Преступные камни

— Совершенно верно…

— Подумать только! Вы выглядите как ее сестра!

— Мне все так говорят, — прожурчала Люся. — Но дело в том, что я родила Тонечку довольно рано…

На самом деле Люся произвела дочь на свет в обычном для деторождения возрасте — в двадцать четыре. Однако всем заявляла, что родила чуть ли не после школы, и от Тониного возраста обычно отнимала пяток лет. В итоге получалось, что ей нет еще и пятидесяти.

— Позвольте, Емельян, я познакомлю вас с остальными, — продолжала стрекотать Люся, взяв Тониного кавалера под руку и вводя в комнату, где был накрыт праздничный стол. — Мой супруг, Иннокентий, — начала представлять присутствующих матушка.

А пока она делала это, Тонечка, знакомая со всеми, стояла у зеркала, приводя себя в порядок. Висело оно напротив стола, и это позволяло следить за происходящим. А то вдруг Емельян допустит какую-нибудь оплошность, и придется спешить к нему на помощь. Но, оказалось, Тоня волновалась зря. Кавалер вел себя безупречно. Перед мужчинами вежливо склонял голову, а дамам целовал ручки. Его галантность была по достоинству оценена. Особенно Марианной. Когда Емельян припал губами к ее руке, она жеманно захихикала и подставила для поцелуя вторую. А вот Сонечка свою пятерню поспешно отдернула и вспыхнула как маков цвет.

Соня была старше Антонины — ей уже перевалило за сорок — и жила одна. Что никого не удивляло, в том числе саму Сонечку. С детства она считала себя дурнушкой и так глубоко погрязла в своих комплексах, что даже нечастые комплименты воспринимала как насмешку. Тоня сколько раз пыталась вытащить подругу на вечер «кому за тридцать», но та ни в какую не соглашалась. Из-за нее и Антонине приходилось в субботние вечера дома сидеть. Не идти же одной!

Тем временем матушка представила Емельяна близнецам, похожим друг на друга, как небо и земля (Лев был полным и кудрявым, Эдуард тощим, сутулым, с прической а-ля Лукашенко), и усадила по левую руку от себя. По правую восседал гражданский супруг Люси Иннокентий, отличающийся от обоих своих братьев. Он был худощав, но с животиком, с волосами редкими, но покрывающими весь череп, и если Лев с Эдуардом выглядели простачками, то Иннокентий — франтом. Брюки со стрелками, рубашка накрахмалена, в кармане пиджака платок в горошек, на шее — бабочка. А уж душился как! Такое ощущение, что зараз он вылил на себя полфлакона одеколона. Тоня, только приближаясь к нему, начала чихать. И это при том, что ее обоняние было закалено маменькиным убойным парфюмом!

— Итак, гости дорогие, милости прошу, угощайтесь! — церемонно промолвила матушка, широким жестом указывая на стол.

Гости дорогие незамедлительно схватили ложки и принялись накладывать себе в тарелки фирменные Люсины салаты.

Тоня могла сколько угодно критиковать свою мать, но вынуждена была признать, что готовила она превосходно. Не самая лучшая хозяйка, у которой на стульях грудами лежали вещи, а грязные чашки могли днями стоять возле кровати (Люся обожала пить чай в постели), умудрялась из простейших продуктов сотворить кулинарный шедевр. Этим, по всей видимости, она и зацепила Тониного отца, так как, сколько Тоня себя помнила, он всю жизнь ругал жену за беспорядок, но на другую женщину менять ее не собирался. А вот Антонина пошла не в мать. Она была аккуратисткой и отвратительной кулинаркой. Рис у нее всегда слипался, жареная картошка подгорала, капуста превращалась в месиво, а единственный салат, который ей удавался, был помидорно-огуречный.

Пока гости накладывали оливье, хозяин дома Иннокентий разливал по фужерам и стопкам спиртное. Дамам — шампанское. Мужчинам — водочку. Когда очередь дошла до Емельяна, тот накрыл свою стопку ладонью и сказал:

— Я воздержусь.

— Нет, друг мой, так не пойдет. За Рождество надо выпить!

— Я не пью.

— Совсем? — полюбопытствовал Иннокентий.

— Совсем.

— Закодированный, что ли?

— Ну почему же? Просто не вижу прелести в состоянии алкогольного опьянения. Предпочитаю мыслить здраво!

— От стопки не окосеешь!

— Возможно, но даже она лишит меня определенного количества клеток головного мозга. Вы знаете, что они отмирают, когда вы употребляете алкоголь? А потом выходят с мочой?

Иннокентий, а больше его брат Лев, который, судя по лицу, любил к стопочке приложиться, открыли рты, чтобы опровергнуть эту теорию, но Люся не дала спору разгореться.

— Ах, какой вы, Емелюшка, молодец! — прочирикала она, покровительственно похлопав дочкиного кавалера по плечу. — Правильно делаете, что не употребляете. Это нам, девушкам, можно немного выпить, вы ж нас не за ум любите, а за красоту. А мужчина должен иметь высокий интеллектуальный уровень… — И очень к месту ввернула «разведывательный» вопрос: — Вот у вас какое образование?

— Высшее. Я кандидат химических наук.

Матушка от радости чуть не свалилась со стула. А Тоня, боясь, что та продолжит расспросы, вскричала:

— Так что же мы ждем? Давайте выпьем! С Рождеством!

Все радостно подхватили: «С Рождеством!» — и принялись чокаться.

* * *

Прошло два с половиной часа. За это время гости и хозяева успели изрядно нагрузиться (за исключением, естественно, Емельяна). А также съесть все холодные закуски и просмотреть «Иронию судьбы», которую по разным каналам показывали в течение всех новогодних праздников. Перед тем как подать горячее, Люся решила развлечь гостей. И если другие затевали игру в фанты или включали караоке, то маменька вытаскивала из тайника, коим именовалась жестяная коробка из-под чая, свое сокровище и демонстрировала его присутствующим. И не беда, что половина из них его уже не раз видела, старалась она не для них и даже не для тех, кто еще не видел. Люся радовала саму себя. Ей так нравилось хвалиться своим бриллиантом и рассказывать его выдуманную историю (с годами увеличивалась не только его стоимость, но также росло количество легенд, связанных с ним), что матушка не могла отказать себе в удовольствии.

— Видите, как играет? — восхищалась она, подставляя камень под лампу. — А какой оттенок… Удивительный, правда? Ну просто как мои глаза…

Тут Люся не врала. Бриллиант был действительно такого же цвета, как радужка ее глаз, — бледно-бледно-голубой. Насколько Тоня знала, это самый распространенный оттенок алмазов. Но разве с Люсей поспоришь?

— Стоит миллион, представляете?

— Миллион рублей? — ахнула Сонечка. Она и до этого видела бриллиант, но тогда матушка называла другую цифру, в несколько раз меньше озвученной.

— Долларов, милая, долларов!

— Да ты, Кеша, богатую невесту отхватил! — гоготнул Лев. А его брат-близнец рассудительно проговорил:

— Вы бы дома такую дорогую вещь не хранили, а то мало ли что…

— Ах, Эдик, перестань, — отмахнулась маменька. — Здесь же все свои! — Тут Люсе взбрела в голову новая идея, и она воскликнула: — А давайте гадать! Сейчас же самое время для этого! Пока мясо в духовке доходит, мы узнаем свою судьбу…

Против гадания возражать не стал никто, кроме Тони. Когда-то она увлекалась этим делом, кидала через плечо валенок, чтоб он указал направление, в котором живет будущий избранник, поутру спрашивала у первого прохожего имя, а перед тем как заснуть, приговаривала «суженый, ряженый, приди ко мне наряженный». Но так как, несмотря на положительные результаты гаданий, суженый так и не появился, то Антонина разочаровалась в этой девичьей забаве и зареклась больше дурью не маяться.

Но разве можно противостоять Люсе?

— Итак, ребятки, — начала она, притащив в комнату таз с водой и несколько свечей, — сейчас мы будем гадать на будущее. Что каждого из нас ждет в новом году. Поджигайте свои свечки, а когда воск растопится, капайте в воду.

Все дружно стали поджигать свечи. Антонине тоже пришлось.

— Чур, я первая! — вскричала Люся и перевернула свечу. — Ну, кто что видит?

Тоня — овальную каплю расплавленного воска, покачивающуюся на воде. И больше ничего!

— Мама, это обычный овал, — констатировала факт Тоня. — Или, если хочешь, эллипс!

— Включи воображение, детка. На что может быть похож эллипс?

— На мяч, — подал голос Иннокентий. — Для регби.

— И что это значит?

— Замуж за спортсмена выйдешь, — прошептала Марианна и хихикнула, прикрыв рот сухонькой лапкой в сетчатой перчатке.

Иннокентий, услышав это предположение, сурово нахмурился, а Люся захлопала в ладоши.

Ей всегда нравились спортсмены. Когда-то по молодости к одному такому, футболисту, она даже чуть не ушла от Тониного папы. Ничего, кроме его имени Слава и рода занятий, она о нем не знала, но разве это имело значение?

— Кеша, давай теперь ты!

Люсин супруг вылил воск своей свечи в воду. Следом за ним то же самое проделали его братья. У всех троих вышло что-то невразумительное. Обладающая самой безудержной фантазией Сонечка увидела в трех одинаковых пятнах колесо, обручальное кольцо и глобус. Что означало: Иннокентий купит машину, Лев вновь женится, а Эдуард отправится в кругосветное путешествие. Все трое несказанно обрадовались Сониным предсказаниям, а Кеша особенно.

— Наконец-то сбудется моя мечта! — вскричал он. — Душенька, а вы, случайно, не видите, какой марки будет моя машина?

Сонечка присмотрелась к кусочку воска, в центре которого была круглая дырочка, и предположила:

— «Ауди». Похоже, это одно из четырех колец его эмблемы.

— Эх, жаль, — досадливо протянул Иннокентий. — Я так хотел «Бентли»…

— «Ауди» тоже неплохо, — успокоил его Лев. — Я б лично не возражал против «Q7».

— А мне «А6» нравится, — встрял Эдик. — Благородная классика.

— Мальчики, может, закроем автомобильную тему? — перебила братьев Люся. — Кроме вас, она никому не интересна. — И объявила торжественно: — А теперь пришла очередь Емельяна!

— Я пропущу вперед дам…

— Нет, пусть у девочек больше воска скопится… — И Люся постучала алым ногтем по краю тазика. — Выливай, Емеля, выливай!

Емельян послушно перевернул свечу.

— Ого! — восхитилась Люся, увидев, какую форму приобрел растопленный воск. — У Емельяна, кажется, тоже кольцо! Как и у Льва, только гораздо более отчетливое.

— Да, похоже, — согласилась с ней Тоня.

— Обручальное!

— Да нет, скорее перстень…

— Точно тебе говорю, обручальное! — И матушка незаметно ткнула дочь локтем в бок. — Сейчас же и с камушками допускаются…

— Совершенно верно, — поддакнула Марианна. Она подрабатывала в загсе старушкой-веселушкой и считалась экспертом в брачных церемониях и во всем, что с ними связано. — А теперь моя очередь!

И она проворно выплеснула воск.

— Я вижу рог, — хмыкнула Марианна. — А вы?

— То же самое, — прозвучало единогласное мнение всех присутствующих.

— Но мне рога наставлять некому — я вдова!

— А если это рог изобилия? — предположила Соня.

— Тогда он был бы искривленным, а этот прямой, как у молодой козочки. Вернее, у его макушки утолщение, но это все детали, на тот рог изобилия, который обычно рисуют, мой не похож совсем…

— Какая же ты придира, — возмутилась Люся. — Радовалась бы, что тебе такое выпало…

— Порадуюсь я тогда, когда мне от Андрюши Малахова письмо придет, — просипела Марианна. Из-за ларингита говорить ей было трудно, но смолчать она не могла. — Я уже давно ему написала, попросила к себе в передачу пригласить, а он пока молчит…

— Надоела со своим Малаховым, — поджала губы Люся. Ей больше Иван Ургант нравился. — Пусть теперь Тоня капнет. Дочка, давай.

Антонина «дала»!

Люся, сощурившись, уставилась на образовавшееся восковое пятно. Тоне было ясно, что матушка хочет увидеть в нем тоже обручальное кольцо, но у нее ничего не выходит! У пятна не было правильной формы, больше всего оно напоминало обычную чернильную кляксу.

— Отдаленно на мужской профиль похоже, — сказала Сонечка.

— Да? — с сомнением протянула Люся. — А я что-то не вижу этого…

— Да вы приглядитесь! Вот нос!

— Какой огромный, — ужаснулась матушка.

— Кавказец, наверное, — хохотнул Иннокентий.

— Точно кавказец! — всплеснула руками Соня. — Вон у него и кепка-аэродром!

— Ты чего болтаешь? — накинулась на нее Люся. — Чтоб моя дочка с рыночным торговцем… Да никогда! И вообще… — Она ткнула пальцем в «кавказца», развернув его на сто восемьдесят градусов. — Это не кепка, а борода! — И так красноречиво посмотрела на Емельяна, что Тоня залилась румянцем. — А теперь давайте горячее поедим!

— Постойте, а как же я? — вскричала Сонечка. — Мне-то еще не погадали!

— Ах да, про тебя-то мы забыли… — проворчала Люся, которая на самом деле ничего не забыла, просто «отомстила» за кавказца в кепке-аэродроме. — Ну, давай, капай уже, а то всем кушать хочется!

Сонечка аккуратно вылила воск в воду.

— Ерунда какая-то получилась, — пробормотала она после того, как воск принял грушевидную форму.

— На кучу дерьма похоже, — радостно возвестила Люся.

— Мама, как тебе не стыдно? — упрекнула ее Тоня. — Что ты такое говоришь?

— Что вижу, то и говорю, — насупилась та. — Соньке, значит, можно про носатых торгашей, а мне про дерьмо нельзя?

— Да это же денежный мешок! — воскликнул Иннокентий. — Посмотрите сами!

— На мешок похоже, — откликнулась его супруга. — Но с чего ты взял, что в нем деньги? Может, там картошка?

— Люсенька, это же гадание на будущее. Какая картошка? — И, похлопав Соню по спинке, муж сказал: — Поздравляю, душенька! Похоже, вы скоро разбогатеете! Так что советую вам начать играть в «Русское лото».

На этой оптимистической ноте гадание было закончено. Все расселись по местам в ожидании Люсиного мяса.

* * *

Поев, гости разбрелись по квартире. За столом остались только мама с дочкой. Антонина хотела присоединиться к остальным, но Люся усадила ее на место и принялась чирикать:

— Емельян такой душка! Я в полном восторге от него. И умница, и галантный, и внешне очень даже…