Орчанка вздохнула и встала на одно колено.
— Граф, вы действительно планируете одарить
— Никто не может заявить, что Род Бернье не держит своё слово, — весомо обронил аристократ. — Никто!
— Что ж, я должна проститься с вами, если моя помощь здесь больше не требуется, — сухо отчеканила Альрисса.
— Ещё раз благодарю за услугу, почтенная, — склонил голову граф. — Мой слуга передаст оговорённое.
Взметнув край платья, магичка быстрым шагом покинула шатёр.
Фурии показалось, что стоящий напротив мужчина прошептал: «Проклятые эльфы.»
И уже чуть громче, с каждым словом накаляя тон:
— От них не было ни грана помощи, когда эта окаянная рептилия унизила всю мою семью, а теперь они думают, что могут решать, что мне делать? Орчанка-рыцарь. Какой скандал!.. Да пошли они к чёрту!
— Ваше Сиятельство!.. — обеспокоенно вскинулся слуга.
— Да, Уилл, ты прав, — к её удивлению, Персиваль кивнул. — Прошу простить мои манеры, — он посмотрел в глаза орчанке. — Вы проявили себя достойно там, где спасовали многие другие. И пусть я не знаю, что именно двигало вами, ваш характер, ваш нрав лежит передо мной, как на ладони. Уилл!
Граф требовательно протянул ладонь в сторону, и лакей унёсся прочь.
— Вообще акколада[4] требует более торжественной церемонии, но мы вряд ли найдём много желающих посетить её, — усмехнулся аристократ.
Уилл стремительно принёс прямой полуторный меч в дорогих узорчатых ножнах. Тут же вложил рукоять клинка в покрытую пигментными пятнами ладонь.
— Двуживущая Фурия, за проявленную отвагу и бесстрашие я посвящаю тебя в рыцари.
Меч коснулся правого плеча девушки.
— Носи этот высокий титул с достоинством и помни, теперь твоя честь — это моя честь! Не посрами её.
Сталь увесисто легла на левое плечо орчанки.
— И последнее, — замолк Персиваль.
В полной тишине его ладонь хлопнула Фурию по щеке. Не в полную силу, но ощутимо настолько, чтобы кожа заалела и к ней прильнул жар.
Её пронзила вспышка кипящего гнева. В глазах потемнело. Кулаки сжались до хруста. Она поняла, что сейчас убьёт этого старика.
Как совладала с собой, не поняла. Титаническим усилием воли.
Персиваль смерил её долгим взглядом и кивнул. Продолжил торжественным тоном:
— Пускай это будет единственная пощёчина в твоей жизни, которую ты стерпишь, не возвращая. Будь храбра и береги своё доброе имя!
Вернув меч слуге, Персиваль возложил обе руки на её шею и улыбнулся.
— Поднимись, дама Фурия! — громко, громче чем она вообще могла ожидать от человека его возраста, провозгласил граф.
Встав с коленей, орчанка пробежалась глазами по тексту.
— Теперь к более обыденным делам, — граф переключился, как по щелчку на прежний размеренный тон. — Рунсвик. Этот надел был обещан тому, кто принесёт мне доказательство убийства дракона. Буду откровенен, Фурия, это не лучший участок земли. И людишки там строптивые, и собираемые налоги весьма невелики. Больше головная боль, чем прибыток, однако ж возможность владеть, пользоваться и распоряжаться феодом по своему усмотрению ты получишь. Для передачи надела тоже существует торжественная церемония, но её мы, думаю, замнём. Вряд ли ты хочешь, чтобы твой будущий сюзерен лобызал тебя в губы, даря «поцелуй мира», как того требуют традиции, — усмехнулся Персиваль.
Фурия нахмурилась, а Граф только расхохотался.
— Поэтому ты принесёшь вассальную клятву, и на этом инвеституру[5] будем считать проведённой. Повторяй за мной.
Аристократ неторопливо озвучивал текст. Ей оставалось только воспроизводить его без ошибок.
— Я, Двуживущая, дама Фурия, клянусь безотлагательно осуществлять явку ко двору сюзерена для участия в феодальной курии[6], честно нести военную службу, а также в меру своих возможностей предоставлять сюзерену денежную поддержку в строго оговорённых случаях. Кроме того, не поднимать руки против сюзерена, не выдавать его тайн, не злоумышлять ни против него, ни против его семьи, крепостей и владений. В сём клянусь своим именем и своей честью.
Выслушав своего нового вассала, граф кашлянул и зычно продекламировал:
— Я, Граф Персиваль кон Бернье, клянусь не допускать причинения какого-либо ущерба здоровью и жизни моего вассала, её достоянию, её чести, её интересам, не ограничивать её свободу за исключением военных походов. В случае взятия её в плен врагом приложить все силы для выкупа из такового.
Пока орчанка участвовала в этом шапито, всё тот же слуга успел принести откуда-то здоровенный свиток, скреплённый алой сургучной печатью. Стоило последним словам клятвы отзвучать, как Персиваль передал ей эту бумажку да с таким лицом, словно вручал ключи от своего сейфа.
Вассальный договор
— Последнее, — снова взял слово граф.
— Слышала ты, должно быть, как я люблю добрых скакунов? Мой конюх передаст тебе одного из них. Славный жеребец. Совсем ещё молодой, но уже обученный. Не злобный, напротив весьма покладистый. Получишь коня вместе с бардингом. О том речи в обещанной награде не шло, но я сейчас в хорошем настроении.
— С кем? — потрясла головой орчанка, у которой уже голова шла кругом от всех эти курий, инвеститур и феодов.
— С доспехом из крепкой стали, — таким тоном, словно объяснял очевидное, ответил Персиваль. — А теперь ступай. В Рунсвик пошлют весть. Предупредят старосту о твоём новом статусе. Съезди туда, наведи порядок. Это было бы хорошим подспорьем твоему сюзерену.
Свой угол
Пришлось соглашаться.
Слуга задержал её у выхода из павильона и вручил солидный мешочек с золотом. Ту самую награду, которую она должна была унести в двух ладонях. Монеты, и правда, с трудом помещались в руках.
Лакей же вежливо позвал её за собой, указывая направление. Ступая за ним, девушка пыталась утрясти в голове последние события.
Орчанка ощутила, как медленно, но верно, начинает болеть голова. Об этом она, действительно, не подумала, когда проговаривала текст. В получении рыцарского титула видела средство, а не цель, а потому относилась к нему совершенно формально.
Ансельм издал невесёлый смешок.
Уилл довёл её до отдельного строения — конюшни, где жилистый шатен с крысиным лицом выслушал все указания от слуги. Возмущённо запыхтел, словно отдавали его личного скакуна, но молча повёл Фурию вглубь.
— Ты с конём-то обращаться умеешь, клыкастая? — через плечо бросил он.
— Тебе зубы жмут? — с дружелюбной улыбкой вопросом на вопрос ответила девушка. — Для тебя теперь: «дама Клыкастая».
Конюх осёкся.
— Прошу прощения, леди, — он заторопился ещё сильнее.
Подвёл её к стойлу, где обитал настоящий великан[7]. Под два метра ростом в холке и килограмм 900 весом. Гнедая масть с тёмными, почти чёрными чулками — отметины другого цвета на конечностях. Густая шерсть покрывала копыта. Такая же густая грива спадала на бок, а хвост свисал до земли. Имелась и ещё одна отметина — во лбу четвероногого титана — полностью белая полоса.
На её приближение конь едва отреагировал. Как флегматично жевал овёс из кормушки, так и продолжил.
— Как его зовут? — закончив осмотр, Фурия повернулась к конюху.
— Звездочёт, — с гордостью отозвался тот.
— Серьёзно? — не поверила своим ушам орчанка.
Конюх покраснел.
— Ну да. Он любит ночью в небо смотреть. На звёзды и всё такое… — окончательно смешался мужчина. — И собеседник хороший… Внимательный…
Первая мысль, мелькнувшая в её голове:
И вторая:
— А что, шерсть у лап им не стригут? — полюбопытствовала она.
— Это называется щётки, и это отличительная особенность дестриэ! — обиженно заметил конюх
— Кого?
— Боевых коней!
Ценитель лошадей выдохнул и протянул ей расшитые поводья.
— Теперь он ваш. Заботьтесь о нём хорошенько, и он не подведёт вас в бою!
Поводья гнедого дестриэ