– Это просто, – сказала она, не поднимая глаз. – Каждая стопка – месяц. Как только рассортируешь на месяцы, останется только разобрать по дням. Потом можно будет сложить все и убрать в папки.

«Ух ты, – подумал Пол. – Да, и впрямь неплохая идея».

– Спасибо, – сказал он вслух. – Я сейчас попробую по-вашему.

– Делайте как хотите, – отозвалась она.

По сравнению с сидением в молчании это было уже кое-что. И все равно Пола бесило, что он никак не может сообразить, что в таблицах. Это могли быть табели или счета, данные спектрографического анализа образцов минералов, накладные или показания радиотелескопа, Индекс Розничных Цен или сложнейшая система букмекерских квитанций, или же это было совершенно бессмысленное, искусственное надуманное задание, проверка на интеллект, призванная оценить умение считать и сноровистость. Нет, разумеется, ему наплевать, но почему-то все равно не давало покоя. Что бы это ни было, спертый запах сигарного дыма позволял предположить, что на какой-то стадии таблицы прошли через руки мистера Тэннера, но это тоже ни о чем не говорило.

И все же, гадая, чем могли бы быть эти дурацкие листы, Пол отвлекся от монотонного занятия и очень скоро сообразил что вот-вот закончит. Аккуратно сложив стопки в папки, он поднял взгляд. Худая девушка сделала свою долю лишь на треть. Это его удивило.

– Могу я вам помочь? – предложил он.

– Нет, спасибо, – ответила она. – Я сама справлюсь. «Ну и поделом тебе», – подумал он. Однако затевать ссору как будто не стоило, поэтому он только кивнул и вернулся к первой папке. Где-то в подсознании силился родиться – точно слабенький цыпленок проклевывался через титановую скорлупу – вывод о том, чем же были эти треклятые таблицы.

«Будь последовательным», – приказал он самому себе. Начинать надо с очевидного. Самая ранняя распечатка – полугодовой давности, самая поздняя датирована вчерашним днем. Перед ним – пять стопок, еще пять – перед худой девушкой. Спросить у нее напрямую Пол боялся, но скорее всего распечаток за октябрь нет ни там, ни там. На то мог быть ряд причин, начиная с поломки компьютеров, которая вывела из строя систему на четыре недели, и все цифры за октябрь были потеряны. Далее сами цифры. Они варьировались от самых маленьких (0, 84) до огромных (4 667 863, 87), что, вероятно, исключало показатели уровня осадков или заявки на наличные выплаты; если речь шла о деньгах, то об очень больших. Особого порядка в них тоже как будто не наблюдалось. Пол сравнил распечатки за семнадцатое число каждого месяца, но не нашел в них ничего общего (впрочем, все его познания в статистике и математике вообще мог бы зазубрить головастик). На каждый день приходилось по несколько распечаток: на одни – только по две, на другие – до двадцати. Но никакой день в месяце не казался более напряженным, чем другие, – от этого подхода тоже толку не было. В общем, все выглядело как головоломка, которая становится тем сложнее, чем больше о ней думаешь. Пол нахмурился. Может, зашифрованные сообщения? Если каждая цифра каким-то образом заменяет букву алфавита...

Тут без стука вошла Джулия – с еще одной грудой папок.

– Закончили? – спросила она.

Худая девушка виновато подняла взгляд:

– Нет. Это я виновата. У меня не слишком хорошо получается.

Джулию это как будто не слишком расстроило.

– Что ж, – сказала она, – вот вам еще. Как я и говорила, спешки нет никакой. Работайте вдумчиво.

Ну, конечно, Джулия знает, что это за дрянные бумажки. Скорее всего она даже не рассердится, если он ее спросит, а если рассердится, то в худшем случае его уволят, а такая ли уж это будет катастрофа? Но Пол не смог заставить себя открыть рот, и секретарша ушла, пока он искал за моральным диваном остатки своей потерянной храбрости. А еще – прежде чем он успел ее остановить – худая девушка честно поделила новую гору и половину прибавила к своей задолженности. Работать с ней будет просто песня, это сразу понятно. Но все же...

– Я могу сделать и еще немного, – начал он. – Почему бы нам...

Она наградила его взглядом, которым можно резать бекон.

– Спасибо, нет. Я, может, медлительная недотепа, но как-нибудь справлюсь.

Пол не пытался возразить – приблизительно так никто в здравом уме не пытается пожать лапу медведю-гризли, – а только подвинул к себе кипу бумаги. Благословенная терапевтическая монотонность нахлынула на него, как вода в пустыне. У него есть работа. За которую он и взялся.

Когда Джулия пришла с четвертой грудой, то исключительно скорбным тоном объявила, что, если хотят, они могут прерваться на кофе. По всей видимости, никто из них не хотел. Худая девушка теперь почти скрылась за баррикадой бумаг и явно вознамерилась не отдыхать, пока не нагонит, а стоило Полу только подумать про комнату отдыха, набитую хорошенькими секретаршами; и про мгновение мертвой тишины, которая неизбежно повиснет, как только он войдет, он тут же пришел к выводу, что не хочет кофе. Без трех минут час Джулия принесла десятую порцию (все еще – ничего за октябрь) и напомнила, что ленч с часу до двух. В одну минуту второго входную дверь запрут, сказала она, поэтому, если кто-то из них хочет выйти... по тому, как она это сказала, она вполне могла обращаться к капитанам Скотту и Оутсу[3]).

– Спасибо. – Пол встал.

Через лабиринт до вестибюля он добрался с несколькими секундами в запасе, секретарь Карен как раз собиралась задвинуть засов толщиной с юное деревце. Накрапывал дождь, пальто он забыл в кабинете, но на свете есть вещи похуже, чем просто промокнуть. Чувствуя себя последним человеком на «Титанике», он выскользнул за дверь и бодрой трусцой припустил по улице.

«И что теперь?» Пабы, кафе и закусочные отпадали, во всяком случае – до первой зарплаты. Ходить под дождем тоже почему-то не хотелось. Иными словами, вариантов не так много, если учесть, что в этом районе почти нет магазинов, где можно послоняться и поперебирать вещи, ничего не покупая. Оставалась еще мелкая проблема голода: он принес с собой черствый сандвич с сыром, но забыл в кармане пальто. Конечно, всегда можно поехать домой и больше не возвращаться, но до этого дело пока не дошло.

– Пол, не так ли?

Он узнал голос, даже не оборачиваясь, хотя, конечно, имени припомнить не мог. Голос принадлежал чемпиону по теннису (или поп-звезде семидесятых, кому что больше нравится). «Вот черт», – подумал он и медленно повернулся.

– Вы у нас первый день, да? – Сегодня чемпион по теннису был облачен в светло-серый костюм от Армани поверх белой рубашки поло, цепочка с когтем осталась прежней. – Присоединяйтесь ко мне на ленч. Тут за углом есть неплохой узбекский ресторанчик: кухня крестьянская, но готовят вполне сносный ковурма плов.

Синдром ежика на трассе: в голове пусто, моторные функции отключаются, и хотя инстинкт самосохранения вопит: «Нет, нет, спасайся!» – кричит он попусту.

– Спасибо, – пробормотал Пол, размышляя про пять фунтов и семнадцать пенсов у себя в кармане. «Ну ладно, – подумал он, – давай рассмотрим светлую сторону». Или этот сумасшедший купит ему ленч, а значит, в плюс идет бесплатная кормежка, или ему придется провести остаток дня, моя посуду с эмигрантами-узбеками. А это определенно на ступеньку выше, чем перебирать бумажки в обществе угрюмой худышки. Кто знает, может, его возьмут на постоянную работу?

Узбекский ресторанчик действительно оказался очень маленьким, поэтому было довольно неудобно из-за того, что туда как будто набилось все население центрального Лондона. На одно блаженное мгновение Пол решил, что спасен, но возле чемпиона по теннису материализовался официант и повел их сквозь толчею к столику в самом углу. Чемпион по теннису что-то проговорил – предположительно, по-узбекски, – а официант многозначительно кивнул и исчез.

– Надеюсь, вы не в обиде, – сказал чемпион по теннису, – я заказал за нас обоих. Думаю, ковурма плов вам понравится. Я человек скучный и потому возьму просто мошки-чири.

Пол пробормотал, дескать, его это устраивает. Буквально через минуту официант появился с двумя чудовищными тарелками желтого риса с кусочками чего-то непонятного и котлом дымящегося зеленого чая. Чемпион по теннису что-то ему сказал, тот расхохотался и снова исчез. Полу пришло в голову, что у него лишь очень приблизительное представление о том, где, собственно, находится Узбекистан: он всегда думал, что где-то в России, но блюдо, стоявшее перед ним, слишком уж напоминало карри.

– Наваливайтесь, – предложил чемпион по теннису. – Разумеется, это не тот ковурма плов, что в Самарканде, но довольно неплохая имитация, пусть даже барбарис вырастили в оранжерее. Запейте чаем.

– Спасибо, – сказал Пол, когда чемпион по теннису наполнил его чашку. За соседним столом семь японских бизнесменов сравнивали галстуки. – Вы очень добры.

Чемпион по теннису улыбнулся:

– Меня зовут Дитрих Червеубивец, но, пожалуйста, зовите меня Рик, меня все так зовут. Как вам у нас нравится?

– О! Отлично, великолепно, – отозвался Пол. – Очень...

Он понятия не имел, что говорить дальше, но чемпион по теннису был поглощен едой: забрасывал в рот рис с кусочками, точно кочегар на пароходе, пытающийся выиграть гонку. В этом он был мастер: ни одно зернышко риса, ни одна изюмина не падали с его вилки, но общее впечатление определенно внушало беспокойство. Пол решил, что это потому, что им нужно спешить, дабы ровно к двум вернуться в офис, и ткнул вилку в желтую гору перед собой. На самом деле оказалось довольно вкусно, и он пожалел, что не в состоянии насладиться незнакомым блюдом.

– И за что посадила вас Джулия? – спросил с полным ртом чемпион по теннису.

Проглотив, Пол выдавил:

– Ум-м.

– Надо думать, за перебирание бумажек. Вот что мне не нравится в нашей маленькой фирме – множество бумажек. Зеленые бланки, розовые бланки, голубые бланки и сотни миль компьютерных распечаток. – Он залпом осушил целую чашку чая. Чашка Пола была такой горячей, что он не решался к ней притронуться. Но чемпион по теннису как будто даже не обжегся. – Тем не менее у нас не все так, положитесь на мое слово. Через полгода, ну через год, вы узнаете, чем мы по-настоящему занимаемся. В зависимости от того, конечно, на чем вы решите специализироваться. Я хочу сказать, дело за вами, идти нужно туда, где кроются ваши таланты. Вот что хорошо в нашем бизнесе: огромный простор для выбора.

"Да, – подумал Пол, – но... " Он почти испытал искушение прямо сейчас и спросить, но его остановила мысль о том, как глупо он будет выглядеть. Совершенно очевидно, что чемпион по теннису считает, будто ему известно про «Дж. В. Уэлс и К°» все. А вдруг, если его невежество откроется, то его тут же уволят? Интересно, придется ему платить тогда за собственный ленч? Не в первый уже раз в жизни Пол проклял небеса, что его не посвятили в тайну, которая известна всем, кроме него. Он был уверен: если бы только он знал, и сумел бы справиться, и все стало бы просто. То, что и худая девушка тоже не знает, несколько утешало: значит, он хотя бы не единственный. (А ей нравится узбекская кухня? Она знает, где находится Узбекистан? Скорее всего да. Вот как раз такие вещи знают все на свете, кроме него.)

– Ну да ладно, – бросил чемпион по теннису, – расскажите о себе. Не всякие там пустые мелочи, как на собеседовании, вроде оценок на экзаменах и прочей чепухи. Расскажите про настоящего себя.

«О Господи!» – ужаснулся Пол.

– Гм, – начал он, но, к счастью, тут появился официант с еще одной тарелкой, на которой высилась новая гора риса с кусочками чего-то там. Натренированным движением рабочего у конвейера забрав пустую, официант поспешно заменил ее полной. На новую порцию чемпион по теннису набросился с еще большей свирепостью и не останавливался, пока его вилка не заскрежетала по дну тарелки.

– Вам плов не нравится? – спросил он. – Или вы не слишком голодны?

А Пол-то считал, что неплохо потрудился, съев за пять минут больше, чем за целую неделю.

– Нет, все замечательно. Очень вкусно. Как, вы сказали, это называется?

Чемпион по теннису повторил, а потом пустился в длинное и путаное повествование о каком-то происшествии в Ташкенте, начавшемся с того, как он отправил назад на кухню саримсокли, а закончилось дуэлью на местный лад, которая велась верхом на верблюдах тупыми шестами для шатров. Чемпион по теннису в ней, по всей видимости, победил. Рассказ тянулся довольно долго, но Пол был совсем не против – ведь это означало, что ему не придется изобретать «настоящего себя», о котором можно поведать чемпиону, а значит, он может продолжать трудиться над тарелкой.

– И вообще, – сказал наконец чемпион по теннису, – хватит про меня. Как насчет вас? Много путешествуете?

– Не очень, – промямлил Пол. – В позапрошлом году мы ездили на две недели с палатками в долину Луары.

Чемпион по теннису энергично закивал.

– Разбивать лагерь – это хорошо, если браться за дело всерьез. Нельзя утверждать, будто знаешь какое-то место, пока не поживешь там в походных условиях: не поспишь в лесу или в амбаре, питаясь тем, что сам найдешь. Пару месяцев назад я былна Борнео, а всех лодочников, которые повезли нас вниз по реке, к несчастью, захватило ради выкупа соседнее племя, – очередная неуместная кровная вражда, столь распространенная на юге, – и потому мы впятером, а ведь у нас не было ничего, кроме моего ножа, мотка веревки и двух коробков спичек...

История про Борнео оказалась еще длиннее, чем про Ташкент, и через полторы минуты Пол потерял нить повествования, отчего слушать стало проще. Появление третьей порции риса с кусочками добавило еще несколько минут, и еще прежде чем чемпион по теннису закончил, они перешли к кофе. Тут чемпион посмотрел на часы и сказал:

– Проклятие, без пяти два. Пора возвращаться.

Он вскочил, и тут же рядом материализовался официант, чтобы подать ему пальто. Пока тот с элегантной непринужденностью самурая, возвращающего в ножны катану, надевал рукава, Полу показалось, что под левым локтем у чемпиона что-то оттопыривается – вполне возможно, наплечная кобура (или, что равно вероятно, старый громоздкий мобильник, дамская туфелька, два фунта краковской колбасы).

Когда они подошли к двери в офис, Пол не забыл, как учила его мама, вежливо сказать: «Большое спасибо», а потом галопом пронесся мимо стойки рецепции направляясь в собственный кабинетик. По всей видимости, он хотя бы немного освоился, так как пункта назначения достиг, всего три раза ошибившись коридором, и возвращаться назад пришлось лишь однажды.

Худая девушка за все это время как будто не сдвинулась с места. Бумажная гора перед ней несколько уменьшилась, но ненамного.

– Вы промокли, – заметила она, когда он вошел.

– Там дождь идет.

– Тогда почему вы не взяли пальто?

– Забыл.

– А.

Пол сел. Да будь он проклят, если поделится своей захватывающей встречей с этой мрачной дрянью! Но, с другой стороны, он должен кому-то рассказать, иначе его просто разорвет на части.

– Ни за что не догадаетесь, что я только что делал, – сказал он.

– Скорее всего нет, – ответила она, не поднимая глаз. – Если вы не против, я очень занята.

Пол нахмурился.

– Вы ленч ели? – спросил он.

– Нет. Я не ем ленч.

Он не мог поверить своим ушам.

– Вы проработали весь перерыв на ленч?

– Да. И что с того?

– О, ничего.

– Вы хотите сказать, я работала лишний час напролет и все равно безнадежно от вас отстаю. Ну и что, подумаешь!

Шмыгнув носом, она утерлась манжетой.

Полу хотелось сказать: «Я совсем не это имел в виду, и вы это знаете», – но он промолчал, потому что если она и так все знает, то какой смысл возражать? Бросив на худышку обиженный взгляд, который она умудрилась не заметить, он вернулся к работе. Он почти уже полностью погрузился в бумаги, понемногу приближаясь к «смерти собственного я», состоянию подобному трансу, достижимому лишь посредством трансцендентальной медитации или крайне скучной бумажной работы, когда совершенно неожиданно девушка сказала:

– Только не говорите мне, что старший партнер пригласил вас на ленч в отель «Ритц».

Нечасто ему бросали такую подсказку, и вообще все время, что они провели вместе, она вела себя на редкость недружелюбно.

– Сомневаюсь, что он старший партнер, – мягко отозвался Пол. – И это был не «Ритц», а неплохой узбекский ресторанчик за углом. Более или менее настоящий ковурма плов, если, конечно, закрыть глаза на тепличный барбарис.

Ее голова дернулась, будто у пассажира в момент автокатастрофы.

– Вы ходили на ленч с одним из партнеров?

Пол кивнул.

– С мистером... – Он покопался на задворках памяти в поисках имени. – С мистером Червеубивцем, хотя он предпочитает, чтобы его звали просто Рик.

Темно-карие глаза худой девушки сделались круглыми, точно блюдца.

– Почему?

– Прошу прощения?

– Почему он пригласил вас на ленч? Пол пожал плечами:

– Понятия не имею. Возможно, из вежливости или хотел понравиться.

Она поглядела на него с сомнением:

– Придумайте что-нибудь получше.

– Ну, правду сказать, – ответил Пол, – думаю, это и есть истинная причина, потому что большую часть времени он говорил о себе.

– А. – На сей раз это было другое "А". Такое "А" люди говорят, когда им не все равно. – И что же вы узнали?

Пол прикусил губу.

– На самом деле немного, – признался он. – Он рассказал мне длинную историю о том, как бился на дуэли в Самарканде, а потом еще более длинную про то, как жил на природе на Борнео. Думаю, он много путешествует, – добавил Пол, желая продемонстрировать свои аналитические способности.

– И это все?

– Еще ему очень нравится звучание собственного голоса.

– И вы не выяснили, чем, собственно, занимается эта шарашка?

– Эм-м, нет.

– А.