поломки сервера обходится нашим клиентам в сумму порядка двадцати тысяч фунтов. — Он пустился в объяснения механизма работы сервера. Говорил Эндрю легко, прекрасно ориентируясь в своей профессиональной области.

— Хорошо. Что вы сделали после того, как получили повестку?

Эндрю поерзал на стуле.

— Ну, я слегка запаниковал. Двадцать минут на дорогу до детского сада, двадцать минут до серверной, итого — тринадцать тысяч фунтов, только чтобы сдать сына воспитателям.

Шепард поднял бровь:

— С такой стороны я об этом не думал.

— При моей специальности учишься считать, да. — Эндрю картинно повесил голову. — Иногда забываешь о важных вещах.

Полицейский дал собеседнику несколько секунд, прежде чем продолжить:

— Макс спал, когда вы сажали его в машину?

— Да.

Шепард занес ручку над тетрадью, стараясь как можно точнее сформулировать вопрос.

— А для него нормально спать в такое время?

— Да шут его знает, — ответил Эндрю. — После трех лет никакого «нормально» не остается, привычки меняются каждый день.

Шепард сдержанно улыбнулся.

— Лейла выглядела взвинченной, как человек, который спешит?

— Нет.

— Она не злилась на вас за неожиданную просьбу в последний момент?

— Нет. Ей обычно только в радость помогать нам.

— Можете описать ее поведение в то утро?

Эндрю задумался.

— Она выглядела как обычно. Никакой спешки, никакой тревоги. Как всегда.

— Хорошо, вы передали ребенка Лейле и отправились на работу. Когда вы поняли, что Макса нет в детском саду?

Эндрю заглянул за подсказкой в телефон.