Таинственный сосуд времени

Разумеется, в нем не было ни души. Пол был покрыт линолеумом, вытертым, вспученным и местами прорванным, стены были когда-то давно выкрашены унылой зеленоватой краской, заметно выгоревшей и местами облупленной, на этих стенах висели какие-то выцветшие плакаты и объявления.

Я прочла одно из этих объявлений:

«Для сотрудников «Волны и частицы», имеющих детей школьного возраста, имеются билеты в …».

Остальная часть объявления была оторвана, и я не узнала, что это за билеты.

Зато я запомнила это словосочетание – «Волна и частица».

И то же самое красивое сочетание попадалось на многих других объявлениях.

Я из любопытства посмотрела на другие объявления. Одно было написано от руки – «Отдам недорого зимний детский комбинезон на мальчика трех лет». Написано это объявление было на листке, сверху которого типографским методом было напечатано то же самое словосочетание – «Волна и частица».

Вот оно что – странный заброшенный объект, куда я случайно попала, какой-то научный городок, затерянный посреди леса, называется «Волна и частица»… ну, или когда-то назывался. Когда здесь еще были люди, кипела жизнь…

Вот именно.

Когда-то здесь кипела жизнь – а сейчас тут нет ни души.

Так что никто мне не поможет отсюда выбраться, и горячего чаю никто не нальет…

Да, но ведь в стеклянной будке возле шлагбаума горел свет… значит, здесь есть электричество, а может быть, и телефон!

Я представила большой черный аппарат, стоящий на столе у какого-нибудь начальника. «Волна и частица» – это что-то из физики, наверняка институт был секретный, в таких связь обязательно должна быть надежная, так, может, и сейчас линия работает?..

По сторонам коридора были двери, и я толкнулась в одну из них – вдруг мне повезет, и я наткнусь на работающий телефон. Шансы невелики, но все же чем черт не шутит…

Однако первая дверь оказалась заперта, так же и вторая.

С третьей дверью мне повезло больше.

Я открыла ее и оказалась в темной комнате без окон.

Машинально я пошарила рукой по стене возле двери – и наткнулась на обычный выключатель.

И что вы думаете? Едва я нажала кнопку, под потолком комнаты загорелся свет.

Такая же люминесцентная лампа, как в стеклянной будке.

Как и там, она нещадно гудела, то и дело гасла, но мне все же удалось оглядеть при ее свете комнату, где я оказалась.

Это было что-то вроде кладовки.

По стенам имелись металлические полки, на которых стояли коробки и пакеты с неизвестным содержимым. Правда, приглядевшись, я увидела на некоторых пакетах химические формулы, но они мне ничего не говорили – с химией у меня в школе были натянутые отношения. Как, впрочем, и с физикой, если вы еще не догадались.

Две надписи мне все же удалось прочитать – на одной коробке было написано «Натрия аммоний», на другой – «Калия гидрохлорид», но, опять же, эти названия ничего мне не сказали.

Все эти коробки и пакеты были покрыты толстым слоем слежавшейся пыли, как бархатистой кожей. Ясно, что к ним уже много лет никто не прикасался.

Еще на стене рядом со стеллажом была вешалка, на которой висело несколько белых халатов. Точнее, когда-то они были белыми, сейчас же приобрели неприятный желтушный оттенок.

Я отчаялась найти здесь что-нибудь полезное, но тут заметила на одной из полок бутылку.

Бутылка эта привлекла мое внимание тем, что здорово выделялась среди остальных предметов на полках.

Начать с того, что на ней не было пыли.

Бутылка была из темного, чуть красноватого стекла, и была почти доверху наполнена густой темно-красной жидкостью – скорее всего, красным вином.

Сбоку на ней была яркая красивая этикетка с надписью на незнакомом языке. Но самым странным было ее горлышко – оно не заканчивалось отверстием с пробкой, а загибалось куда-то назад.

Я протянула руку и сняла бутылку с полки – из чистого любопытства, чтобы разглядеть ее.

И с удивлением увидела, что горлышко этой бутылки не заканчивается, а загибается книзу и уходит в боковую стенку.

Я пригляделась, повернула бутылку к свету и увидела, что внутри горлышко продолжается, доходит до дна и смыкается с ним.

Потом перевернула бутылку, чтобы рассмотреть ее донышко.

Снизу было еще интереснее – в дне было круглое отверстие с ровными краями…

Я сообразила, что это отверстие – выход изогнутого горлышка.

То есть получается, что эта бутылка не закупорена…

Тут я сообразила, что перевернула бутылку, и вино (или что там в ней) из нее должно выливаться…

И правда, уровень жидкости на глазах убывал, то есть содержимое бутылки вытекало – но вот куда? Снаружи ничего не было.

Вот странно!

Пока я размышляла над этой странностью, все содержимое из бутылки куда-то вытекло, она опустела.

Прямо чудеса какие-то…

И тут от этих странностей меня отвлекли звуки, доносящиеся из-за двери кладовой.

Там были слышны голоса и шаги многих людей.

Но ведь только что там никого не было…

Я поставила странную бутылку на то же место, откуда перед этим ее взяла, и выглянула в коридор.

И не узнала его.

На этот раз коридор был ярко освещен, и по нему быстро сновали в обоих направлениях люди в белых халатах. Кто-то из них разговаривал, кто-то шел молча, с папкой в руках, кто-то катил тележку с лабораторным оборудованием…

Сам коридор тоже разительно изменился.

Линолеум на полу был новый и чистый, плакаты и объявления на стенах тоже посвежели, и сами стены сверкали свежей краской.

Мне пришло в голову, что я случайно выглянула не в ту дверь, через которую попала в кладовку, а в другую, выходящую в другой коридор, в другую, обитаемую часть здания.

Мелькнула мысль, что такого не может быть, но я ее подавила, уж очень обрадовалась, что вижу живых людей.

В это время ко мне приблизились два человека в белых халатах, которые вполголоса разговаривали между собой.

– Ты в этом совершенно уверен? – говорил один из них, плотный широкоплечий брюнет с густой темной бородой, в квадратных массивных очках, лицо которого показалось мне смутно знакомым, долговязому человеку с бесцветными волосами и розоватыми глазами кролика в опушке белесых ресниц.

– Не был бы уверен, – отвечал альбинос, – не стал бы тебе об этом говорить.

– Но, кроме тебя, об этом никто не знает?

– Надеюсь, никто… иначе сам понимаешь…

Собеседники явно не замечали меня.

Мне стало неловко и даже как-то страшновато подслушивать их разговор, и я юркнула обратно за дверь.

Здесь я огляделась – нет, в этой кладовке была только одна дверь, значит, это был тот же самый коридор, по которому я шла примерно полчаса назад…

Полчаса?

Я взглянула на свои часы, чтобы проверить ощущения прошедшего времени – но на них было по-прежнему без трех минут двенадцать. Три минуты до полуночи…

Ах да, я же забыла, что часы встали…

Ну, это сейчас – не главная моя проблема…

Я решила снова выйти в коридор.

Раз там сейчас есть люди – значит, они как-то сюда добрались и я смогу выбраться обратно в город…

Тут у меня мелькнула мысль, что этот институт наверняка какой-то секретный и я проникла в него незаконно…

Если меня здесь задержат, могут быть неприятности. Меня задержат, начнут спрашивать, кто я такая да откуда взялась, а мне и ответить нечего. И документов никаких нету.

Значит, нужно выйти отсюда незаметно.

А чтобы стать незаметной, нужно выглядеть как все здешние сотрудники…

Но вот же халаты висят!

Ну да, вот она, здешняя униформа! В этом халате я вполне сойду за свою…

Я надела халат (он оказался мне немного великоват и пахнул противно пылью и какой-то химией), затянула поясок потуже и направилась к двери.

В коридоре по-прежнему царило оживление, люди спешили по своим делам.

Вот странно, даже если мои часы стоят, сейчас все равно должна быть глубокая ночь, а институт полон народу… что они все, в ночную смену работают?

Я тихонько, стараясь не привлекать к себе внимания, пошла по коридору, оглядываясь по сторонам.

Как и в прошлый раз, я увидела доску объявлений. Только объявления на этой доске были не выцветшие и не потрепанные, а свежие.

И еще – ни одно из них не было напечатано на нормальном принтере, они были либо написаны от руки, либо отпечатаны каким-то неровным, сбивающимся шрифтом, где некоторые буквы были вообще плохо пропечатаны… вроде, когда не было компьютеров, люди пользовались механическими пишущими машинками, ну, так это когда было, точно не при моей жизни…

Я из чистого любопытства прочла одно объявление.

«Продам или обменяю новые женские зимние сапоги 38 размера, финские».

Снизу был приписан номер телефона, причем, по-моему, не мобильного.

Странно… кому придет в голову меняться сапогами? И зачем уточнять, что они новые? Какие еще сапоги могут продавать?

Тут я почувствовала на себе чей-то взгляд.

Я обернулась и увидела широкоплечего бородатого брюнета в квадратных очках. Того, кто незадолго до этого разговаривал с альбиносом. Того, кто мне и первый раз показался смутно знакомым.

Он смотрел на меня пристально, с подозрением, и уже рот открыл, чтобы спросить, кто я такая.

Не понравился мне этот взгляд, и я юркнула в ближайшую дверь, которая, по счастью, оказалась не заперта.

За этой дверью была большая комната без окон, посреди которой вокруг металлического стола сгрудилось несколько человек в белых халатах. На столе перед ними вращалось что-то блестящее, переливающееся, вроде детского волчка. Все присутствующие внимательно следили за этим волчком и обменивались непонятными замечаниями:

– На второй пошел…

– Нет, это переходная ступень, до второго еще далеко…

– Но вы же видите, начинается отчетливое смещение в красную сторону спектра!

Тут один из стоявших вокруг стола, высокий, очень худой мужчина, обернулся, заметил меня. Я думала, что он меня выгонит, но он вместо этого спросил:

– Тебя Костиков прислал?

Я ответила невнятно, он принял мой ответ за утвердительный и нетерпеливо проговорил:

– Ты принесла ретрактор?

Я растерянно молчала, он нахмурился и процедил:

– Я же говорил, что мне срочно! Скоро уже пойдет вторая стадия, а у меня нет ретрактора! Быстро иди за ретрактором, чтобы одна нога здесь, а другая там!

Я все еще стояла в растерянности, и он повысил голос:

– Ты что-то не поняла? Я сказал – быстро! Или ты по-русски не понимаешь?

Я шагнула к двери. Худой отвернулся к столу, а рядом со мной появился другой тип – низенький, с круглым улыбчивым лицом. Он проговорил вполголоса: