Безверыш. Земля

И вот тут я внезапно замялся. Вот ведь йок! Расскажу, что я вижу года и отмер, так Ханс сразу поймёт, что я с Ло заодно. Впрочем, он и так уже догадался. Нашёл взглядом колдуна. Тот кивает — мол, хрен с ним уже, больше можно не притворяться. Ну и ладно. Быстрее закончим. Повернулся к гахару и с наглым прищуром сказал, глядя прямо в глаза сраной нелюди:

— Человека года вижу вместе с отмером. От меня свой возраст не скроешь. Свой истинный возраст.

Гля! И смог ведь защиту пробить. На миг маска добряка-Олафа, натянутая гахаром на рожу, исчезла. На меня смотрело чужеродное зло. Взгляд кричал: «Значит так? Хорошо.» Вот теперь он меня точно прикончит. Вернее, попробует.

Но наши соседи по столу, само собой, ничего не заметили. Миг — и Олаф опять улыбается, как и все, поднимая бокал за меня.

— Ты умрешь.

Вот теперь уже шёпот.

— Ну, попробуй, — шепчу я в ответ.

— Глупый, глупый детёныш.

И сразу два озарения. Первое — у него нет иглы, как и перстня с шипом. Иначе бы я уже укололся «случайно». И второе — Ло мной снова прикрылся. Проверка ценою в жемчужину.

— Убьёшь меня, и мои друзья разорвут тебя в клочья.

— Очень глупый детёныш.

А колдун говорил, что гахарам чужды эмоции. У этого они точно есть. Издевается же.

— Ну, а ты Сепан, что? Дар имеешь? — пробасил задающий за столом направление общего разговора Блут.

— А как же, — осклабился Сёпа.

Пришла очередь друга рассказывать о своей способности. Но я толком не слушаю. Что-то у меня уже вспотели ладони. Рядом чудище в человечьем обличии, рядом враг, рядом смерть. В любой миг что-то может случиться. Не пора ли уже начинать? Нашёл взглядом Ло и одними глазами спросил. Точно так же тот мне ответил, что рано. Эх…

— Конь уже отскакал своё, — снова принялся шептать, наклонившийся ко мне Ханс. — Все, кто служит конструктору сдохнут. Думаешь, ты здесь в безопасности? Ло уже проиграл. Он умрёт окончательной смертью. А без него вы никто. Люди — мусор, от которого мы очень скоро очистим и ваш убогий мирок. Вы — тупые животные. Показать, как легко заставлять вас служить чужим целям?

Вот же тварь! Это он меня запугать вздумал? Поздно. Мне уже и так страшно. Так страшно, что хочется плюнуть в его мерзкую рожу. Это я, получается, едва не лишил мир людей, все миры, сколько их ни на есть, единственного заступника, способного всех нас спасти? Не врал Ло. Он — последняя надежда человечества. Все сомнения в прошлом. И ведь я называл его бесом…

— Ой, как страшно, — прошипел я сквозь зубы с издёвкой. — Пой, гахарчик, пой свою песню бессилия. Я таких как ты уже пару прикончил. Ты следующий.

Всё. Обратной дороги нет. Поздно, рано, а я начинаю. С Ло потом объяснюсь.

Но, что это? Моим же оружием? Ёженьки…

— Ну ты скажешь тоже, — в голос фыркнул гахар. — Пусть и много жён, а законная каждая. Разве их мамки шлюхи?

— Что⁈

Сидящий рядом Брых был ещё недостаточно пьян, чтобы не понять о ком речь, но при этом достиг той черты, за которой мозги уступают эмоциям.

— Олаф считает вас сыновьями батрачек, а я говорю ему, что батрачки — не шлюхи.

И захлопать ресницами, словно невинный младенец. Что, ублюдок? Думал, я растеряюсь? Так я тоже готовился. Он задумал прикончить нас, мы его. Но последнее не могло прийти врагу в голову, так что он не боится. А зря. Я-то голыми руками его убить вряд ли смогу, как он меня может легко, но у Ло в рукаве есть свой козырь. Случайная смерть в пьяной драке — обычное дело. Эта мысль пришла, и к одной, и к другой стороне. Не будь страшно, так было бы даже забавно.

— Ты совсем охренел что ли⁈

И к кому обращается вскочивший на ноги Блут не понять. Ко мне? К Хансу-Олафу?

— Повтори, что сказал! — хватает гахара Брых за грудки.

— Моя мамка шлюха⁈ — ревёт рыжий ронхиец по имени Бач. — Я тебе язык вырву, щенок!

Это мне. Тут не спутаешь.

— За своим языком следи, дурень. Не Китар оскорбил твою мать.

Это Ло. Он подкинет дровишек в костёр. Если что, Сёпа тоже поможет.

— Осторожнее со словами! Тут даров ваших нет! Зубы вылетят вмиг!

Это уже белобрысый царевич-бугай, который Баваром зовётся.

— Убрал руки!

Это гахар.

— А ты думаешь, мне нужен дар, чтобы выбить из тебя всё дерьмо⁈

Сёпа первым переходит от слов к делу пока ещё не сильно толкая возвышающегося над ним горой Бавара.

— Мужики, вы чего⁈ — пытается разнять соседей по столу Бочка.

Но Бавар, не глядя, отмахивается, попадая ладонью в лицо поднимающегося на ноги Андера. В это время лавка, на которой я сидел пару мгновений назад, отлетает от стола вместе с парой не успевших вскочить мужиков. Ханс резким движением выкручивает руки Брыха, и тот отпускает рубаху гахара, оторвав пару пуговиц.

— А ну все заткнулись! — ревёт Вепрь, страшно вытаращив глаза.

Поздно. Его крика не слышат. Рыжий Бач разъярённым быком бросается к Сёпе, по пути роняя на стол попытавшегося его остановить Чопаря.

— Наших бьют!

Клещ взвивается вверх в сумасшедшем прыжке и вцепляется в толстенную шею Блута своим маленьким тёзкой. Но по мнению пьяного большинства за четвёркой царевичей правда. Оскорбление матери — это причина что-надо. Долговязый Рэм запускает бутылку в полёт. Гахар видит её. Уворачивается. Снаряд проносится через весь зал и со звоном и винными брызгами разбивается о дальнюю стену рядом с вовремя пригнувшейся женщиной в дорогом пышном платье.

— Чего глазами хлопаешь⁈ — толкает замершего в ужасе служку спутник барышни. — За стражей! Быстро!

— Водой их! Водой! — визжит на своих подчинённых трактирщик. — Пирос! Мокос! К воротам!

Но, когда ещё та стража примчится? Стол уже полетел вверх тормашками. Вслед за ним летят сочные плюхи, раздаваемые своим и чужим без разбора. Драка в миг превращает народ, полминуты назад мирно пивший за здравие друг друга, в ревущий клубок. А ведь здесь не слабаки собрались — у всех доли под потолок. Черепа тут не пробьёшь, ни бутылкой, ни кружкой. Люди падают, встают, снова падают.

И лишь я-хитрец расторопно удрал в самый первый момент разгоравшейся драки подальше от Ханса и пока умудряюсь стоять на ногах, вертясь в самой гуще сражения скользким ужом. Мгновения истины. Как только гахар поймёт, что его план провалился, Ло немедленно упадёт. Применение связки в такой суматохе заметят не сразу. Но урод хочет прежде прикончить меня. Как гахару известно теперь, я чересчур много знаю и должен умереть раньше Ло. Тот и так уже труп.

Вот он вырывается из захвата Брыха. Отправляет того на пол хитрым ударом под дых и, найдя меня взглядом, ныряет вперёд головой между вцепившихся друг в друга Бача и Бочки. Ло от нас далеко. Гахар видит, что тот для него не опасен. Останавливать драку падением бесчувственного тела не время. Успеется. У него на колдуна свои планы.

И это роковая ошибка. Тело Хо — оружие само по себе. Но гахару это неведомо. Оттолкнувшись ногами от одного из разбросанных по просторному залу опорных столбов, Ло стрелой устремляется к потерявшему его из вида врагу. Вот это я понимаю прыжок! Под десяток шагов пролетел за мгновение.

Сшибка. Миг — и Ло на ногах. Вскочил, чтобы тут же упасть. Связка? Нет! Колдун умер. И ожил! Встаёт!

И тут же кулаком в нос кому-то ближайшему. Бьёт несильно, для виду. И тотчас подставляется сам. Он уже не великий боец. Рядовой участник трактирного пьяного мордобоя. Драка вмиг подхватила, бросая туда и сюда. Колдуна уже нет, там где он был секунду назад. Да и я, засмотревшись, поймал ухом плюху, которая меня отбросила в сторону.

Бой кипит, столы, стулья и люди продолжают летать. Кутерьма, суматоха, бардак. Если кто и заметил чудесный прыжок колдуна, то связать его с отчего-то споткнувшимся Олафом сразу не смог. А теперь уже поздно.

Отчего одарённый, за чей счёт тут сегодня гуляли, лежит под лишившимся ножек столом без движений — загадка. Да и до неё ли сейчас? Разбираться придётся потом. Как и думать, какое оружие оставило узкую дырочку в темени трупа.

Ло 1

Ледяная вода, которой дерущихся принялась окатывать трактирная прислуга, остановить разыгравшееся в общем зале побоище не смогла, и схватка, в которой сошлось три без малого десятка бойцов, продолжала греметь бьющейся посудой, трещать разносящейся в щепки мебелью и реветь на все голоса вплоть до самого появления в заведении внушительного отряда городской стражи. Да и после какое-то время тоже.

Вооружённым увесистыми дубинками блюстителям порядка понадобилось несколько минут, чтобы окончательно утихомирить наиболее буйных, или, может-быть, наиболее пьяных заблудших. Удалось это сделать с огромным трудом, и не будь у стражников схожих долей с дебоширами, неизвестно, вообще, получилось бы обойтись в этом деле без пролитой крови. Совет явно отрядил на поддержание порядка в квартале своих лучших бойцов, с подогнанным под потолок троеростом.

Впрочем, большая часть драчунов к появлению стражников уже начала и сама успокаиваться, протрезвев и растратив свой пыл. Люто буйствовала лишь четвёрка ронхийцев и их главные оппоненты из компании Вепря, с чрезмерно разошедшимся Сепаном.

Я же после убийства гахара занимался исключительно тем, что планомерно лишал сознания ударами в нужные точки всех лишних. Причём, бил исподтишка, так, чтобы цель моей атаки не видела, кто её свалил с ног, и моя работа в целом была незаметна. Ядро драки специально не трогал, дабы братья-амбалы поддерживали уровень суматохи, но, чем больше народу валяется на полу, тем позже обнаружится труп.

Так и вышло. Приводившие в чувства жертв мордобоя стражники, добрались до придавленного столешницей Олафа далеко не сразу. Я не зря его спрятал под мебелью. Со стороны оно казалось случайностью, но я намеренно толкнул тело с продырявленным черепом под сложившийся домиком стол, потерявший половину ножек, чтобы лужица крови, которой предстояло появиться рядом с головой трупа, не бросалась в глаза.

С обнаружением единственной настоящей жертвы устроенного нами побоища ситуация резко изменилась. Визжавший про причинённый ущерб трактирщик мгновенно заткнулся. Продолжавшие переругиваться драчуны принялись божиться в своей непричастности к смерти товарища, которому, как тут же выяснилось, по-настоящему зла никто не желал, в том числе и ронхийцы, внезапно забывшие про нанесённое им оскорбление.

Свидетелей убийства ожидаемо не обнаружилось, и стражники принялись за поиски оружия оного. Обыскали всё и вся, перевернули и так уже перевёрнутый вверх-дном зал еще дважды. Заставили спуститься назад всех сбежавших наверх ещё в самом начале драки постояльцев и тщательно опросили их, как, и слуг, и нас, и трактирщика. Дальше обыск переместился с места битвы и принимавших в ней участие людей на служебные помещения, комнаты заблудших и даже окрестности заведения. Вдруг, убийца успел выкинуть шило, к примеру, в окно? Паре оных не повезло оказаться разбитыми.

Искали именно шило, или нечто похожее. Начальник стражи сразу сказал, что подобную рану при крепи покойного даже с силой у потолка нанести иглой невозможно. Тут, либо тонкий и длинный гвоздь молотком забивать, либо что-нибудь с ручкой. Но подобного инструмента не имелось даже на кухне трактира. В заведении не занимались починкой одежды, отдавая при надобности ту мастерам в ателье.

Нет свидетелей, нет оружия убийства, нет очевидных мотивов — не считать же таковым неудачные слова Олафа, запустившие драку — и, что самое важное, нет желающих докопаться до истины. Дело было закрыто вердиктом — случайная смерть. Может, сам напоролся случайно на что-то? Может, где-то из лавки, стола, стула торчал гвоздь, потерявшийся потом в бардаке?

В общем, тело забрали на вскрытие, а ущерб, причинённый трактиру, разделили между всеми участниками драки, изрядно завысив расходную часть. Плюс, штраф — с каждого по сапфировой марке в казну. Полис потерял ценного клиента, но компенсация на мой взгляд перекрыла убыток с запасом. Тем более, что смерть в пьяной драке — это не смерть в Бездне. Здесь правила наследования не работают, и все средства погибшего, как и имущество, отходят в пользу полиса. Уж не знаю, писал ли гахар завещание. Вполне вероятно, что на Пороге остался наследник-собрат убиенного. Сейчас мне на это плевать.

Куда важнее тот факт, что несмотря на шитое толстыми белыми нитками представление, разыгранное гахаром с мальчишкой, никто из участников драки не заподозрил причину её начала в фальшивости. Мой враг своим грубым вмешательством испортил нам весь заготовленный план. Мало того, что продуманная до мелочей провокация была заменена корявой импровизацией, которую мальчишке пришлось разыгрывать на ходу, так ещё и существенно сдвинулись сроки. Всё началось слишком рано. Народ не успел дойти до нужной кондиции. И то, что в итоге всё закончилось для нас хорошо — просто невероятная удача. Китар не понимает, что мы прошлись по самой грани провала, но лично я удивлён, что у нас получилось так легко обмануть не самых глупых и не самых пьяных людей.

Впрочем, переживать уже поздно, и для расстройства нет поводов. Своего я добился — враг мёртв, связка снята, тело Хо не потеряно, Китар тоже жив. Жаль немного жемчужину, но без этой жертвы было не обойтись. Главное, что теперь мне ничто не мешает воплощению в жизнь моих планов. Единственный побочный эффект от случившегося — разлад в некогда дружной группе возможных кандидатов в мой будущий отряд.

Долгий и трудный вчерашний день завершился уже ближе к утру, когда стража, закончив дела, убралась из трактира, и утомлённые следственными действиями постояльцы разошлись спать по комнатам. Сегодня же, ближе к полудню спустившись вниз, мы не только обнаружили чудеснейшим образом восстановленный в столь кратчайшие сроки зал, но и, к моему огорчению, выяснили, что никто не спешит жать нам руки, желать здравия, приносить извинения за вчерашнее, предлагать забыть глупую драку и в целом общаться.

На попытку с моей стороны примириться был получен ответ: «Пошёл вон!». Как я понял, ронхийцы, верховодящие в компашке не знати, записали нас в зачинщики драки и уже подговорили народ исключить нас из общего круга общения. Я, Китар и Сепан для заблудших Ковчега отныне персоны нон грата. Простой люд всецело на стороне Блута с братьями, благородные же земляне, большинство из которых проживает не в стенах трактира, и до порчи нашей репутации не опустились бы до якшания с предзами.

Неприятно, но поправимо со временем. Куда важнее, как сейчас поведут себя Вепрь с друзьями. Мы спустились вниз раньше них — обедаем в углу за отдельным столом.

И вот лестница являет взглядам повернувшихся на шум Могучую кучку. На лицах охотников побоев не видно. Как и все остальные, вывели синяки, шишки, царапины зельями. Вчерашний инцидент ударил по карманам небедствующей местной публики куда слабее, чем по уязвлённому самолюбию. Жаться в таких мелочах тут не принято. Куда двинутся прежде — к нам или к занявшей общий стол, установленный заново в центре зала, шумной компании старожилов трактира, возглавляемой четвёркой ронхийцев?

К последним ближе, но — слава звёздам — приветственный взмах Китара заставляет охотников с Муна повернуть в нашу сторону. Я толстым намёком тут же подтаскиваю соседний стол, сдвигая его с нашим.

— Привет, драчуны! — по очереди пожимает нам всем руки Вепрь, что следом за ним повторяют и остальные из Кучки. — Чего в угол забились, как сраная знать? — кривится он, бросив взгляд на уединившиеся у противоположной стены зала две пары, что косятся на нас в пренебрежении вздёрнув носы.

— Нас за общим столом нынче больше не жалуют, — надувает губы Китар. — Будто мы одни виноваты. Брых, вон, Олафа первым схватил за грудки.

— Вон оно как… — мигом хмурится Вепрь. — Затаили обиду? Понятно. Сейчас исправим. Готов извиниться?

— За что? — округляет мальчишка глаза. — Это Олаф всё начал. Сами пусть извиняются. Как накинулись сразу. Я же, наоборот…

— Нас-то хоть за дураков не считай. Ты нарочно ронхийцев подначил.

Понизивший голос Вепрь наклонился к столу.

— Вы там с Олафом о чём-то шептались, и, вдруг, он тебя зачем-то подставить решил. Других будешь своей детской рожей обманывать. Не для лишних ушей слова и уж точно не при страже было бы вчера вспоминать, но ежу ясно, что ты ловко навет дурака на него самого перекинул. Хотел, чтобы братья-медведи Олафу рога посшибали. Вместо того, чтобы сгладить, специально разжёг. Никто мамок их шлюхами не называл.

Вот и всех обманули… Вепрь, хоть и был вчера пьян, а Китара в момент раскусил. Если понял, что всё представление, то вполне мог заглянуть и дальше. Ещё шаг к скользкой теме — и придётся частично открыться. Показать мунцам, что от них у нас есть секреты — значит, сильно обидеть их. После того, чем они поделились с нами, держать их в неведении будет форменным оскорблением. Их доверие нельзя потерять.

— Думаешь, и остальные всё поняли? — перехватил слово я.

— Нет конечно. Они же не знают Китара, — фыркнул Вепрь негромко. — Позже расскажете, на кой ляд вам понадобилось убивать мужика, а пока встали дружно — и за мной, примиряться с соседями.

Он всё знает. Тем лучше. Если сразу не выдал, значит можно на них положиться и в дальнейшем сохранении тайны. А мириться с соседями… Сомневаюсь, что выйдет, но попробовать стоит. При посредничестве Вепря шанс, пусть и маленький, есть. Да уж… Лидерство у него отобрать будет сложно. Уже нами командует.

— Ну, давай попытаемся, — встал я из-за стола, приказав взглядом Сепану с мальчишкой повторить моё действие.

Всей компанией из семерых человек мы прошествовали через зал и остановились возле того края большого стола, где сидел не спешащий к нам поворачиваться Блут.

— Здорова, мужики! — панибратски положил руку на плечо ронхийца Вепрь. — Славно мы вчера друг другу рожи начистили. Склянку зелья извёл.

— Сгинь, — не оборачиваясь к нам, скинул руку Вепря с плеча здоровяк.

— Да брось, Медведь, — невозмутимо продолжил Хайдар. — Мы же извиняться пришли. Малой вон хочет…

— Тебе вчера мало досталось? — резко встал здоровяк, заставив, как по команде, подняться и всех остальных за столом. — Хочешь повторить?

— Не, — хохотнул Вепрь. — Сатос только тут всё в порядок привёл. Давай лучше выпьем и забудем вчерашнее.

— Это я виноват, — влез Китар. — Меня Олаф подначил, а я, не подумавши, ляпнул. Неправильные слова подобрал. Простите дурака.

— Кабы ты дурак был, — сплюнул под ноги Блут. — Доказать — ничего не докажешь, но мы-то всё знаем. Пошли вон отсюда!

— Да, что ты несёшь… — начал Вепрь, но ронхиец мгновенно его перебил.

— А ты, бородатый, — ткнул пальцем в Хайдара Блут, — что вчера не ту сторону выбрал, что сегодня дерьму руки жмёшь. Ты подумай. Хорошенько подумай.

С мировой всё понятно — не вышло. И здесь кто-то нашёлся смышлёный. Сомневаюсь, что Блут сам во всём разобрался, но факт — они поняли, что драка не сама по себе началась, не случайно. А тут уже домыслить про труп сами звёзды велели. Хорошо, что прозрение пришло лишь сегодня. Сейчас уже страже не станут сдавать. Подозрения — не доказательства. Но для себя записали уже нас в убийцы.

Убеждать их в обратном бессмысленно, а вот проглотить «дерьмо» я не в праве. Терять авторитет в глазах Кучки нельзя. С Вепрем я потом объяснюсь.

— В Предземье я бы тебе бросил вызов, — оттесняя Вепря, шагнул я вперёд. — А, как с этим здесь? Поединки в законе? Все вчерашние слова — ерунда, но сегодня ты меня оскорбил уже трезвым.

— Стражи не надо, — крикнул Блут подозвавшему уже к себе слуг трактирщику. — Новой драки не будет.

И, повернувшись обратно ко мне, прорычал:

— На поле! Через час! Бой до твоей смерти живчики не оценят, но покалечу я тебя с удовольствием.