Спасите меня, Кацураги-сан!

— А? — выпучила глаза Рико. — Простите, что, Кацураги-сан?

Сейчас она думает, что я читаю её мысли. Практически этим я и занят. Даже человек без особых способностей может прочесть мысли собеседника, если знает язык тела и жестов.

Но мне куда проще — я слышу её сердцебиение, чувствую пульс. При желании могу даже заглянуть в её головной мозг и пробежаться взглядом по мелькающим электрическим разрядам в нейронах. Но это отберёт слишком много сил. Я и без изучения коры её мозга прекрасно понимаю, что сейчас Рико мыслит эмоциями.

— Я попросил не сплетничать обо мне, Канамори-сан. Только и всего, — продолжая улыбаться, попросил я. — Я ведь могу рассчитывать на ваше молчание? Хотя бы неделю.

— Д-да, конечно, Кацураги-сан, о чём речь? — спохватилась Рико. — Могу хоть целый месяц молчать.

— Вот и отлично, — кивнул я. — Как раз придёте за квартплатой, попьём с вами чаю. И я дам отмашку, что можно начинать сплетни.

Должно быть, я сильно её удивил. У Рико отвисла челюсть и всё никак не собиралась закрываться.

Ну что тут поделать? Старые привычки. Я всегда читаю намерения людей и стараюсь повернуть их в свою пользу, пока они не начали действовать против меня.

— Что ж, я, пожалуй, пойду, Кацураги-сан, — решила подытожить Рико.

— Было приятно с вами познакомиться, Канамори-сан, — кивнул я. — Хотя, раз уж мы оба не на работе, мы можем общаться на «ты». Раз уж мы ровесники. Так ведь, Рико?

Подобное предложение по местным меркам звучало нагло. В Японии на «ты» общаются только друзья и родственники.

— Эм… Да, разумеется! — воскликнула чуть громче, чем сама того хотела Рико. — Почему бы и нет, Кацу… В смысле — Тендо.

Я расписался в договоре аренды, взял ключи от квартиры и проводил Рико до двери. Моя новая знакомая убежала, сломя голову. И уже из окна я увидел, как она, активно жестикулируя, с кем-то болтала по телефону.

Это тоже было частью моего плана. Женщины так предсказуемы.

Уберечь себя от сплетен я бы не смог, но зато сейчас Рико описывает меня, как мужчину, а не как будущего врача. Я хоть и не сильно разбирался в азиатской внешности, но по поведению женщин прекрасно понимал, что Кацураги Тендо достаточно красив.

Стоило мне пообщаться с молоденькой медсестрой или пациенткой — в восьмидесяти процентах случаев их пульс учащался, а в организме наблюдались признаки игры гормонов.

Это весьма удобно. Как ни крути, а внешность играет важную роль в нашем мире.

До собеседования оставался час. Я взял сумку с халатом и медицинскими принадлежностями и вышел из квартиры. По дороге сюда мне приглянулась хорошая лавка с раменом. Вот уж какая пища из японской культуры мне приходилась по вкусу! Углеводы, белки, бульон — ничего лишнего.

Плотно пообедав, я оставил тысячу йен и выдвинулся в клинику Ямамото полным сил.

Моё будущее место работы располагалось через дорогу от небоскрёба «Ямамото-Фарм». И, стоит отметить, даже рядом со стоэтажным зданием корпорации клиника выглядела не менее величественно. На территории больницы находилось несколько корпусов, связанных между собой стеклянными коридорами.

Да уж, а тут явно не возят пациентов из отделения в отделение по улице. В Кагавасаки такое наблюдалось постоянно, и особенно неприятным это было в дождливую погоду.

Я вошёл в фойе клиники, и первое, что мне бросилось в глаза — это пациенты. В очереди на запись сидели люди в строгих костюмах. Несмотря на насморк и прочие недуги, они продолжали вести деловые беседы по телефону. Некоторые сидели с планшетами в руках и занимались своими рабочими обязанностями.

Япония — страна трудоголиков. И представшая передо мной картина — прямое тому доказательство. Что ж, я определённо буду выделяться на фоне своих коллег. Нет, я далеко не лентяй. Просто привык выполнять свою работу быстро и качественно. Хороший отдых полезен для здоровья, и время для него выделять — жизненно необходимо.

— Добрый день, — я подошёл к регистратуре и приветственно поклонился. — Кацураги Тендо. Пришёл на собеседование к доктору Нагата.

Регистраторша расплылась в улыбке и поклонилась в ответ.

— Здравствуйте, Кацураги-сан. Кабинет доктора Нагаты на третьем этаже слева от лестницы. Триста четвёртый кабинет.

— Благодарю, — кивнул я и направился к своему будущему наставнику.

Я постучал в дверь Нагаты Джиро и вошёл внутрь. За письменным столом сидел мужчина средних лет. Седина в висках ничуть его не старила. Нагата поднял голову и хмуро посмотрел на меня из-под очков.

— Кацураги Тендо, — представился я и низко поклонился врачу. — Готов приступить к вступительным испытаниям.

— О, Кацураги-сан, — слегка склонил голову Нагата. — Рад вас видеть. Нагата Джиро, как вы, наверное, уже поняли. Присядьте, хочу с вами побеседовать, прежде чем мы начнём.

Я сел напротив Нагаты и внимательно посмотрел ему в глаза в ожидании вопроса. Судя по ритму сердца,НагатаДжиро был предельно спокоен, однако моя личность его очень интересовала. Ему не терпелось узнать, в честь кого подняли такой кипиш.

И я был уверен на сто процентов, что больше всего Нагате хотелось убедиться в моей некомпетентности. Прийти к такому выводу было не сложно.

Семья Акиты договорилась о моём трудоустройстве, но Нагата всё равно решил устроить дополнительные испытания. Поскольку он обычный терапевт, не сложно предположить, что этот приказ ему поступил свыше. Вряд ли прямиком от главного врача. Скорее всего, кто-то из заведующих был не в лучших отношениях с Акитой, и хотел лишний раз ткнуть их в допущенную оплошность. А порекомендовать некомпетентного врача — это оплошность не маленькая. От моей будущей работы напрямую зависят жизни многих людей в корпорации Ямамото-Фарм.

— Расскажите мне, Кацуриги-сан, — начал он. — Где вы учились?

— В медицинском университете Осаки, — уверенно произнёс я.

Ответы на такие банальные вопросы я зазубрил заранее. Биографию Кацураги Тендо я изучил достаточно хорошо, чтобы сойти за него и не вызвать лишних подозрений.

— Хм? — поджал губы Нагата. — Не в Токийском? Что ж…

Он сразу же нашёл, к чему прикопаться. Но всё это — формальности. Этот разговор существует лишь для того, чтобы вывести меня из равновесия. Я пока не восстановил способность управлять процессами своего организма, но сейчас мне это и не требуется. Такими беседами меня не пронять.

— Скажите, Кацураги-сан, о чём ваши научные работы? — спросил Нагата, хитро ухмыльнувшись.

— Простите? — не понял я.

— Ну, у вас наверняка, должно быть, не менее пяти научных работ. Делаю скидку на ваш возраст, разумеется, — заявил Нагата.

На этом вопросе мой прежний наставник — доктор Номура точно бы обделался. Старику давно за пятый десяток, а научных работ у него как не было, так и нет.

— Я не занимался научной деятельностью, — честно ответил я.

Мой голос не дрогнул, и это застало Нагату врасплох. Врач явно ожидал, что уж этот вопрос точно заставит меня понервничать.

— Это весьма печально, Кацураги-сан, — насупил брови он. — Хорошо, последний вопрос. Кто ваши родители?

Теперь Нагата Джиро прощупывает почву. Пытается понять, кто заплатил семье Акита, чтобы те за меня поручились.

— Мои родители занимаются сельским хозяйством в деревне, неподалёку от Осаки, — скрестив руки на груди, ответил я.

Нагата откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Вот теперь и его ритм сбился. Мужчине начало казаться, что я его разыгрываю.

— Сами посудите, Кацураги-сан, — произнёс он, — имеет ли нам смысл приступать к вступительным испытаниям? Как сами считаете?

— Разумеется, стоит, Нагата-сэнсэй, — нагло улыбнулся я. — Вы ведь так и не оценили моих навыков.

Вот такой лёгкой фразой я обесценил весь его опрос. Хотя, если посудить, в нём и правда не было никакой ценности.

Разве моё образование, наличие научных работ и состояние семьи как-то могут повлиять на мои врачебные навыки? Пока что Нагата думает именно так, но я заставлю его изменить своё мнение.

— Ладно, Кацураги-сан, — вздохнул он. — Надевайте халат, поскорее приступим к делу. У меня ещё много работы.

Нагата Джиро вышел из-за рабочего стола и пошагал к полке, на которой лежали истории болезней. Мужчина взял три папки и принялся ждать, пока я подготовлю себя к выходу в отделение.

Я надел халат и накинул на шею свой фонендоскоп. Мы с Нагатой покинули кабинет, мужчина запер дверь и повёл меня в соседний корпус. Я ожидал, что он предложит мне принять нескольких людей, но у Нагаты были другие планы.

Врач привёл меня в терапевтическое отделение стационара. Постовые медсёстры увидели меня и тут же начали перешёптываться.

— Значит так, Кацураги-сан, — начал Нагата. — Сегодня в отделении дежурю я, поэтому есть возможность провести вам небольшой экзамен в условиях стационара. Сейчас вы посмотрите трёх больных. Я не стану показывать истории болезни до тех пор, пока вы не поставите каждому из них предварительные диагнозы. Если ваши диагнозы хотя бы приблизительно совпадут с нашими — вы будете приняты на работу в качестве стажёра. Если нет — мы расстанемся.

Условия, в которые поставил меня Нагата Джиро, были несправедливыми с самого начала. Я должен был выставить диагноз без анализов и инструментальных исследований. Всё, что мне было дозволено — лишь осмотреть пациентов собственными глазами, и использовать стандартные инструменты вроде тонометра и фонендоскопа.

Будь я простым среднестатистическим японским врачом — испытание было бы гарантировано мною завалено. Несколько раз угадать диагноз реально, но точно указать все без дополнительных исследований невозможно.

Однако у меня есть «анализ» и многолетний опыт.

Прежде чем приступать к осмотру, Нагата спросил у пациентов разрешение. Никто из них не был против. При госпитализации больные подписывали согласие на взаимодействие со студентами и стажёрами.

Мы прошли в первую палату. Я осмотрел отёкшего, тяжело дышащего мужчину. Мне даже не понадобился «анализ», чтобы быстро определить диагноз. Эта задачка была слишком простой для зоркого глаза.

— Хроническая сердечная недостаточность, Нагата-сэнсэй, — сообщил врачу я.

Нагата Джиро, сжав губы, удовлетворённо закивал.

— Верно, Кацураги-сан. Верно. Но это было элементарно. Посмотрим, как вы справитесь дальше, — сообщил он.

Нагата, видимо, ожидал, что я совсем конченый идиот. Но теперь ставки резко возросли. Я уже дал один верный ответ, и это вынуждало Нагату начать нервничать.

Второй осмотр показался мне куда более интересным. Я долго выслушивал лёгкие и сердце пациента, попутно изучая его тело с помощью «анализа». Однако моё внимание не привлекала ни одна часть его организма. Мужчина был в идеальном состоянии, и это заставило меня насторожиться.

— Что-то вы долго, Кацураги-сан, — поторопил меня Нагата. — Неужели так сложно?

Нагата испытывал моё терпение. Меня начало раздражать его желание меня завалить.

— Хороший врач не может позволить себе беглый осмотр, Нагата-сэнсэй, — холодно ответил я. — Пациент здоров. У него нет никаких недугов.

— Это ваш окончательный ответ, Кацураги-сан? — приподняв левую бровь, уточнил Нагата.

— Да.

— Что ж, вы правы, — нехотя признался он. — Фурухата-сан лежит у нас на профилактическом обследовании. Он абсолютно здоров.

Сердце Нагаты Джиро ускорило ритм. Он начал сомневаться. Образ бестолкового дилетанта, которым он меня считал, начал стремительно разрушаться.

Но Нагата не походил на мерзавца. Я замечал удовлетворение и даже восхищение в его взгляде, когда сообщал ему правильные ответы. Мужчина явно был рад убедиться в моём профессионализме, но на него давил кто-то сверху.

Кому-то в этой клинике или в корпорации «Ямамото-Фарм» очень не хотелось, чтобы меня взяли на эту работу.

— Что ж, Кацураги-сан, в таком случае я представлю вам последнего пациента. Мне бы очень хотелось, чтобы вы выставили максимально точный диагноз. Будьте внимательны. От этого ответа зависит, станете ли вы моим подопечным или нет.

Мы вошли в последнюю палату, где лежал бледный мужчина по имени Ямагути Кадзуя. Для начала я решил осмотреть его, не используя «анализ», но мои способности гудели. Интуиция сообщала о тяжёлом недуге. С пациентом определённо было не всё так просто.

В его лёгких стоял шум из сухих хрипов. Ямагути тяжело дышал, и от него даже сейчас пахло сигаретами. Похоже, медсёстры не проконтролировали, и он только что выбирался из палаты, чтобы покурить.

В глубине его лёгких я видел мощное болезненное сияние.

Я отошёл от Ямагути Кадузи, предварительно поклонившись, чтобы отблагодарить пациента за предоставленную возможность попрактиковаться на нём, и направился к выходу из палаты.

— Куда вы, Кацураги-сан? — удивился Нагата. — Вы не скажете мне диагноз?

— Я хотел бы поговорить с вами снаружи, Нагата-сэнсэй, — тихо ответил я.

Нагата хмыкнул, но всё же вышел вслед за мной в коридор.

— В чём дело? — поинтересовался он.

— У Ямагути-сана рак лёгкого, — сообщил я. — Мне не хотелось говорить об этом при пациенте.

Нагата Джиро скривился так, будто я только что чем-то его оскорбил.

— Что за глупости, Кацураги-сан? — с недовольством спросил он. — По-вашему, это смешно?

— Не понимаю, о чём вы, Нагата-сэнсэй, — честно признался я.

— У Ямагути-сана — хронический бронхит курильщика. По-моему, это очевидно. А вы несёте чепуху о какой-то онкологии. Вы что — компьютерный томограф? У вас рентгеновское зрение? Как вы можете ставить такой диагноз, просто послушав лёгкие?

Нагата усмехнулся надо мной.

— Высами сказали мне поставить наиболее точный диагноз, — решил поспорить я. — Образование находится в самом тяжело прослушиваемом участке лёгкого. Именно поэтому вы и не смогли его обнаружить.

— Немыслимая наглость! — воскликнул он. — Вы решили поучить меня?

— Учиться никогда не поздно, даже вам, — продолжил отстаивать своё мнение я. — Проведите дополнительное обследование и убедитесь, что я прав.

— С меня довольно, Кацураги-сан, — махнул рукой Нагата. — Я прошу вас покинуть нашу клинику.

Глава 4

Для Нагаты было важнее выслужиться перед вышестоящими, чем послушаться совета коллеги. Чем спасти человеческую жизнь!

— Вы пожалеете об этом, Нагата-сан, — холодно сказал я.

— Это угроза? Вы угрожаете мне, Кацураги? — вскипел Нагата. — То, что вы имеете связь с семьёй Акита ещё ничего не…

— Акита-сан здесь не при чём, — ответил я. — Я не намекаю, что вас ждут проблемы от семьи Акита. Я говорю прямо — вы пожалеете. Скоро поймёте, что я имел ввиду.