Превозмоганец-прогрессор 6

— Ты на обоих красивее, — не согласился с ней попаданец, — Мастерам удалось очень хорошо передать твой прекрасный облик. Но на правом ещё и лучше видны твои глубокий ум, рассудительность и доброта. А именно доброта, учитывая, что первая колонка будет с твоим обращением к подданным по поводу устранения последствий бунта, это как раз то качество, которое в данном случае будет более уместным явить на обозрение.

Венценосная подруга рассмеялась и кулаком больно ткнула Игоря в бок.

— Прекрати, — потребовала она, — Льстецов мне и без тебя хватает. Но ещё хуже, что я не всегда понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь всерьёз.

Баронет Плющ, впервые, но наверное не в последний раз, ставший невольным свидетелем общения правительницы с графом Приарским боялся даже дышать, стоя с выпученными глазами.

Правительница же, как бы не жеманилась, комплиментами друга была довольна. Да и какая женщина их не любит? Игорь потому и не уставал говорить своим близким подругам добрые слова. Для него это ведь являлось не просто лестью с каким-то меркантильным умыслом, а простое человеческое желание сделать дорогим ему людям приятное.

— Какие могут быть шутки, моя герцогиня? Хочешь, на рисунки эти посмотри, хочешь, в зеркало. Красота необыкновенная. Так что, всё честно. Без всякой лести, — землянин опустил левую руку, оставив только предлагаемое им изображение, — Думаю, вот этот рисунок. Но решать, естественно, тебе. Как скажешь, так и будет. А саму статью читала уже?

— Я ещё её не видела, — Латана забрала у Игоря оба листка с изображением своих профилей и направилась к креслу за своим рабочим столом, — Баронет, я тебя не держу. Вечером перед ужином буду ждать тебя с проектом текста моего обращения. И тогда же определюсь, какой мой профиль печатать в «Гирфельском вестнике».

Когда Плющ чуть ли не на цыпочках двинулся к выходу из кабинета, попаданец его задержал.

— Подожди. Колонки с происшествиями и преступлениями пока не формируй. Будем делать целый репортаж про разгром пиратской банды работорговцев, — предупредил он редактора.

— Дильян схватил йенк-утиссцев? — удивилась правительница, — Мне тайная стража ничего не докладывала. Он опять силами стражи обошёлся? Кстати, ты же был у этого алкаша сегодня, как я понимаю. Что там с расследованием и поиском подстрекателей недавних беспорядков?

— Баронет, у меня пока для тебя всё, можешь идти, — вести подробные разговоры в присутствии представителей СМИ власти не стремились и на Земле, тем более, не собирался этого делать Егоров, ответив на вопросы подруги лишь после того, когда за редактором закрылась дверь, — Йенк-утиссцы будут схвачены завтра ночью. Дильян давно не алкаш, перестань уже вспоминать его прошлые грешки. Расследование идёт, но не без проблем.

Наглеть и надолго отвлекать свою венценосную подругу от текущих дел — а она ими была загружена по самую макушку, не зря в её приёмной так много толпилось народа — Егоров не стал. Попаданец лишь вкратце доложил свой план по захвату пиратов и освобождению их жертв.

Не забыл он замолвить словечко за опростоволосившегося комиссара Дильяна.

Латана, как и очень многие другие руководители — что в этом средневековом мире, что в технически развитом мире Земли — смешивала личные отношения со служебными. Для дела такой подход был вреден, зато в данной конкретной ситуации бывшему боцману играло на руку. Максимум, что ему грозило даже без заступничества попаданца — это несколько увесистых оплеух от герцогини, но теперь не будет и рукоприкладства.

— Балбес, — высказалась о комиссаре правительница, — Говорила же ему, отдай схваченных тайной страже. Его желание выслужиться передо мной уже не в первый раз заканчивается конфузом. Заметил?

— Заметил, — согласился Игорь и взял положенные перед ним в ходе разговора тезисы речи герцогини на Большом Совете, который должен состояться через три дня, — Я возьму, если не возражаешь. Почитаю, что ты надиктовала своему индюку. Зазнаваться начинает твой котёночек. Да. Свои предложения сформулирую и доложу. Идёт?

— Идёт. Когда?

— Послезавтра с самого утра, заодно с результатами освобождения из пиратского плена наших детей и юношей.

В Большой Совет герцогства входили владетели графств, высшие сановники дворцовой канцелярии, иногда, как в случае с графами Майеном Моснорским и Лоймом Ремсским, это были одни и те же люди, главные жрецы столичных храмов Порядка и Хаоса, хотя Игорь и недоумевал, какого чёрта им в совете делать, если они подчиняются в своей деятельности не правительнице, а имперскому жреческому синоду, градоначальник столицы, представитель гирфельских гильдий, один от всех, и теперь ещё глава портального клана, введённая в состав главного законодательного, исполнительного и судебного — три в одном — органа государственной власти.

Знавший кое-что про устройство власти в земном средневековье, Егоров с удивлением узнал, что Большой Совет созывался не только, чтобы обсуждать и одобрять решения сюзерена, но и голосовать. Реально, в Орване уже присутствовали зачатки демократии, пусть пока только на высших уровнях. Однако, поскольку право созывать совет имел только государь, а про закрытые голосования здесь и слыхом не слыхивали, то демократичность правления оказывалась весьма условной. И хорошо, в данной ситуации.

Так получилось, что на предстоящем мероприятии из всех присутствующих лишь граф Приарский был голубем, да ещё имелись две голубицы — сама правительница и глава портального клана графиня Тания. Остальные члены Большого Совета, включая и обоих жрецов, относились к ястребам, поддерживая организацию военной кампании против сторонников королевств. Об этом попаданцу доносили со всех сторон. Как ближайший советник герцогини он обзавёлся большим штатом добровольных стукачей, не прилагая для этого никаких усилий.

Ястребиная позиция Латаниных подданных объяснялась вовсе не симпатией к империи или антипатии к королевствам, а банальной жаждой наживы. Феодализм такой феодализм, с нотками юмора думал о таком положении землянин.

Лишний раз ломать через колено в целом лояльных герцогине вельмож Егоров считал не самым умным действием, поэтому, он очень ответственно решил подготовиться к выступлению сюзеренши. Свиток с набросками её мыслей Игорь развернул, как только вышел в дворцовые коридоры, и принялся читать на ходу — привычка, которую он приобрёл ещё в родном мире — направляясь к покоям Эмили, где находилась его драгоценная во всех смыслах супруга.

Наверное, любой мужчина перед вступлением в брак испытывает некоторые тревоги, вот и попаданец перед тем, как предложить Тании Молс свои руку и сердце, некоторое время давил тапком любви тараканов у себя голове. Главное, чего он опасался, так это того, что жена начнёт чрезмерно его опекать и чересчур заботиться о безопасности мужа, ограничивая ему свободу действий.

К счастью, опасения оказались напрасными. Тания понимала, что владетель графства, маршал герцогства и просто уважающий себя мужчина не может избегать риска, всю жизнь прячась за своих телохранителей или сидеть, запершись за стенами своего замка.

Узнав от явившегося в гостиную Эмили супруга об его намерении лично участвовать в захвате пиратского судна, графиня Приарская никакого восторга конечно не испытала, но ограничилась тяжёлым вздохом и поцелуем.

— Оставайтесь на ужин, — предложила Эмиля, — Сегодня вечером граф Лойм прибудет. И главный казначей приглашён. Ты вроде бы хотел с ним поговорить? — напомнила она Игорю.

— Успею ещё, — попаданец поднялся с кресла и протянул руку для помощи супруге, — Разговор у меня с ним не застольный. А нам пора и честь знать. К тому же, нас и дома неплохо кормят.

В свой замок чета графов Приарских вернулась воспользовавшись порталом в Малом тронном зале. Всё же хорошо, что Латана не стала перестраховываться и оставила его действующим.

По возвращении Игорь вызвал к себе лэна Гарки, командира своих янычар.

— Ну что, отобрал парней? — спросил он его, когда тот явился.

— Да, командир. Как ты и говорил, одиннадцать самых молодо выглядящих. Все ребята обучены, умелы и рвутся в бой, — улыбнулся Гарки.

— Хорошо, что рвутся. Приведи их ко мне перед отбоем. Я им обрисую задачу.

Глава 7

Когда-то и на Земле, насколько знал попаданец, запрет на работорговлю, введённый рядом европейских стран, чтобы подорвать экономику оборзевших и отделившихся от метрополии американских колонистов, привёл к тому, что капитаны судов с запрещённым грузом в трюмах при встрече с военными кораблями просто топили невольников в море и включали дурака: «ничего не знаем, никого не перевозили». Без улик в виде закованных в кандалы людей — негров или ирландцев, к тому же, если вся команда работоргового корабля в сговоре, доказать обратное было невозможно.

Йенк-утисские и другие пираты Орваны тоже догадались до использования подобного жуткого метода сокрытия следов своей незаконной деятельности. Именно поэтому попаданцу пришлось городить огород с захватом пиратской каравеллы, а не послать банально к ней таможенный баркас со стражниками на борту. В трюмах йенк-утиссцев уже томились десятки юных гирфельцев из свободнорожденных, которые могли в любой момент отправиться на корм акулам. А в этом мире эти хищницы были размером с земных тихоокеанских и подплывали часто к самому берегу. Случалось такое и в гирфельском заливе.

Графиня провожала своего мужа до самого края запасной портальной площадки Приарского замка и лично открыла Игорю магический переход к казармам столичного пехотного полка.

— Давай хоть поцелую, — стараясь казаться не слишком встревоженной, Тания обняла супруга и целомудрено ткнулась губами в щёку, — Будь осторожен.

— Постараюсь, — пообещал землянин и успокаивающе улыбнулся.

Когда Игорь шагнул на площадку, часы на Западной башне показывали двадцать минут девятого после полудня, поэтому для простых смертных портальная сеть — по указу главы клана действовавшая с семи утра до восьми вечера — уже не работала, и при выходе на столичную площадь ни дежурной адептки, ни её помощников попаданец не застал. Зато вызвал заметный интерес десятка прохожих, находившихся в это время неподалёку, и пары часовых.

Никто из них в наступающих сумерках наверняка не узнал в молодом, как наёмник одетом и вооружённом парне советника правительницы.

— Чего уставилась, тётя? — грубовато спросил Игорь у горожанки, проходившей мимо площадки в сопровождении нёсшего за ней большую корзину с овощами раба, — Накинь сверху вторую цену, тогда может и тебя сверхурочно переправят.

— Нужно больно, — презрительно фыркнула женщина.

— Ну, нет, значит, нет.

Время не поджимало, поэтому темп движения к порту попаданец взял средний. Его орлята поодиночке просочились в район гавани ещё днём и ждали своего наставника графа Приарского в одном из старых полуразвалившихся складов у старых причалов, использовавшихся в основном нелегальными, то есть не состоявшими в гильдии, рыбаками. Там же любили пришвартовываться и прочие моряки, ведущие не совсем законную деятельность.

Стража порта про это знала, иногда в тех трущобах проводила поисковые рейды и облавы, но чаще закрывала глаза на царившую там возню. Наводить порядок среди мелкой шушеры, всё равно, что свинью стричь — визгу много, шерсти мало. К тому же, это было бесполезно.

— Интересно, что здесь делает наш красавчик Егор, да ещё в таком грозном виде? — возле убогого шинка, всего метрах в трёхстах от цели Игоря признала старая шлюха Майда, из тех, кто уже больше выступали сутенёршами, но иногда и оказывали плотские услуги самым неразборчивым и почти безденежным клиентам, — Может всё же надумал, кого из моих девочек приласкать?

Даже не ласкать, а хотя бы просто решиться обнять работниц Майды, Егорову потребовалось бы выпить такое количество водки, какое не в каждом супермаркете Земли было выставлено на полки.

— Я же всегда рад, искусительница, но босс опять делами загрузил. Тебе бы лучше не спрашивать, какими. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Нашёл кого пугать, малыш, — хрипло засмеялась сводница, напомнив попаданцу про ещё одну до сих пор им не разгаданную загадку этого мира — табакокурение здесь известно не было, а прокуренные голоса встречались сплошь и рядом, особенно, в среде таких вот опустившихся людей, — Старой шлюхе давно уже некого бояться.

Она явно солгала, потому что после предупреждающих слов моснорца Егора отошла к крыльцу тошниловки — по иному заведение, где она зарабатывала свой хлеб, не назовёшь.

Сумрак сгустился, но в центре улочек ещё хватало освещения, чтобы лица прохожих можно было разглядеть. Этот район целиком контролировался бандой Тихого Му, залётные гастролёры появляться тут не рисковали, поэтому Игорь, хоть шёл и настороженно, опасности для себя со стороны подозрительных личностей, таящихся в тенях зданий, заборов и деревьев, не ощущал.

Нужный ему склад, где когда-то хранились дёготь и ворвань, Егоров нашёл легко. Использовавшееся для сбора отловленных молодых бродяжек строение с прохудившейся во многих местах крышей из гнилых досок находилось в ряду подобных всего в полусотне метров от набережной.

Заброшенные здания были похоже одно на другое, но Люс умел объяснять доходчиво, а его шеф топографическим кретинизмом не страдал и потому, уверенно подойдя к двустворчатым дверям-воротам, постучал условленной морзянкой.

Створка через секунд пять приоткрылась, и за ней в Игорь опознал фигуру своего агента.

— Все в сборе, господин граф, — доложил Люс, временный командир отряда спецназа, и отступил в темноту.

Солнце уже окончательно зашло, луны ещё на небе не появились, и дыры в крыше видимость внутри большого помещения не улучшали.

— Почему без света сидим? — поинтересовался попаданец, тщетно попытавшись разглядеть своих парней, но определил их местоположение только по звуку.

— Да пока не нужен был, — ответил командир янычар, — Зажечь?

— Зажги. Только дверь-то закрой сначала.

С учётом самого Люса на захват пиратского судна отправятся двенадцать человек. Дюжина. Никакой магии цифр Егоров не придерживался, просто на данный момент выделить на дело большее количество янычар у него возможности не имелось, большинство его курсантов не вернулось из учебного похода. Разумеется, если бы у Игоря была хоть тень сомнения в том, что его парни справятся с поставленной задачей, он бы её отложил или отменил. Но по его расчётам для янычар находящиеся на каравелле пираты, что называется, на один зуб.

Экипаж судна, в трюмах которого ожидали своей дальнейшей плачевной судьбы гирфельские бродяжки, насчитывал почти шестьдесят человек, при этом сразу два офицера команды — капитан и штурман — являлись иск-магами. Для йенк-утисских судов количество одарённых на борту, как на имперском военном корабле, считалось нормой. В этой островной республике почти все иск-маги были водоплавающими. Вообще, вся экономика Йенк-Утисса строилась на доходах от пиратства. Славилась пиратская колыбель и своими корабелами, что в общем-то попаданца не удивляло.

Половина рядовых пиратов на ночь оставалась развлекаться в портовых кабаках и гостиницах, так что янычарам предстояло вступить в бой лишь с тремя десятками противников, из которых большинство наверняка будет спать. Из пяти офицеров судна на борту вообще дежурил только один.

Когда зажёгся факел, Игорь констатировал, что его янычары почти полностью подготовились к предстоящей работе. Как попаданец и велел, парни переоделись в лохмотья, припасённые для них Люсом, который сам, в отличие от них, щеголял в засаленном, но относительно новом камзоле, рубахе с большим отложенным воротом и модных остроносых сапожках, и основательно перепачкались.

— Господин граф, мы тут с ребятами подумали, что можем и без кинжалов обойтись, — сказал самый мелкий из янычар, похожий на тринадцати-четырнадцатилетнего пацана, хотя его возраст уже приближался к шестнадцати, — Докажем тебе свои успехи в рукопашной схватке.

— Ни к чему, Ос, — Игорь вплотную подошёл к янычарам, осмотрел и убедился, что спрятанных под одеждой кинжалов не видно, — Не будем намеренно усложнять себе задачу и так не простую. Верёвок не вижу.

— Они здесь, вон там, — показал Люс в угол.

— Отлично. Пора себя вязать.

План попадания янычар на йенк-утисскую каравеллу был прост как кирпич, их туда должны будут доставить сами пираты, думая, что везут очередную партию проданных им гирфельскими бандитами будущих рабов. Люс отправится на корабельной шлюпке под своей настоящей личиной подручного портового авторитета, чтобы забрать оставшуюся часть платы за живой товар. Аванс был получен ещё накануне.

Да, пленников на пиратскую шлюпку загрузят со связанными руками, но что такое для воспитанников спецназовца путы, особенно, если узлы будут навязаны ими самими?

Игорь знал несколько хитрых морских узлов, один из которых назывался хонда и был на Земле широко известен в узких кругах мореманов. Развязывался он легко и мгновенно.

Даже если вдруг все три десятка пиратов на каравелле окажутся бодрствующими, никакого серьёзного сопротивления оказать янычарам они не смогут, к тому же, не только матросы, но и члены абордажной командой доспехами себя излишне не нагружали, иначе при падении в воду, отправишься на дно, как то глюкало из анекдота.

Единственной проблемой Игорь считал наличие на судне офицера, который мог оказаться иск-магом — капитан и штурман от дежурства не уклонялись, соблюдая его очерёдность наряду с остальным командным составом корабля.

По этой причине спецназовцам пришлось оставить защитные амулеты, которыми было обеспечено уже большинство из них, иначе находящийся на судне одарённый увидел в магозрении их сияние едва только шлюпка направилась бы к кораблю.

Иск-мага надлежало убивать первым. Егоров рассчитывал, что дежурный офицер будет среди принимающих груз, поэтому трудностей с его быстрой нейтрализацией быть не должно.

Хотя янычары умели вязать хонду, Игорь не поленился сам для личного спокойствия скрутить руки парней. Одиннадцать всего узлов — не трудно и не долго.

— Идут, — сообщил прислушавшийся у двери Люс.

— Всё ребята, с богом, то есть с Порядком и Хаосом. Удачи, — шёпотом пожелал янычарам успеха попаданец, — Встретимся на корабле.

Сам он ушёл в дальний угол склада и спрятался за грудой рассохшихся бочек, присев на корточки. Вряд ли при свете одинокого факела там что-либо можно было разглядеть, но Егоров придерживался правила, что бережёного бог бережёт.

В ночном безмолвии округи негромкий разговор Люса с пришедшими пиратами попаданец отчётливо слышал.

— Сколько их? — спросил один из четвёрки гостей у Люса.

— Как и договаривались, все одиннадцать, смотри, считай, — в голосе янычара была слышна насмешка.

— Смотреть их наш суперкарго будет, как раз он сегодня вахтенный офицер. Так что, порченый товар не подсунешь, — вопреки своим же словам пират подошёл к сбившимся ближе к выходу в стадо овец янычарам и при свете взятого у Люса факела осмотрел каждого, — Вроде бы не плохой товар, и возрастом постарше, чем прошлые. Девок жаль нет.

— Ты бы прямо сейчас от дела отвлёкся, Шерп, — хохотнул самый высокий из четвёрки, остававшийся на пороге склада, — Пошли, чего время тянуть?

— Можно подумать, ты бы отказался оценить достоинства какой-нибудь славной девочки, — Шерп вернул факел янычару, — Ладно. Идём к лодке. А ты что, один их караулил?

— А сколько по-твоему надо человек, чтобы держать под контролем этих заморышей? Как видишь, справился. Не хочет Му лишних людей посвящать в такие дела.

— Это понятно, — согласился пират и уже выйдя из склада наружу предупредил связанных парней, — Кто рот откроет, перережу глотку без колебаний. Идти не запинаясь, — скомандовал он.

Кричать в надежде на помощь в южных трущобах порта было бессмысленно. Если бы кто-нибудь из горожан услышал этот зов, то поспешил бы от него в обратном направлении, а стража с наступлением темноты в этот район даже носа не совала.

Когда янычары под конвоем Люса и четвёрки йенк-утиссцев двинулась к самому краю причалов, за которыми находился участок песчаного берега, используемый плоскодонными прибрежными судёнышками и лодками, Игорь скрытно двинулся следом. Дистанцию он держал приличную, не боясь упускать шествие из виду, так как примерное положение конечной точки маршрута знал.

Понятно, что разговоров пиратов со своим агентом попаданец не слышал, но нисколько по этому поводу не переживал. Темнота помогает скрывать недостатки плохой актёрской игры изображающих запуганных овечек янычар. Парни Гнесинку, школу МХАТ или нечто подобное не заканчивали, но для того, чтобы обвести вокруг пальца средневековых оболдуев их способностей вполне должно хватить.

Сам Егоров планировал оказаться на каравелле с помощью Пространственного Тоннеля. Да, это заклинание скушает — и, как говорится, не подавится — весь его магический резерв до последней капли, только никакой проблемы Игорь в этом не видел. Боевых заклинаний у него всё равно, увы, не имеется, а бежать с поля боя используя пространственную магию он не собирался. Бросать своих боевых товарищей не в правилах землянина.

В пиратской шлюпке четвёрку йенк-утиссцев с товаром дожидались ещё двое морских разбойников. Без долгих объяснений связанных пленников загнали на борт и усадили в центре лодки. Затем в шлюпку залез Люс, а следом Шерп сотоварищи.

Пираты сели за вёсла, и спасательно-грузовое судёнышко направилось к пиратской каравелле.

— Господин хороший, дай на хлебушек, — какая-то казавшейся кучей мусора нищенка разглядела в темноте Игоря, наблюдавшего из-за стены воняющего тухлой рыбой пакгауза за отчалившей шлюпкой, и поползла к нему с чуть слышным стоном, — Три дня не ела, ноги уже плохо держат.

— Бог подаст, — уже злясь на себя за то, что не сможет нищенке отказать, буркнул попаданец, он вопреки своим словам нащупал в кошеле монету и бросил её женщине, — Больше нет. Не проси.

Номинал монеты ни сам Егоров, ни схватившая его деньгу оборванка не разглядели. Но попрошайке видимо хватило, раз она смогла кое-как после этого встать и заковылять в темноту из которой выползла.

Слов благодарности нищенка произносить не стала, и землянина, поздно встревожившегося тем, что его доброта может вызвать к щедрому господину целое нашествие местных побирушек, это обрадовало.

Поднявшийся ещё ранним вечером ветер поднял и волну в гирфельском заливе, шлюпка шла медленно, хотя сидевшие на вёслах пираты гребли усердно. В свете взошедшей первой луны Игорь хорошо видел, как лодка приближается к каравелле.