Чужая вина

— Ты уже его вызывал?

— Я пока еще никого из них не вызывал. Денька через три-четыре вызову. Как раз девочку похоронят. С папашей поговорю в первую очередь.

— Почему?

— Он покрепче, чем его бывшая жена и старшая дочь. Оно и понятно — начальник не последнего уровня, надо, так сказать, держать марку, что бы ни случилось.

— Как думаешь, кто мог такое провернуть?

— Сложно сказать. Я говорил с патологоанатомом. По его словам, удары, возможно, нанесены в состоянии аффекта.

— Типа убийца разозлился?

— Типа того. Естественно, это не какой-то киллер или профессионал. Удары характерны для человека, который, предположительно, первый раз взял в руки оружие.

— Новичок, стало быть.

— Вполне вероятно. Что еще… — Володя побарабанил пальцами по столу. — Убийца был выше жертвы. Не силач, но и не дохляк. Кстати, гематома на затылке прижизненная. Получается, сперва он девочку головой приложил обо что-то, а потом уже нанес удары ножом.

— Жуть. — Я покачала головой.

Да, жуть, хотя подобные обсуждения — часть моей работы. И все равно, как бы ни наросла на тебя профессиональная короста, бывают моменты, к которым не можешь остаться равнодушным.

— И какая основная версия?

— Сама не догадаешься, матушка? — хмыкнул Киря. — Убийство с целью ограбления. Или грабеж со случайным убийством.

— А версию убийства Карины не рассматривал? — вырвалось у меня.

Вот что мне не давало покоя. Подводный камешек явил себя во всей красе. Хотя моя версия больше похожа на дырявое одеяло с помойки.

— А кому надо ее убивать? — удивился мой друг. — Кому шестнадцатилетняя соплячка успела так насолить, что ее решили сжить со свету?

— Ой, Киря, да мало ли? Подростки всегда были жестокими. Или Карина могла узнать что-то такое, за что ее и того.

— Тань, ты небось телик пересмотрела? Или детективных романчиков перечитала? Подросткам, даже самым отмороженным, проще в глухом дворе или темной подворотне подкараулить. Да и поодиночке они не нападают, только группой.

— Как девчонки дерутся, видел?

— Видел. Один раз даже пришлось разнять. Точнее, за волосы растащить. Так что женской дракой, извини, там тоже не пахнет.

— Да, Володя, наверно, ты прав. Но все равно эту версию не сбрасывай со счетов. В делах бывают и очень неожиданные повороты.

— Не спорю.

Мой друг посмотрел на меня в упор. Киря был опытным опером и, скорее всего, останется им на всю жизнь, на какой бы должности он ни сидел и какое бы звание ни носил. Просто он был гораздо большим реалистом, чем я. Поэтому при расследовании преступления самые невероятные и абсурдные версии ставил в конец очереди. Не скажу, что именно они часто и оказывались самыми верными, но такое случалось, и не раз.

К тому же Володя давно и хорошо знал меня. И понимал, что я не буду нести первую пришедшую в голову блажь. «Ладно, милочка, признай, что и ты в своей жизни ошибалась». Да, признаю, признаю. Но редко.

— Как версию, конечно, можно принять, — смягчился Киря. — Но мне кажется, тут был именно грабеж. И, скорее всего, это был кто-то из знакомых Рахимовых.

— Ты в этом уверен?

— Видишь ли, я осматривал их квартиру. Следы борьбы были только на кухне. Если бы в квартиру вломились силой, они были бы и в прихожей или коридоре. А там был полный порядок.

— А дальше порога обычно пускают тех, кого хорошо знают. Или, по крайней мере, в ком не чувствуют подвоха, — задумчиво произнесла я.

— Именно. Слушай, Тань, а тебе-то какой резон в это лезть? Ты, как я понял, свое дело уже сделала — я имею ввиду твои детективные услуги для Рахимовой. Зачем тебе еще и расследовать убийство ее младшей дочери?

— Не знаю, Кирь, — честно призналась я. — Почему-то эта история не дает мне покоя. Не знаю, по какой причине. Хочешь верь, хочешь нет.

— Верю. Ну, если тебе так неймется, можешь подключиться. Попробуй отработай свою версию про Карину. Даже если и окажется пустышкой, может, какие-нибудь интересные штучки накопаешь.

— Ага, например украденные у Рахимовой цацки в ближайшем мусорном бачке.

— Кстати, наши ребята порылись. И не в одном, а во всех ближайших.

— И?

— Ноль без палочки. Так что, похоже, действительно грабеж имел место быть, самый что ни на есть натуральный. Как только Рахимова даст точный список пропавших вещей с подробным описанием, будем трясти скупщиков, ломбарды и подключим агентуру. Там ведь не только деньги с брюликами ушли. Там еще и ноутбуку ноги приделали. Обязательно где-то что-то да всплывет. Пусть даже и частично.

— Ладно, Киря. Если что — всегда на связи.

— Непременно. Заглядывай.

Мы с Кирей попрощались, и я поехала обратно в свой офис.

* * *

Да, хороший вопрос задал мне сегодня мой друг. Зачем мне вообще лезть в расследование убийства Карины Рахимовой? Да еще и с, мягко говоря, непопулярной версией. А шут его знает зачем.

Мне вспомнился наш разговор с Максимом про Шерлока Холмса и Эркюля Пуаро. И, как тогда заметил мой философ, сыщик всегда остается сыщиком.

В этом он был прав как никогда. Может, поэтому я и хочу докопаться до истины в этой истории? Разгадать ее тайну.

К слову, о философе. После активной мыслительной деятельности, разговора с Кирей и мелких бумажных дел в своем кабинете я чувствовала, что моя голова распухает. Все, к черту: и сыщиков, и потерпевших, и преступников. Надо хотя бы ненадолго переключить мозг. Благо уже конец рабочего дня и можно идти домой. А заодно и подумать насчет места встречи. Ибо сегодняшний день у меня был насыщенным, и до всего, не связанного с работой, у меня руки не дошли.

После ужина я села за компьютер и залезла в соцсеть.

Максим был не в сети. Я начала листать фотографии. Да, альбомчиков-то у него немало. Тут и любимый мной Сочи, и Геленджик, и Тамань, и прочие красивые уголки Краснодарского края. А еще Дагестан, Грузия, Армения. Не преподаватель, а лягушка-путешественница. Большую часть занимали фотографии пейзажей. Изредка попадался и сам Максим. Надо признать, фотограф из него неплохой.

Ладно уж, чего я придираюсь? Фотограф из него хороший. Казалось бы, что тут такого: запечатлеть окружающий пейзаж? А надо суметь это сделать так, что будешь смотреть и глаз не оторвешь.

Я не знаю, сколько времени прошло, пока я пересмотрела все фото. Но меня отвлек писк пришедшего сообщения.

«Привет. Не спим?»

Я глянула на часы. Батюшки, уже почти одиннадцать. Пролетело, однако, времечко за просмотром южных красот. Пора в кроватку и баиньки. Но сначала отвечу. А то как-то уж невежливо.

«Ой, милочка, в вежливости ли дело? Ждала ведь, что напишет».

«Привет. Увлеклась просмотром южных пейзажей в твоих альбомах».

Вот так, простенько, но честно.

«А, ясно. Понравились фото?»

«Понравились. Ты классно фотографируешь».

Эх, похоже, не сильно я умею делать комплименты мужчинам. А впрочем, чего тут мудрить и огород городить?

«Спасибо. Просто не все любят смотреть пейзажи. Поэтому я рад, что ты оценила».

«Не за что. А ты чего в такой поздний час бодрствуешь? Готовишься к лекции?»

«Не только. Завтра у меня открытый семинар плюс заседание студенческого клуба. Так что день предстоит насыщенный».

«В таком случае желаю удачи. Кстати, насчет встречи. Предлагаю увидеться у Центрального парка, например во второй половине дня или ближе к вечеру?»

«Спасибо. Я только за. А в какой день?»

«А в какой удобно? Чтоб не отвлекать тебя от лекций, семинаров и прочих заседаний?»

«Давай в пятницу. У меня занятия с утра и до начала четвертого. Можем встретиться часиков в пять».

«Отлично. Тогда в пятницу в пять у Центрального парка».

«Договорились. До новых встреч, Таня».

«До новых, Максим. И спокойной ночи».

Я дождалась ответного «спокойной ночи», закрыла браузер и выключила компьютер. Пора ложиться спать. Ибо завтрашнюю работу никто не отменял и нужно хотя бы немного выспаться.

Уже лежа в постели, я подумала о том, что коротенькая интернет-беседа с философом отвлекла меня от мыслей о деле Рахимовых и настроила на более позитивный лад.

Я подумала о предстоящей послезавтра встрече. Нечасто я бываю в Центральном парке, да и то чаще всего по связанным с работой случаям. А ведь место красивое.

Мое воображение нарисовало мне мою будущую прогулку с Максимом. Как мы с ним идем не торопясь по парковым дорожкам, усыпанным желтыми листьями, ловим лучики сентябрьского солнышка, смеемся, шутим и болтаем обо всем на свете. Красота и благодать.

«Да, лапуля, признай неоспоримый факт: в глубине души ты просто романтичная дуреха, прячущая свою натуру под маской стервозности и цинизма».

Ну, может, и так. А что поделать, если матушка-природа нас, женщин, создала именно такими?

Засыпая, я поняла, что мысли о работе выветрились из моей головы, будто их и не было.

Вот и замечательно. От нее, как известно, кони дохнут. Да и есть на свете вещи, гораздо приятнее даже самой приятной работы.

* * *

Следующие дни я не возвращалась к убийству Карины. Сначала меня захватили другие дела, а в пятницу меня ждало свидание с Максимом в Центральном парке. Да и в голову пока ничего не лезло.

Я решила не насиловать себя и отложить всю рабоче-мыслительную деятельность до выходных. Убийца точно никуда не денется. Если, конечно, Киря его раньше не поймает.

В пятницу судьба мне явно благоволила. Парочка клиентов заявилась ко мне с утра.

У первого оказалось довольно простенькое дельце, с которым я за выходные даже справлюсь. Ну или, по крайней мере, за понедельник и вторник точно. А второй, узнав цены на мои услуги, отказался от них и быстренько ретировался, высказав напоследок пару ласковых слов обо мне, крохоборке.

Это вызвало у меня лишь усмешку, поскольку подобный случай — далеко не первый. В конце концов, не нравится — не бери. Да, продавец из меня бы вышел фиговый. Поэтому я и частный сыщик, а не торгаш.

Минут за пять до назначенного времени я уже стояла у входа в Центральный парк. Пользуясь отсутствием посетителей, я чуток подправила макияж и поехала на свидание.

Максима еще не было. У меня создалось о нем впечатление как о человеке пунктуальном, и оно меня не обмануло. Когда часы показали ровно пять, я увидела моего философа, идущего навстречу с небольшим букетиком.

Заметив меня, он улыбнулся своей неизменно обаятельной улыбкой, и я невольно улыбнулась в ответ.

— Привет, — сказал Максим.

— Привет.

— Это тебе. — Он вручил мне букетик.

Крохотные белые розочки, завернутые в блестящую бумагу. Это было так мило, что внутри разлилось что-то теплое, приятное. Как у ребенка, получившего заветный подарок.

— Спасибо.

— Прогуляемся? — Философ слегка отставил руку, предлагая мне взяться за нее.

— Конечно, — весело ответила я, беря его под руку.

Мы не торопясь шли по дорожкам парка. Рабочий день только-только заканчивался, и народу вокруг было мало. Стоял тихий, погожий и солнечный денек. Бабье лето продолжалось.

У нас снова завязалась интересная беседа. Конечно, я снова спросила Максима о занятиях. Он с удовольствием ответил.

— А как твои дела? Разобралась с юной сектанткой?

— Разобралась. И никакая она не сектантка.

— Как ты и предполагала.

— Да. Честно говоря, такие интересные и запутанные дела, какие описаны в книгах, попадаются крайне редко.

— Потому что мало таких виртуозных книжных злодеев? — улыбнулся Максим.

— И поэтому тоже. Хочешь, расскажу, чем мне очень часто приходится заниматься?

— Весь во внимании.

— Банальщиной. Проследить за той, понаблюдать за этим. По большей части ко мне обращаются либо из-за подозрений в супружеской неверности, либо из-за нечестности родственников или коллег.