Экспансия: Контакт. Том 6 (СИ)

— У меня мать и две сестры в семье, — рассмеялся я. — А ещё минимум три особы постоянно крутятся рядом, и поэтому я прекрасно знаю, как и сколько времени готовится женщина к встрече с понравившимся ей мужчиной. Но даже если он ей не нравится, а ей предстоит его соблазнить в собственных интересах, женщина готовит ловушку соблазнения куда тщательнее. Вы же все делали впопыхах и небрежно.

Ида инстинктивно дотронулась до губ, накрашенных алой помадой, но я покачал головой.

— Нет, не переживайте, вы выглядите почти идеально, но всё же почти. А я уверен, что такая женщина, как вы, редко совершает ошибки, так что теперь я абсолютно уверен, что направили вас сюда против воли.

— Владимир прав, вы чересчур опасны, — откинувшись на кресло, Ида положила руки на подлокотники, и её веснушки, не прекращая свои хаотичные движения, стали менять цвет на золотой. — Так что теперь я уверена, что мне нужно просмотреть ваши воспоминания об экспедиции в Зону. Полностью.

— А если я не позволю вам этого сделать?

— Это не просьба. Балашов, конечно, идиот, но идиот с развитым чувством самосохранения. А теперь и я вижу, что с вами нужно быть осторожным, — лицо женщины пошло волнами, и на ставшей гладкой поверхности без глаз и рта стали проступать черты совершенно другого человека.

— Язык мой — враг мой, — протянул я, ощущая, как эфирный обруч стягивает голову. — И почему никто по-нормальному разговаривать не хочет?

— Помолчите, барон, — раздался властный голос женщины, сменившей юной лицо на старушечий оскал, и я почувствовал, как тонкие щупальца эфира из обода стали проникать в мою голову. — А теперь вспоминайте, господин Исаев, вспоминайте!

Не, ну раз просите…

В голове замелькали картинки нашего проникновения в зону. Путешествие по тоннелям, спокойное пересечение границы и подъём на поверхность, где мы впервые столкнули с местными тварями и понесли первые потери.

Пока мы с Кабановым отбивались, позволяя багги с пассажирами уехать, непонятно откуда взявшиеся крылатые твари с огромными тонкими когтями атаковали машину с Бекки Пратт.

И им почти удалось оторвать багги от земли, но подоспевший Кабанов с помощью одного из бойцов превратил одну из тварей в фарш, заставляя остальных бросить огрызающуюся добычу.

Внешне машина была почти целой, не считая слегка погнутой сверху рамы. Но стоило мне подбежать к багги и открыть дверцу, как мне на руки из машины вывалилась Бекки.

На броне девушки в области груди была видна дыра, пробитая острыми когтями твари. Уже понимая, что всё бесполезно, я тем не менее стянул шлем с головы девушки и принялся вкалывать ей всё, что было в походной аптечке…

Картинка замерла, а я, приоткрыв глаза, смотрел на Иду. На лице старой женщины на мгновение промелькнула грусть, а глаза заблестели, будто она была готова вот-вот расплакаться. Похоже, я чуточку перестарался с нагнетанием эмоций.

Тут же, подавив лишние мысли, продолжил «трансляцию», демонстрируя гибель отряда, особенно уделив внимание сгоревшей заживо Пановой и беснующегося за гермодверью в считаных метрах от неё Кабанове.

Продолжая нагнетать эмоции, Рамос должна была прочувствовать весь ужас произошедшего: я показал, как мы добыли необходимую формулу и втроём, я, Сергей и последний оставшийся в живых гвардеец, покинули лабораторию.

А дальше — изматывающий марафон, с целью добраться до точки эвакуации и гибель Кабанова в считаных метрах от спасения. Гвардеец погиб ещё раньше, прикрывая наш отход.

Накал транслируемых эмоций буквально оглушил женщину, сгорбившуюся в кресле. Глядя на неё, я на мгновение почувствовал угрызения совести, но тут же вспомнил, что мне говорили о ней… Жалость — чувство, которого достойны далеко не все…

Неожиданно дверь в комнату со стуком распахнулась, и на пороге я увидел двух мужчин. А вот и очередная проблема. Вряд ли эта парочка пришла пожелать мне спокойной ночи…

— Он не лгал. Информация о посещении Зоны и побеге из неё правдива. Погибли… Они все погибли… — с застывшими в уголках глаз слезинками Ида повернулась к вломившимся в комнату Балашову и Савицкому.

Вот только я прекрасно видел, что сейчас их это меньше всего интересовало. Эфир из этой парочки буквально рвался наружу, и, кажется, я знал, на кого он будет направлен через пару секунд.

— Простите, Ида, но сейчас вам нужно будет нас покинуть, — успел я негромко произнести и «вскрыл» воспоминание, так долго пребывающее взаперти.

«Запись», вспыхнувшая в моём мозгу, мгновенно передалась так и не снявшей с меня свой эфирный обруч Рамос, и та закричала. Громко, отчаянно, с безысходностью загнанного существа, увидевшего неотвратимо надвигающуюся смерть.

Баронессу хватило меньше чем на четыре секунды, после чего она упала в обморок, развалившись на кресле. Я же, воспользовавшись тем, что двое «гостей» растерялись, успел подняться и, отступив на пару шагов, встал в стойку, подняв перед собой руки:

— Не беспокойтесь за неё. Она жива, лишь посмотрела часть моих детских каникул на Нави, — ободряюще улыбнулся я застывшей парочке. — Но теперь, прежде чем я вас покину, может, расскажете, кто и почему отдал приказ меня убить? Нет? Ну что за досада! Почему все поначалу такие несговорчивые?

Глава 4

Резиденция Балашова

Перун

И вот стою я такой весь красивый и гордый посреди комнаты, ощущая, как воздух вокруг буквально трещит от напряжения.

В паре метров от меня лежит в беспамятстве баронесса Ида Рамос, увидевшая то, что для нормального человека не предназначалось. Хоть с инфарктом не слегла, и то хорошо.

А в дверях застыли бароны Балашов и Савицкий, не спешащие давать ответ на заданный им вопрос. Действительно, зачем будущему трупу что-то объяснять?

Щедро зачерпнутый из ядра эфир растёкся по телу, ускоряя рефлексы, замедляя время и давая возможность «подумать».

Хотя что тут думать? Не буду я ставить бюст Доан Ван Као в своём кабинете. Не заслужил старикашка. Весь его хитрый план пошёл по пи… по другой тропинке, в общем. И значительно раньше, чем я мог рассчитывать.

Вот теперь и гадай, кто мог слить информацию о сделке, заключённой между мной и губернатором. Единственное, что я мог сказать с полной уверенностью, так это то, что «крыса» засела на самом высоком уровне, а значит, теперь моим друзьям грозит реальная опасность, и помереть они теперь могут по-настоящему.

Эх, не люблю я грязную работу… Кровь, кишки, вот это всё. «Любите, а не воюйте» — прав был человек, сказавший эти золотые слова. И жаль, что стоящие напротив меня люди любят воевать.

Сверкнувшая молния ударила мне под ноги, а я ощутил, как ступни пронзили иглы разряда. Ноги свело, но, прежде чем Балашов успел добавить мощности, я прыжком сократил расстояние, вбивая колено в живот одарённого.

Но тут же получил удар в бок от успевшего среагировать Савицкого. Барон, чья рука оказалась обёрнута стальную перчатку, успел среагировать и подстраховать товарища.

Удар прошёл по касательной, но меня всё равно откинуло, так что отлетел я к стене, сбив с неё картину, а после упал на небольшой комод.

Незажившие ссадины на теле обожгло, будто кипятком, но, прежде чем я успел себя несчастного как следует пожалеть, пришлось откатиться в сторону.

Новая молния вонзилась в стену над моей головой в считаных сантиметрах, и я ощутил, как расплавленная крошка попала мне на волосы, обжигая и даруя очередную порцию боли.

Горизонтальное положение не способствовало сопротивлению, но и подняться на ноги я не успевал. Пришлось уворачиваться от очередного разряда, при этом прихватив обломок ножки злосчастного комода.

— Да попади ты по нему уже! — раздражённо прикрикнул на товарища Савицкий, заставив Балашова на мгновение сбиться и зарядить свою молнию чуть сильнее, чем нужно для использования в помещении.

Выпущенный разряд на долю секунды залил комнату бело-синим светом и устремился в мою сторону, грозя выжечь половину помещения. Однако на его пути возникла деревяшка, насыщенная моим эфиром до такой степени, что буквально светилась изнутри.

Пускай она была небольшой. Пускай дерево само по себе отвратительно напитывалось эфиром, при этом почти сразу же обращаясь в труху, но ножке хватило времени «прожить» до момента столкновения с разрядом.

Грянувший взрыв вывернул комнату наизнанку, сдув парочку обратно в коридор. Меня же откинуло к окну, моментально осыпавшемуся градом осколков.

Рядом приземлилась так и не пришедшая в сознание Рамос. Женщину протащило по битому стеклу, но угрозы для жизни мелкие порезы не представляли. Так что я, поднявшись на ноги, удостоверился, что других ран у Иды нет, и, стряхнув с себя пыль, направился в коридор.

По всей резиденции Балашова уже вовсю трезвонила охранная сигнализация, привнося дополнительную суматоху к происходящему.

Выскочив в коридор через пролом, некогда бывший дверным проёмом, увидел, как обёрнутый в «фольгу», сверкающую в свете ламп, Савицкий пытается поднять на ноги Балашова.

На его несчастье, огневолосый, находившийся ближе всех к взрыву, пребывал в состоянии полного «нестояния», так что меня, весёлого, ему пришлось встречать в гордом одиночестве. Пока ещё в одиночестве…

— И когда ты успел так насолить Накано? — стряхнув руки и уронив несколько капель жидкого металла на пол, спросил мужчина. — Первый раз слышу, чтобы он что-то требовал, вереща в трубку.

— Сам не знаю. Не я же с ним разговаривал, — пожав плечами, я перешагнул через валяющуюся дверь, приближаясь к противнику.

Раз план втереться в доверие к южанам провалился, мне нужно было вернуться к Доан Ван Као не с пустыми руками. Иначе придётся доказывать, что я не переметнулся на сторону Накано и его приспешников. Так сказать, выменять своих подруг на головы этой троицы. Чёртов старикашка связал меня по рукам и ногам.

— Сдавайтесь, Игорь Владиславович, и, может, у вас выйдет сохранить себе жизнь. Граф был явно чем-то взволнован и не до конца понимал, о чём говорит. Несмотря на произошедшее, я всё ещё считаю, что вы можете нам пригодиться, — фигуру Савицкого стала покрывать «ртутная» плёнка, и голос мужчины стал едва слышимым, особенно на фоне орущих сирен.

— Извините, но я не могу принять столь щедрое предложение. Собственная жизнь — это не то, чем я готов рискнуть, надеясь, что Накано образумится.

Рванув вперёд, я сократил расстояние с противником. Миг спустя мой прямой удар левой достиг цели, и я на мгновение ощутил, как деформируется под кулаком защитная оболочка Савицкого.

Однако я не сильно удивился, когда мнимая мягкость сменилась стальной твёрдостью, а мне в ответ прилетело в грудь. На что я лишь поморщился и всадил эфирное лезвие в район шеи.

К сожалению, противник, несмотря на свою комплекцию был достаточно юрким и увернулся, пропуская «лезвие» сбоку от себя. При этом успел заблокировать пинок в район коленки, приподняв ногу.

Словно по стволу дуба ударил… Благо, туфли, как и пальцы, не подкачали. Первые не развалились, вторые не сломались. Однако пришлось упасть на пол, пропуская над собой удар всё быстрее и быстрее двигающегося противника.

Его замахи становились всё опаснее, и снижать темп он не намеревался. А ещё вот-вот должна была прибыть охрана сей обители, и развлекаться станет совсем некогда.

Так что, не вставая, крутанулся на полу, подсекая неосмотрительно оказавшегося в зоне поражения противника. Да больно, и, кажется, мизинец всё-таки подозрительно хрустнул.

Но зато Савицкий, не ожидавший от упавшего противника такой подлянки, стал заваливаться вперёд, прямо на меня.

При этом капельки «ртути» пытавшегося сохранить равновесие мужчины сорвались с его оболочки и полетели во все стороны, превращаясь в тонкие иголки, застревавшие во всём подряд. Несколько досталось и мне, благо, переданного им импульса не хватило, чтобы вонзиться глубоко, задев важные органы.

Однако левая рука быстро онемела, и вариант с аккуратным вскрытием блестящей скорлупы пришлось отбросить.

Оттолкнувшись одной рукой, встал на колени и, прежде чем очутившийся на полу Савицкий осознал, что к чему, воткнул ему эфирный клинок в районе поясницы, моментально обездвиживая и пуская кровь, так отчётливо видимую на «металлической» поверхности.

Савицкий закричал, пытаясь перевернуться, но, прежде чем он успел это сделать, я дополнительно опустил ему на голову приличных размеров кусок обвалившейся после взрыва стены.

Бетон от удара о защитную оболочку раскрошился на мелкие осколки, но и «скорлупа» одарённого лопнула, поддавшись воздействию, и Савицкий резко умолк.

— Против лома нет приёма. Булыжник — орудие рабочих… И ещё десяток странных поговорок, так любимых отцом… — отбросив в сторону оставшийся в руке кусок стены, я с трудом поднялся на ноги.

Да уж, на всё про всё ушло меньше пяти минут, а по мне будто танк проехался. Не рассчитывал я на прямое столкновение, а ведь оно ещё даже не закончилось.

— К-х-х, — закашлял лежащий неподалёку Балашов.

Я, уже схватившийся за застрявший в левой руке шип, который так и не пропал после отключки хозяина, издал протестующий стон, наблюдая, как пытается подняться с пола огненноволосый.

— Да, бл***! Лежать! — со злостью произнёс я, пиная лежащий рядом кусок камня.

Минус второй палец на ноге, отвалившаяся подошва у туфли и прямое попадание импровизированным мячом прямо в нос ошалевшего от происходящего Балашова.

Булыжник оказался крепче носовых хрящей метателя молний и моментально нокаутировал мужчину, вернув того на пол.

— Первая студенческая лига по футболу Академии, выкуси, поганец! — в победном жесте поднял я руки, кривясь от боли, но при этом чувствуя удовлетворение. А Куляшев, ни к ночи будет помянут сей индивидуум, говорил, что я зря время трачу. Кстати, насчёт времени…

Где-то внизу раздавались крики, и я определённо слышал, как грохочут тяжёлые ботинки охраны по лестнице, а значит, пора ретироваться. Вот только вопрос: куда и как?

Впрочем, подсказывать мне никто не спешил, зато в коридоре вполне ожидаемо стало шумно и тесно.

Десяток охранников, выскочив, словно черти из табакерки, тут же направили оружие в мою сторону, но стрелять не стали. Думаю, Балашов, прибывающий в бессознательном и прикрывающий меня своим телом от агрессивно настроенных гвардейцев, был этому несказанно рад.

— Отпустите господина! — подняв руку, дабы кто из подчинённых не стрельнул невзначай, произнёс выступивший вперёд боец с командирскими знаками отличия. — Сопротивление бесполезно. Все выходы перекрыты. Уйти живым у вас не выйдет!

— Ну вы прям как папаша одной моей знакомой виконтессы, который почему-то решил, что я его дочку обесчестил, — покачал я головой и, пользуясь паузой перед следующей фазой активных действий, просканировал обстановку, прикидывая, что мы имеем. И что может поиметь нас…

Так Балашов, от которого сейчас в прямом смысле этого слова зависела моя жизнь и которого я так нежно прижимал к себе, приходить в себя не спешил. К тому же я на всякий случай ему аккуратно горло сдавил, обеспечив лёгкую нехватку кислорода.

Савицкий буквально купался в луже собственной крови, и жить ему оставалось совсем немного. Каким бы крепким ни был организм одарённого, без немедленной медицинской помощи мужчина определённо долго не протянет.

Ну и, само собой, любительница ковыряться в чужих воспоминаниях Ида Рамос. Женщину я не видел, но с учётом обстановки, очнуться она может в любую минуту, а второй раз ввести её в беспамятство у меня вряд ли выйдет.

Жаль, но, похоже, эту троицу губернатор живыми уже не получит. Буду как дикарь бегать по столице с отрубленными головами…

— Последнее предупреждение! — глава охраны, поняв, что Балашова я отпускать не спешу, вытащил меч и, сделав несколько едва заметных жестов, предназначавшихся для его людей, шагнул ко мне.

Чем руководствовался этот тип, не знаю. Может, был каким-то супер крутым бойцом на мечах. Или рассчитывал, что я испугаюсь блеска стали. Ну или пойму всю тщетность бытия и просто брошу его господина на пол, а сам встану на колени и подставлю шею, признавая поражение.

В общем чёрт его знает, что крутилось в его голове в тот момент, однако спустя секунду здание основательно тряхнуло, и в голове противника появился инородный предмет, от которого даже шлем не спас.

Тело любителя ближнего боя ещё упасть не успело, а я, отбросив Балашова, успел сократить дистанцию, перехватить меч, выпавший из обезволенных рук, и пустить его в ход.

Клинок оказался откровенно дерьмового качества. Но даже его хватило, чтобы пробить доспех ближайшего противника и почти перерубить ему шею.

Тем временем неожиданный союзник, стоявший в центре толпы охраны и пристреливший командира, продолжил развивать успех, умудрившись ранить ещё двух гвардейцев.

Однако занятая им позиция была хороша для внезапного нападения, а вот дальше начинались проблемы. Мало места, много врагов, ограниченный боезапас излюбленных пистолетов.

Так что вместо того, чтобы сломать конечность ближайшему противнику, дабы вывести его из кучи мала, просто толкнул бойца на его товарищей, прямо под дула автоматов. Те среагировать не успели, открыв огонь, и всадили по десятку выстрелов в бывшего соратника.

Зато Дроздов не оплошал, умудрившись выбраться из окружения, при этом пристрелив ещё одного охранника Балашова.

Ну а дальше стало легче, так как теперь уже люди барона оказались зажаты между мной и старым, но не растерявшим сноровку, бывшим следователем. Так сказать, убивать — это вам не жизнь создавать. Процесс неприятный и быстрый, если умеючи.

— И почему каждый твой план оборачивается кровавой мясорубкой? — сделав контрольный выстрел в голову охраннику с торчащим из шеи мечом, меланхолично поинтересовался Дроздов.

Мужчину умудрились зацепить, повредив шлем. Но так, ласково, по касательной, повредив крепёжный механизм. Так что я, немного помучившись, попросту срезал его эфиром, и теперь Дроздов щеголял с непокрытой головой.

— Между прочим, вашей вины в этом не меньше. Я просил заводить контакты и обзавестись шпионами, а не влезать в разборки столичных аристо, — перевернув Савицкого, убедился, что барон всё же успел помереть. — Блин, Ван Као будет недоволен.

— Недоволен? Да вы любите приуменьшать, господин патриарх, — убедившись, что даже гипотетической опасности от десятка трупов ожидать не стоит, мужчина потянулся к поясу и нажал кнопку, и я услышал громкий взрыв на улице где-то неподалёку. — Сейчас оставшаяся охрана рванёт в другую сторону, и у нас будет окно в пять минут, чтобы выбраться из здания.

— Пути отхода наличествуют, или как обычно? — шмыгнув в комнату и аккуратно придушив уже почти пришедшую в себя Рамос, спросил я.