– Можешь поставить на это свои деньги!

Шавасс откинулся на пассажирском сиденье, закурил одну из своих последних сигарет и задумался, анализируя ситуацию. Пока все хорошо. Главная удача в том, что Кроутер предал своих хозяев и проследил за клиентами до Бэмптона. Без этого у них не было бы ни единого шанса, и все эти долгие, утомительные месяцы в тюрьме были бы напрасной тратой времени.

Но то, что случится сейчас, было еще важнее. Он думал о том, что скажет им Роза Хартман, слепая женщина, о которой рассказал Кроутер. Возможно, они узнают совсем немного.

«Форд» вырулил из-за поворота дороги и подъехал к ним. Вышла Молли, она несла пачку сигарет и газету.

– Элма-Котэдж в этой стороне деревни, – сообщила она. – Я только что проезжала мимо. Там есть такой узкий переулок, по правую сторону дороги. Примерно в двухстах ярдах за поворотом. Коттедж где-то в середине переулка. Очень красивый.

Янгблад открыл газету и наткнулся на свое изображение. Фотография была не тюремная. Ее сделали еще во время суда на лестнице, перед входом. Он улыбался толпе, рука поднята в беспечном приветствии.

Эта фотография свидетельствовала о том, что тысячи простых людей по всей стране думают, что с ним обошлись жестоко. И сейчас они, должно быть, надеются, что он сумеет удрать.

– Неплохо, а? – спросил Янгблад, не в силах скрыть распирающую его гордость. – Мы заставили этих ублюдков обратить на себя внимание!

Все то же! Та же потребность в славе любой ценой, то же подсознательное стремление к саморазрушению. Но Шавасс ничего не сказал. Чуть ниже фотографии Янгблада была помещена его собственная, меньшая по размеру.

Янгблад с сожалением хмыкнул:

– Они чуть не прозевали тебя. Драм. Ты тут совсем на себя не похож.

Шавасс покачал головой:

– Можешь наслаждаться своей рекламой, Гарри. А что до меня, я не успокоюсь, пока эти новости не превратятся в три строчки информации в восьмой колонке на двенадцатой странице.

– Для этого должна пройти по меньшей мере неделя. Ребята из газеты умеют расписать хорошую историю, если узнают о ней. – Янгблад сложил газету и бросил ее в кабину фургона. – Давай двигать!

– Я уже думал об этом, – сказал Шавасс. – Мы можем нарваться на неприятности. Глупо идти обоим.

– Это правильно. – Янгблад улыбнулся и обнял девушку. – Я останусь здесь и пригляжу за Молли.

– Годится! – спокойно сказал Шавасс. – Если я не вернусь через час, приходи.

– Если я еще буду здесь, – язвительно заметил Янгблад.

Шавасс кивнул:

– Если подумать, все возможно. При таких обстоятельствах мне следует получить половину денег. На тот случай, если придется позаботиться о себе.

Янгблад засомневался было, но потом достал бумажник Кроутера.

– Почему бы и нет? – Он отсчитал двадцать пять фунтов и дал их Шавассу с горстью мелочи. – А как я узнаю, что ты не смылся один?

– Никак! – ответил Шавасс, повернулся и ступил под дождь.

Янгблад обернулся к Молли, которая застенчиво смотрела на него. Лицо девушки было мокрым от дождя, глаза сияли. Как ни странно, она выглядела не так уж плохо. Он обнял ее за талию и нежно прижал к себе:

– Слушай, малышка, нам предстоит долгое ожидание. Мы могли бы забраться в фургон и устроиться поудобнее.

– Хорошо, Гарри.

Она шла впереди, а когда он помогал ей влезть в машину, руки его тряслись от возбуждения.

* * *

Коттедж стоял достаточно далеко от дороги. Старое здание из серого кирпича, увитое плющом. Длинный, узкий сад, мокрый от дождя, почти без цветов – только несколько ранних нарциссов в траве. Шавасс прошел по заросшей дорожке к парадной двери. На медной табличке было написано: «Мадам Роза Хартман – только по предварительной договоренности».

Пол постучал. Послышался легкий стук шагов, похожий на шуршание ветра в сухих листьях, глухое ворчание, а затем – тишина. Через некоторое время он услышал постукивание палки, дверь отворилась, и в дверях появилась женщина.

Ей было около семидесяти, волосы зачесаны назад и собраны в старомодный пучок, лицо желтоватое, словно старый пергамент. Она была одета в костюм из твида, с длинной, почти до самых щиколоток юбкой; в левой руке – палка черного дерева. Правой рукой она крепко держала за ошейник одну из самых прекрасных собак, какую ему только доводилось видеть: черного с подпалинами добермана.

Рычание возникло в его глотке глубоко, как отдаленный гром. Женщина дернула ошейник:

– Успокойся, Карл. Кто здесь?

У нее был легкий немецкий акцент, а когда она чуть-чуть наклонилась вперед, он увидел затуманенные бельмами глаза.

– Не можете ли вы уделить мне немного времени?

– Вам нужна профессиональная консультация?

– Да.

– Я принимаю клиентов только по предварительной договоренности. Закон очень строг, приходится быть осторожной.

– Я проезжал мимо. Был бы очень обязан. Мне вас рекомендовали.

– Понятно. – Похоже, она еще сомневалась. – Ваше имя?

– Оно не имеет значения. Важно лишь то, куда я направляюсь.

– И куда же?

– В Вавилон.

Минуту она стояла неподвижно, затем слегка отодвинулась:

– Думаю, вам лучше войти, молодой человек.

Холл был облицован дубовыми панелями и выглядел очень приятно. На полированном столе перед золоченым зеркалом стояли гиацинты в горшке. Мадам Хартман закрыла дверь, отпустила собаку, и доберман подошел к Шавассу.

– Сюда, – сказала женщина и пошла к двери в дальнем конце холла.

Комната, очевидно, служила мадам кабинетом. Стены были уставлены книгами, в камине горел веселый огонь, а сквозь ромбовидные стекла окна были видны мокрые от дождя деревья. За ними блестела река.

Женщина села по одну сторону маленького круглого столика и предложила ему занять свободный стул напротив. Шавасс присел, доберман опустился на пол, не сводя с него глаз.

– Кто вы, молодой человек? – спросила Роза Хартман.

– Это имеет значение?

– Может быть, и нет. – Она пожала плечами. – Дайте мне вашу руку.

Пол смутился:

– Могу я спросить, зачем?

– Мне это всегда нужно. Я ведь ясновидящая, вы, наверное, об этом знаете.

Она взяла его руку. Рука мадам Хартман была прохладной. Без видимых причин она напомнила ему бабушку-бретонку, чистые простыни, запах розмарина и лаванды. Затем мадам крепко сжала его руку, и он ощутил внезапное покалывание, словно от слабого электрического тока. Внезапно ее глаза расширились, она протянула свободную руку и пробежала пальцами по его лицу.

– Что-нибудь не так? – спросил он.

Все еще хмурясь, она покачала головой:

– Я ожидала другого, вот и все. – Еще немного подержала его руку, потом отпустила. – Кто послал вас сюда?

– Это имеет значение?

– Нет. Вы знаете пароль, но я вас не ожидала.

– Значит, вы не сможете помочь?

Она сделала неопределенный жест:

– Ничего не готово, чтобы передать вас дальше. Нет транспорта под рукой.

– У меня есть транспорт.

– Понятно. Вы – один?

Он заколебался, прежде чем ответить:

– Да.

Странные белесые глаза, казалось, видели его насквозь. Кроме того, он сразу понял: она знает, что он солгал.

– Так вы сможете помочь?

– Думаю, что смогу. Во всяком случае, я могу показать, куда ехать. Но найдете ли вы там то, что ищете, – это уже другое дело.

Похоже, она каким-то образом пыталась его предостеречь.

Шавасс улыбнулся:

– Я рискну.

– Тогда подойдите к бюро, которое стоит позади вас, и откройте верхний правый ящик. Там несколько визитных карточек. Возьмите одну. Могу лишь добавить, что я не знаю, что там написано, да и не хочу знать.

Шавасс встал. Собака беспокойно зашевелилась, но он не обратил на нее внимания, подошел к бюро и открыл нужный ящик. Визитная карточка имела черную рамку и содержала следующую надпись: «Крематорий Лонг-Барроу – Дом успокоения. Хьюго Пентикост – директор». Все это было написано четким готическим шрифтом. Номер телефона: Фендж 239.

– А теперь уходите, пожалуйста, молодой человек, – сказала Роза Хартман.

Шавасс постоял, нахмурясь, держа в руке карточку. Что-то тут не так, совсем не так! Собака встала и тихонько зарычала. Шавасс осторожно отступил. Если существует на земле собака, способная убить человека, то это доберман-пинчер. Его может остановить только пулемет.

– Можете идти, – сказала мадам. – Карл проводит вас до двери.

Доберман двинулся вперед, словно понимал каждое слово. Шавасс решил откланяться:

– Мне хотелось бы поблагодарить вас, мадам Хартман. Вы очень помогли мне.

– Это еще надо посмотреть, молодой человек, – спокойно сказала она. – А теперь идите!

* * *

В конце переулка была телефонная будка. Он зашел туда и набрал номер главной квартиры своего Бюро в Лондоне. Его соединили в несколько секунд, и он попросил к телефону Мэллори. Почти сразу он услышал голос Джанет Фрэзер:

– Боюсь, что мистера Мэллори сейчас нет. Говорит его секретарь. Чем я могу вам помочь?

– Джанет, это Пол! – Она резко выдохнула, услышав его. – Где он?

– В министерстве иностранных дел. На совещании представителей секретных служб НАТО. А вы где?

– В Шрюсбери, и я иду по следу. Когда-нибудь слыхала о месте, которое называется Фендж?

– Нет, но могу посмотреть... – Через минуту она снова взяла трубку. – Это сразу за Глочестером.

– Туда мы теперь и направляемся. Пока все шло хорошо. Мне бы хотелось, чтобы Мэллори был на месте. Когда я еще раз позвоню, возможно, смогу сообщить ему новости, которых он ждет. Но, скорей всего, у меня будет лишь несколько секунд.

– Я ему все скажу.

– Хорошая девочка! А теперь мне надо двигать.

– Берегите себя!

– Не беспокойся обо мне! Бросаю вызов богам и назначаю тебе свидание на следующую среду. Посмотрим какое-нибудь шоу, а потом – в ресторан.

– Буду ждать!

Он повесил трубку и торопливо зашагал по дороге. Когда он добрался до места, Молли сидела в фургоне, а Янгблад курил у кабины. Он метнулся навстречу Шавассу:

– Что случилось?

– Ничего особенного. Она дала мне эту карточку.

Янгблад прочел ее и быстро поднял глаза:

– Она была на уровне?