Мамба и большой Куш (СИ)

Интересно, что они собираются со мной делать: пытать или принести в жертву? Видимо, второе, но шестерых из них я смог уговорить посетить логово Змееголового. А вскоре, по всей видимости, придётся и самому туда попасть, хотя и не факт, что удастся, судя по тому, что Ящер по-прежнему не является мне ни во сне, ни наяву. Это же куда он меня послал, гад? Хреново всё, короче.

Я подёргался, тело сразу отозвалось болью на малейшие движения. Да, повезло за первые месяц получить столько ран, сколько многие не получают и за всю жизнь. Привязали меня крепко, не вырваться, а дикарей в живых осталось ещё восемь человек, включая их жреца-предводителя. Хрен с ними справишься, ведь я один и без оружия. Не вооружён и не опасен.

Дикари, между тем, ещё быстрее закружились, распевая свои дикарские песни, только теперь к ним подключился и жрец, выудив откуда-то примитивный там-там и принявшись барабанить по нему своими широкими ладонями. Полный писец. Надо готовиться к худшему, может, хоть плюнуть в кого-то удастся напоследок, жаль, что я не ядовитая кобра, а то бы глаза выжег.

Тяжело ощущать беспомощность, осознавать, что так глупо попался, зазвездился… уверен в себе стал. Ладно, пока есть хотя бы одна искра надежды, буду жить и бороться. Я вам ещё покажу! Попляшете у меня пляской святого Витта.

Тут предводитель дикарей остановился и что-то заорал на каком-то малопонятном мне диалекте. Его широкие ладони забили по барабану ещё сильнее, отчего дикари заплясали энергичнее и быстрее. Помнится, я и сам занимался подобным, а теперь вот смотрю со стороны на это действие и ощущаю сюр и пафос в одном флаконе. Вот только приношение жертвы и пытки я не применял. Что с бою взято — то богам, что в плен попало — то в дело, а не в смерть.

А тут всё совсем наоборот. Не зря меня привязали: явно мучить будут, вон и тесак рядом воткнутый. Таким только грудную клетку вскрывать да сердце вырывать, ну и живот распарывать, кишки тянуть. Мда, что-то фантазия разыгралась не на шутку, а может, и не фантазия, а предвидение. Тут особого ума не надо, чтобы понять, к чему приведут эти безумные пляски. Встретили сильного воина и решили его замучить во славу богам, а попутно сжевать его печень и сердце, чтобы стать такими же сильными, как он, храбрыми, как он, умелыми, как он и…тьфу.

Пока я думал-размышлял, жрец бросил барабанить, схватил свой посох и принялся орать, вскидывая его к небу. Клоун, жаль Змееголовый такого оценить не может, чтобы разницу почувствовать между мной и этим чёрными извращенцем. Весело…

Но должен же быть какой-то выход? Я стал дёргаться, пытаясь освободиться от пут, а мозг стал лихорадочно работать, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Пытался, но не мог. Раны саднили и кровоточили, причиняя боль, но больше всего мучила боль моральная. Так глупо попасться, это надо постараться, и чего попёрся? Гораздо проще было плюнуть и прийти с утра, чтобы посмотреть, а то и вовсе свалить «в закат» под утро, чтобы забыть и не вспоминать, как очередной неудачный эпизод своей полной приключений жизни.

На костре парило какое-то варево, бурля, как начало жизни всей вселенной, исторгая попутно такие тошнотворные запахи, что кроме рвоты ничего и не вызывали. Не иначе, накидали туда куски протухшей человечины, земляных червяков, местных тараканов с тарантулами, да приправили сороконожками и тошнотворными сколопендрами, ещё и помочились, небось, туда же. А предводитель называет сиё варево напитком богов! Стопудово! Сюр, одним словом, а я непосредственный участник сего действа. Тьфу!

Безумный, здоровый, как окружающие скалы, и такой же чёрный, жрец бросил тамтамы и, сжимая в руке скипетр, попёрся к костру, на огне которого и бурлил огромный котёл. Взяв лежащую недалеко от костра здоровую деревянную ложку, он зачерпнул дымящееся варево, поднял его вверх, проорал какие-то магические арии, которые на мой слух выглядели откровенной абракадаброй и, помахав ложкой, сунул её под нос ближайшему дикарю.

Тот с радостью втянул в себя ещё не совсем остывшую жидкость, даже не пытаясь понюхать её и, сглотнув, довольно осклабился, словно ему в рот попал какой-то неземной сладости щербет. Впрочем, я не знаю вкусы этих негров, может они питаются слоновьим говном, и это варево для них сродни шоколадки из листьев колы.

Дикарь, попробовавший варево, начал энергично отплясывать, подбрасывая вверх ноги так, что кончики пальцев оказывались гораздо выше его головы. А вожак зачерпнул вновь своей большой ложкой варево из котла и понёс дымящуюся паром жидкость ко мне.

Брошенный на него красноречивый взгляд ничем не помог мне, с таким же успехом я мог бы смотреть на собственную задницу, требуя от неё уважения. Дойдя до меня, дикарь ткнул мне в зубы ложку и произнес на понятном мне наречии: «Пей!»

В ответ я сказал чисто по-русски: «Иди на х…». Он не понял, я повторил, он снова не понял. Третий раз я повторять не стал, не видел смысл с дураком разговаривать: он ведь всё равно русского не знает, поэтому повторяться — только силы тратить.

Что думал дикарь, я не понял, но уговаривать он меня перестал, а просто принялся принудительно вливать в рот это вонючее варево, кажется, я ощутил запах сельдерея, который с самого детства всегда у меня вызывал рвотный рефлекс.

Я сопротивлялся, как мог, но силы оказались не равны, и предводитель дикарей всё же смог влить мне в рот пару ложек этого вонючего настоя. Но запах сельдерея не подвел, тут же спровоцировав рвотные позывы. И не успело варево добраться до моего пищевода, как тут же вернулось обратно.

Рвотные спазмы выбросили всё назад, обрызгав моего мучителя. Тот начал ругаться, не понимая, почему так случилось. Ну, вот так, надо привыкать к несправедливостям этого мира, пусть и хорошо знакомого. В итоге, весь забрызганный, дикарь отступил, пребывая в явном недоумении. Ему нужно напоить меня своим варевом, чтобы уже без труда принести в жертву, а я, думалось ему, ещё при этом должен улыбаться, накаченный его растительным ядом. Угу, но что-то пошло не так.

Предводитель отступил, чтобы сразу же вернуться с новой порцией варева. На это раз он решил не церемониться, а сразу ударил меня в лоб крепким кулаком. На какой-то миг я потерялся, а он, быстро разжав мне зубы, стал вливать в рот своё гнусное пойло. Сознание поплыло, и я не совсем разобрал, вкусил ли столь божественный напиток, или он так и остался у меня в зубах, не проникнув в пищевод.

Чёрный жрец поднял вверх руку с зажатым жезлом и торжествующе заорал. Его призыв тут же подхватили остальные. Их торжествующий рык поднялся в вышину, распространившись в разные стороны. Жрец что-то кинул в костер, тот вспыхнул и, разбрасывая искры, взметнулся высоко вверх огненным столбом. Дикари взвыли ещё сильнее и энергичнее задвигались в безумном танце. Шабаш близился к своему финалу.

Жрец дикарей последний раз взвыл на высокой ноте и закружился, потряхивая бёдрами, прикрытыми лапшой из тростника и сухой травы, вперемежку с полосками разноцветной ткани. Откинув жезл в сторону, двухметровый жрец схватил вместо него здоровенный тесак и медленно направился ко мне, но не дошёл буквально пару метров.

Внезапно небо накрыла огромная тень, тут же до меня донеслось гнусное шипение, и на землю опустилось крылатое чудовище. Огромные кожистые крылья с острыми когтями на концах принялись бить по воздуху, сметая все на своем пути.

Пара секунд — и на месте костра остались только раскиданные во все стороны угли, да сломанные пики. У монстра имелся и длинный хвост с утолщением на конце. Им он сбил одного из дикарей, стоящего поодаль. Сам же птеродактиль висел в воздухе, вцепившись своими внушительными когтями в могучее тело жреца.

Огромный костяной клюв монстра с зубами, как у пилы, подхватил тело другого дикаря и, перехватив его посередине, сжал челюсти. Во все стороны брызнула кровь, и одна половина негра свалилась вниз, другая же по-прежнему оставалась в пасти птеродактиля.

Монстр легко подкинул половинку тела и, открыв рот во всю ширь, заглотил её, после чего тут же схватил другого дикаря, откусил ему голову и затем сожрал всего. Та же участь постигла ещё нескольких негров, которых он съедал или полностью, или кусками. Зависнув над землёй, ужас неба, видимо, решил, что хватит понапрасну тратить силы, и приземлился на землю, тут же схватив ещё одного дикаря, и принялся его жевать.

Пока он молотил крыльями по воздуху, один из его когтей содрал ремень, что фиксировал мою правую руку, невольно освободив её, но я не сразу это заметил.

Очнувшись, я с откровенным ужасом смотрел на то, что происходило перед глазами. Меня снова стошнило и, освободившись от остатков варева, заботливо влитого жрецом, я повис на ремнях, не в силах самостоятельно развязаться и убежать. Вот будет дурная смерть, и от кого, от летающего монстра, птеродактиля, ёшкин кот. Твою же мать! Но сил сопротивляться не было, смена декораций и главных лиц, желающих меня убить или сожрать, произошла крайне быстро, я даже не успел понять всего действа, не говоря о том, чтобы что-то предпринять.

И тут я почувствовал, что моя правая рука свободна. Дёрнув ею, я окончательно освободился от верёвки, что ещё удерживала запястье тонкими волокнами. Онемевшая конечность тут же безвольно свалилась вниз, потянув за собой всю правую часть тела. Коснувшись земли рукой, я попытался опереться на неё и освободить левую, но тугая волна воздуха отбросила меня обратно на дерево. Острая боль пронзила тело, и я вновь потерял сознание, бессильно повиснув на остатках верёвок.

Весь в потёках едкого вонючего варева, пота, крови и грязи, я болтался немым укором сам себе. Птеродактиль или кто там это был, сожрав всех, кого нашёл, оглянулся на висевшее на дереве тело. Оно не подавало признаков жизни, а монстр оказался подслеповат, его чувствительные большие ноздри уловили запах, исходящий от этой добычи, и он ему весьма не понравился. Ящер не питался падалью, ему нравилась живая добыча, та, которая так забавно трепыхается, пытается убежать и даже оказывает сопротивление.

На дереве висело же пока ещё живое существо, но уже не добыча. Можно и её сжевать, но он уже сыт. Ему повезло: сегодняшняя добыча сама нашла себя. Она громко вопила, кидала вверх красные сполохи огня, хорошо заметные сверху, и вообще, вела себя очень нахально, за что и поплатилась.

Монстр задрал вверх голову, протяжно крикнул и двумя взмахами широких крыльев поднял себя в воздух, без труда унося тело мёртвого жреца себе про запас. Пара взмахов могучими крыльями — и он уже взмыл высоко в небо, ещё пара взмахов — и он уже напоминал небольшую точку, а через несколько минут летучего монстра и след простыл, как будто его здесь никогда и не видели.

Я не заметил, как улетел птеродактиль, очнулся я намного позже и какое-то время никак не мог понять, где нахожусь. Картина, открывшаяся мне, больше походила на Ад, хоть я и видел очень много. Разорванные на куски человеческие тела, ошмётки кожи и мяса, валяющиеся кишки, и повсюду кровь, кровь, кровь.

Действительно, шаманский ритуал удался на славу, вот только он оказался смертелен не для меня, а для самих дикарей. Из всех, кто находился на этой площадке, в живых остался только один я. От переизбытка впечатлений и увиденной картины я застонал и на какое-то время вновь потерял сознание, а когда очнулся, солнце уже клонилось к закату, и останки дикарей постепенно стали источать зловонный запах.

Надо спасаться, пока не поздно. Для начала нужно освободиться, вот только как это сделать. Я стал потихоньку шевелить правой рукой, и она, хоть и неохотно, но стала действовать и понемногу я начал освобождать левую. Дальше — больше, освободив ноги, я без сил грохнулся на землю. Вот попал, так попал, а я ещё думал, что мне в самом начале не везло. Ошибался…

Свалившись наземь, я полежал ещё какое-то время, приходя в чувство. Руки и ноги болели, как и остальное тело, отчего пошевелить ими оказалось практически невозможно. Каждое движение отдавало болью во всём теле, но меня спасёт только уход отсюда и, кряхтя и постанывая, я стал вставать.

Вяло посмотрев на искалеченные останки дикарей, побрёл к костру. Остановившись, внимательно огляделся. Я находился на площадке одной из невысоких гор. Она оказалась довольно большой и открытой, отсюда открывался отличный вид на близлежащие окрестности. Вот только откуда пришёл я — неизвестно.

Самое удивительное, что я не ожидал, что спасусь, причём таким экстравагантным способом. У меня оставалась надежда на то, что костёр привлечёт внимание большого отряда, который, по рассказам убитых стражников, находился где-то рядом, но они так и не пришли или пока не пришли. На их месте я бы, возможно, тоже не торопился — жизнь-то дороже. Оставаться здесь дальше не имело смысла, и я принялся искать свои вещи.

Глава 7

Пещера

Первым делом следовало найти хоть какую-то одежду и приготовить укрепляющий настой для поддержки организма. Порыскав по поляне, своей одежды я нигде не обнаружил, нашел только какие-то тряпки и напялил их на себя. Надеюсь, что чудовище сюда больше не заглянет, всё самое вкусное он или уже съел, или унёс с собой.

Шатаясь от истощения, я хотел сейчас только одного — забиться в какую-нибудь щель и остаться там, пока не смогу прийти в себя. Нужно где-то найти лекарства, но я понятия не имел, где сейчас нахожусь, и в какую сторону направиться, чтобы спастись.

Все мои вещи потерялись, я чувствовал неимоверную слабость, голова кружилась, сознание плыло, и я не понимал, где нахожусь. Постепенно жара спадала и наступала вечерняя прохлада, принося свежесть. Но вместе с ней здесь могут скоро появиться и любители падали, не хотелось бы с ними встречаться. Я посмотрел на куски мяса, что когда-то были людьми и отвернулся, неприятное зрелище.

Я ещё раз обошел площадку в поисках еды и полезных вещей. Мне повезло. Немного поодаль лежали куски лепёшек, сушёное мясо и главное — вода. Обмотав тело найденными тряпками, я наскоро поел, не обращая внимания на разбросанные повсюду окровавленные куски.

Здесь же я нашел и кожаный мешок, в котором лежали узелки с различными травами и магическими снадобьями, которые приготовил для себя жрец. Несколько найденных трав я узнал и за неимением лучшего стал жевать те, которые могли оказаться полезными в моей ситуации, остальные кинул в котёл.

Мази я просто понюхал и откинул в сторону, вряд ли они могли оказаться полезными, скорее всего, наоборот. Наскоро вскипятив воду на остатках костра, который я смог разжечь заново, омыл свои раны настоем, полученным из трав жреца и, как мог, перевязал полосками ткани.

Скоро будет темнеть, пора искать себе укрытие на ночь. Взяв короткое копьё и тесак, которым меня хотели убить, я побрёл вниз. Искать пришлось почти до самой темноты, зато я нашёл логово этих дикарей. Им оказалась довольно просторная пещера, расположенная немного ниже площадки, вход в которую преграждал заваленный наполовину большой камень.

Сил, чтобы отодвинуть камень, у меня не оказалось, зато пригодилась змеиная гибкость, точнее, худоба. Протиснувшись внутрь, я первым делом осмотрел пещеру. В её глубине заметил несколько тюков и мешков, но сил, чтобы их осмотреть, у меня совсем не осталось.

На ужин я сжевал немного лепешек, которые запил водой. Оглядевшись, в углу пещеры я обнаружил звериную шкуру, лёг на неё и, крепко обняв копьё, как любимую и единственную женщину, отбыл в объятия Морфея. Усталость, ранения и испытанные яркие эмоции дали о себе знать, и мой сон оказался тревожен. Меня стало лихорадить от ран, несколько раз я просыпался, чтобы попить, благо, предусмотрительно я занёс в пещеру всю воду, которую нашёл.

Наступило утро, и я вновь забылся тревожным сном, проспав так до самого полудня. За ночь никто не побеспокоил меня и не нашёл, а может, никто и не искал. Проснувшись и преодолевая резкую боль во всем теле, я встал и, протиснувшись мимо камня у входа, стал щуриться на яркий свет дня.

Похоже, не стоит пока никуда отсюда уходить. Я прислушался, надеясь услышать голоса людей, но ничего похожего различить так и не смог. Скверно. А может быть, наоборот, очень хорошо. Что-то все встречи с людьми для меня заканчиваются весьма печально, а для моих противников ещё хуже. Видимо, у нас противоречивые желания. Они хотят закопать меня в землю, а я не хочу, чтобы они по ней ходили.

Подниматься наверх, к месту недавних событий, у меня не было никакого желания и, развернувшись, я зашёл обратно в пещеру. Вдоль стен моего укрытия лежала парочка тюков, которые я пока не успел хорошо рассмотреть, и мелкие мешки. Я ощутил себя Али-Бабой, который попал в пещеру к разбойникам, и вот теперь шарится в их имуществе. Интересно, а сколько их всего было? Я насчитал вчера в общей сложности четырнадцать человек.

Внезапно накатила тошнота, голова закружилась, а перед глазами поплыли кровавые пятна. Опустившись на пол пещеры, я устало привалился к её стене. Посидев так некоторое время, мне стало легче дышать и видеть, дурнота откатилась, но осталась всё равно где-то вдалеке, прячась за тупой ноющей болью.

Хотелось просто замереть и никуда не идти, даже есть не хотелось, только пить. Но так жить нельзя, я ещё слишком мало знал об этом мире и, не ровен час, сюда пожалуют стражники аксумского царства, а встреча с ними не сулит ничего хорошего. Самое простое, что сделают — уберут ненужного свидетеля, а всё найденное заберут себе. Так что, будет гораздо лучше, если они меня не найдут, вместе с этой пещерой.

Поднявшись, я стал копошиться в мешках и, найдя еду, успокоился. Достав смесь сухих трав жреца, я кинул их в котелок с водой. Хорошо бы заварить, но совсем нет сил разжигать костёр. Котелок я вынес из пещеры и поставил под солнечные лучи, за день они немного нагреют воду и заставят траву отдать толику своих целебных сил. Вечером я выпью полученный отвар и промою им раны.

Пожевав сухих лепёшек и вяленого мяса, запив всё это водой, я вновь забылся тревожным сном. Проснулся уже вечером, в компании парочки скорпионов, что с любопытством бегали возле меня, выискивая себе пропитание. Мне такое соседство не сильно понравилось, пришлось их гнать взашей с пещеры, ну или взахвост.

Скорпионы огрызались, грозно стегали хвостами древко копья, которым я их подталкивал, но равнодушное дерево безжалостно выкидывало их всё дальше и дальше, пока не вышвырнуло прочь из пещеры, немного покалечив при этом. Надеюсь, мстить они не прибегут.

Костёр разжигать я снова не стал, потому что не хотел привлечь к себе внимание. Ночью его будет видно издалека, а я стал бояться людей больше, чем животных. Вот же ирония судьбы, в прошлом мире я повелевал миллионами, а здесь едва могу спастись от десятка. С другой стороны — лучше здоровенный щелчок по лбу в самом начале пути, чем удар топором по затылку чуть позже.

С трудом протиснувшись мимо камня у входа, я вылез наружу. Нагретые солнцем скалы сейчас отдавали тепло обратно. Котелок с отваром стоял на своём месте, его никто не нашёл и не испил из него. Да и трудно было бы найти, я поместил его в расщелину, где посуда оказалась плотно зажата её изломанными краями.

Сухая трава, брошенная в котелок, уже давно напиталась влагой, а лучи солнца, что светили весь день, изрядно нагрели воду, жаль, что не до кипения. Настой приобрел тёмный цвет, забрав из сырья многие целебные вещества. В общем, как я хотел, так и получилось. Подхватив котелок, я повернулся, чтобы спрятаться обратно в пещеру, как вдруг увидел возле неё лежащего навзничь негра. От удивления и невольного испуга я чуть не выронил котелок из рук. Вот так неожиданность!

— Что за хрень? Монстр же вроде всех съел, или не всех⁈ Ять… И откуда он тут взялся, его же не было ещё час назад?

Мой вопрос ожидаемо оказался без ответа. Но эмоции — эмоциями, а надо что-то делать. Негр лежал, не подавая никаких признаков жизни, но, тем не менее, он тут каким-то образом оказался. Может, он уже мёртв, а тело захвачено злым духом или в этих горах живут некроманты? А может, его сбросил птеродактиль с неба? Мол, на тебе, герой, жертву, или просто очень невкусным сей дикарь оказался. Сплошные догадки.

От таких мыслей хотелось заржать во всё горло и дать выход эмоциям, но нет, это всё потом. С собой у меня был только котелок и нож, а вокруг царил знойный вечер, почти ночь, и хоть хищники рядом отсутствовали, но падаль у входа в пещеру мне не нужна.

Пару секунд я размышлял, глядя на лежащее тело, потом отхлебнул из котелка для храбрости, скривился от неподдельной горечи напитка, и поставил котелок на землю. Подобрал с земли небольшой камень, швырнул его в тело. Дикарь, получив удар камнем, невольно дёрнулся и еле слышно застонал.

Ммм, так ты живой, оказывается, или притворяешься живым. Гм, тем лучше или хуже. Зажав в руке кинжал, я приблизился к дикарю вплотную и навис над ним. Мучавшая меня боль от ран на минуту отступила, забитая жгучим любопытством, даже апатия на время исчезла.

Труп вдруг открыл глаза и посмотрел на меня. Я резко ткнул его кинжалом в полном ожидании, что он может на меня броситься.

В ответ на укол кинжалом дикарь застонал.

— О, так ты живой, и как тебя не съело это чудовище? И главное, как оказалось, что ты очутился перед пещерой, ведь вчера я тебя не видел ни возле костра, ни здесь, и когда выходил из пещеры, тоже не наблюдал. Ты, верно, был исторгнут монстром через задний проход непереваренным, и упал, прилетев с неба, ведь так?

Ответом мне оказалась тишина. На некоторое время я подвис, как лучше поступить в такой ситуации, я не знал. Сам, будучи израненным, я не хотел убивать сейчас такого же. Пусть это и окажется враг, но жертвы мне сейчас не нужны. Змееголовый не являлся мне даже в бреду, тогда к чему всё?

Я поднялся и, забрав котелок, отправился в пещеру. Камень сдвинуть я не смог, но перегородил вход каким-то мусором, что валялся в пещере. Так, в общем-то, для очистки собственной совести.

Судя по состоянию раненого, он вряд ли доживёт до утра, а если по его душу явится кто из хищников, то пусть его и жрут, а в пещеру не суются, да и тяжело им будет сюда попасть. Успокоив себя таким образом, я поужинал остатками еды, запив всё полученным отваром. Им же промыл раны, заново их перевязал и, взяв в руки копьё, вновь улегся на шкуру, чтобы забыться тяжёлым сном, полусидя, в глубине пещеры.

Как ни странно, но ночь прошла спокойно, и на меня даже никто не напал. Открыв глаза, я уставился прямо на ящерицу, что сидела на потолке, уцепившись за какую-то расщелину. Кроме ящерицы в пещере оказалась ещё мышь, что, видимо, решила собрать крошки от лепёшек, а на входе я заметил лежащим уже знакомый мне персонаж.

Как он дополз до входа и затем протиснулся, будучи смертельно раненым, я не понял, но сам факт имел место, и негр теперь лежал прямо передо мной. Пришлось его выталкивать наружу, поневоле осматривая его раны. Да как же он дополз сюда и вообще оказался жив до сих пор, ведь лежал, когда меня распяли, труп-трупом. Очевидно, ящер каким-то образом столкнул его вниз, или далеко в сторону, а потом попросту не заметил или счёл мёртвой и невкусной добычей, и меня тоже не тронул, наверное, по той же самой причине. Хотя, чего уж проще — сжевать безвольно висящего, но нет, побрезговал.

Возможно, что местные непременно усмотрели бы в таком спасении участие богов и оказались по-своему правы. Я же, после потери Змееголового, счёл это просто банальной удачей, а также то, что птеродактиль нажрался и, к тому же, имел про запас хороший кусок живой добычи в виде жреца. Одним словом — повезло.

Вытолкнув наружу дикаря, я осмотрел его. Чувствовал себя я намного лучше, чем вчера. Дикарь пошевелился, а его потрескавшиеся от жажды губы зашевелились. Он силился что-то сказать, но пересохший язык не давал ему это сделать. Ладно, вода у меня пока есть, к тому же, невдалеке я заметил небольшой горный ручей, куда можно сходить и пополнить запас, так что жалеть воду не стоило. Вернувшись в пещеру за котелком, я отпил отвар и решил дать его и раненому.

Едва живительная, хоть и горькая, влага смочила губы дикаря, как он тут же задвигал губами, жадно ловя каждую каплю. Весь остаток отвара ушёл ему, пришлось даже плеснуть в котелок воды и вновь напоить раненого. Допив воду, тот пробормотал какие-то слова и забылся. Пожав плечами, я оттащил тяжёлое тело к стене пещеры и, прислонив, оставил. Боги милостивы, авось, не дадут ему умереть, а если и дадут, то какие ко мне вопросы? Я, правда, его и ранил, но в бою не до сантиментов — либо ты, либо тебя, всё по-честному.

Тут же, оставив всякие мысли о негре, я решил, что сейчас у меня уже достаточно сил, чтобы подняться наверх и ещё раз всё хорошо осмотреть, пытаясь найти полезное. Кроме того, необходимо найти еду, которой почти и не осталось, разжечь костёр, сварить отвар, вернуться в то место, где я оставил свои вещи и травы, забрать всё, и сварить себе более целебное пойло, чем то, что я сейчас делал. А также набрать воды, поохотиться, чтобы была пища, и уже потом уходить отсюда. Да, ещё этого негра нужно схоронить, когда умрёт. Так, вроде ничего не забыл.

Кивнув сам себе, я отправился на вершину, туда, где всё и началось. Идти тяжело, но нужно, а ещё хотелось бы понять: придёт ли тот отряд, о котором говорили стражники наблюдательного поста. Поднявшись на вершину и оглядев оттуда окрестности, я понял, что стражники не придут. Вокруг на все стороны, примерно на пару сотен километров, царила девственная природа. Хрен тут кто есть, и хрен тут кто появится. Наверное, убитых стражников нашли, немного поискали убийц, а потом плюнули и ушли. Да и ладно, главное то, что никаких следов чужого отряда здесь не видно.

К этому времени на вершине уже не осталось останков дикарей, их, видимо, за два дня подъели грифы и местные шакалы или гиены. Лишь следы крови кое-где ещё выступали бурыми мерзкими пятнами, и всё на том, да с дерева свисали остатки ремней, с помощью которых удерживали моё тело.

Для начала следовало разжечь костер, возле которого оставались не прогоревшие дрова, да ещё и запас небольшой их имелся. Собрав поленья, я запалил огонь, подвесил над ним котелок, а сам пошёл рыскать по округе. Судя по всему, здесь до меня ещё никто не побывал. После долгих розысков я стал богат на три копья, пять ножей и кучу всякого хлама, цена которому в базарный день три медных гроша. Правда, я ещё не бывал на местном базаре и не знал, что почём, и чем там вообще торгуют.

Также я обнаружил здоровенный метательный нож, видимо, висевший на поясе у жреца, который слетел, когда тот поднялся в воздух со своим новым другом птеродактилем. Эти ножи я умел метать и любил это делать, в своё время. Больше ничего ценного я на площадке не нашёл.

Дикие животные и птицы за несколько дней подъели остатки пищи, да раздербанили то, что приготовили для торжественной трапезы дикари, оставив несъедобную или трудно доставаемую снедь. Хорошо, что часть еды я успел забрать с собой в первый день. Я не сомневался, что кроме приготовленных продуктов главным лакомством для дикарей предназначались мои печень и сердце, но я не Прометей, чтобы восстановиться после такого, поэтому боги вмешались и не допустили…

В общем, пока готовилось варево, я собирал оружие и остатки еды, а устав, снял котелок с огня и потрапезничал тем, что мне послали боги. Котелок кипел ещё дважды, пока я продолжал рыскать вокруг. К тому же, я пытался отыскать то место, где оставил свои вещи. Примерное направление я определил, когда солнце уже стало клониться к линии горизонта, после чего направился обратно в пещеру.

Найденное оружие я складировал неподалёку, поместив его в неглубокую расщелину, с собой лишь взял копьё и найденный метательный нож, весьма экстравагантной формы, кстати. Я ещё был слаб, чтобы тащить на себе всё железо.

Несмотря на то, что немного еды и питья у меня ещё имелось, завтра нужно идти к ручью за водой и пробовать охотиться. Кажется, в пещере имелся лук, боюсь, что без него мои попытки добыть себе пропитание будут неудачными. Опираясь на копьё, я стал медленно спускаться к пещере, когда последние лучи заходящего солнца вдруг отразились от непонятного предмета, что валялся среди камней, встав на ребро. Заинтересовавшись, я направился к нему, чтобы рассмотреть получше.

С трудом спустившись, я стал выковыривать его из щели своими ослабевшими от ранений пальцами, пока, наконец, не смог уцепиться за край и, вытащив на свет божий сию вещицу, застыл в немом изумлении. У меня на ладони лежал золотой предмет, больше всего похожий на египетский крылатый диск. Возможно, что так оно и было. Странно, откуда он здесь мог взяться.

Покрутив диск в ладони, я заметил солидные вмятины. Не иначе, он свалился с неба, а значит, упал с тела жреца, которого унесло с собой чудовище. Скорее всего, диск висел у жреца на шее. Конечно, я не помню этого, да и не удивительно: позавчера я вообще мало что мог увидеть и осознать, обстановка как-то не располагала к разглядыванию своего убийцы.

Диск, хотя это не совсем диск, больше всего предмет был похож на знак классности, который выдаётся военным лётчикам за мастерство, естественно, без всяких красных звёзд. И имел свою атрибутику: развёрнутые крылья, а в середине находился шарик солнца, по обеим сторонам которого плясали стоящие на хвостах кобры. Эх, Змееголовый, Змееголовый, где ж ты сейчас…

Крылатый диск, небольшой по размерам, весил, наверное, с полкило, так как оказался сделан из чистого золота, даже камешки драгоценные имелись на нём, но мелкие. А ещё от него ощутимо тянуло чем-то непонятным. Нет — это не запах, а что-то ещё, и, сжимая его в руках, я испытал чувство, как будто держу в руках весьма старую вещь, возможно, имеющую большое религиозное значение. А ещё от неё, казалось, исходило странное тепло, хотя, возможно, мне показалось, да и солнце за день могло нагреть любой предмет. Главное, чтобы золото не содержало в себе примесь какого-нибудь урана или подобную ему дрянь…

Забрав находку, я отправился в пещеру, спеша поскорее укрыться на ночь. За сегодня самой ценной находкой оказался крылатый солнечный диск, всё остальное — мелочи. Подойдя к пещере, я обнаружил, что перед входом сидел давешний негр, о котором я, честно говоря, уже забыл, которому просто помог, напоив водой, чтобы не мучился сильно.

Мне его мучения не нужны, всё по воле богов и его организма, но он оказался жив, что само по себе выглядело для меня удивительным. Ладно я, уже битый жизнью, который пил отвары и сам себе промыл раны, но этот негр ни раны не промывал, не отведывал целебных отваров, а до сих пор оказался жив.

Негр сидел и выжидающе смотрел на меня. Я остановился, наклонил копьё, наставив наконечник ему в грудь, но что-то заставило меня поднять оружие.

— Как ты выжил? Кто ты? И что хочешь от меня?

Негр молчал, только шевелил пересохшими губами. Ладно, придётся напоить. Спасать его я не видел смысла, но проявить милосердие, почему бы нет⁈ Что будет дальше, я не загадывал: убить его я смогу быстро, и раньше, чем он сам об этом подумает. Это я чувствовал тем самым пресловутым шестым чувством, точнее, просто знал, что так будет, и всё.

Обойдя дикаря, я проник в пещеру, выгнал оттуда очередную змею, точнее, поймал и убил. Мелкая месть Змееголовому, да и пожарить можно будет завтра. Впрочем, нацедив из тела крови прямо в котелок с отваром, я отпил сам, и, выйдя наружу, напоил дикаря этим отваром со змеиной кровью. Всё это я проделал на его глазах: отсёк змее голову и накапал с неё кровь в отвар.

Дикарь принялся жадно пить, как только я поднёс котелок к его губам. Я молча смотрел и ждал, когда он напьётся, а потом заглянул в его глаза. Там я увидел страх и ужас, который бы рискнул назвать мистическим. Он боялся меня и боялся до дрожи, и в то же время не отказывался от моей помощи, что странно. Видимо, очень хочется жить.

Впрочем, наплевать, раз боится, значит, будет бороться. Гм, ну пусть пока находится рядом со мною, пока не умрёт или не сбежит. Сбежать он сегодня-завтра вряд ли сможет, а вот что будет потом, меня интересовало мало. О себе бы подумать.

Войдя в пещеру, я перегородил вход и, устроившись на звериной шкуре, забылся тревожным сном. Снилось мне разное: и хорошее, и безобразное. Во сне я летал на крылатом диске, кружил, как вертолёт, над горами, кидался чем-то вниз, и вообще, безобразничал, как мог. Тут откуда-то появился птеродактиль и, словно немецкий истребитель, навис надо мной, желая перерубить напополам огромным клювом. Я нырнул вниз, стремительно уходя из-под удара, забил крыльями??? — и проснулся.

Глава 8

Дорога

В пещере царила полутьма, а снаружи слышались какие-то звуки. Неужели нас нашли? Мгновенный страх парализовал тело, но нет, не возьмёшь. Кривая ухмылка исказила моё лицо, я тихо встал и, подхватив копьё, направился к выходу, стараясь ступать неслышно. Вчерашнего дикаря у входа не оказалось, он отполз в сторону, неизвестно почему, тут на него и напали. Да, но напали не люди, его тело терзали два так называемых эфиопских шакала, прозывающиеся кабору.

Рыже-белого окраса — хищники семейства псовых, больше похожие на лису, чем на волка, сейчас решили, что лежащий полуживой дикарь — более, чем достойная добыча, которую получится без проблем добыть и съесть. Каким-то образом они набрели на дикаря, видимо, шатались неподалёку, охотясь, и решились напасть, понимая беспомощность жертвы.

В принципе, они оказались правы: жертва действительно оказалась беспомощна и всё, что она могла делать — сжаться в чёрный клубок и вертеться из стороны в сторону, защищая горло и уязвимые места от клыков хищных животных. Дикарю повезло, что я проснулся до того момента, как его успели разорвать.

Что же так не везёт-то? Или это ему так везёт? Даже не знаю. Не иначе, его хранят боги, гм. Увидев меня, шакалы в недоумении оглянулись, явно не ожидая моего появления, и тут же поприветствовали меня своим звериным оскалом.