Дома костей

Шатаясь, в прихожую вышел Гарет с двумя стульями. Его лицо было бледным, как кость, бледным, как…

Что-то обрушилось на дверь во второй раз. Рин еле слышно чертыхнулась, почувствовав, как стол немного поддался. Щеколда была старой, она служила, чтобы не пустить в дом соседских детей, а не сдерживать натиск мертвецов.

– Вот так. – Гарет подпер стол одним из стульев. Рин прижалась лбом к ножке стола, напрягаясь в предчувствии очередного удара. – А где Кери?

– Ушла в кладовку, – продолжая удерживать стол у двери, ответила Рин.

– Схожу проверю, – быстро откликнулся Эллис. – Здесь мы вряд ли поместимся втроем, так что я пойду.

Она коротко кивнула и увидела, как он повернулся и скрылся из виду.

* * *

Дом Рин оказался… приятным.

Странно было думать об этом в момент осады, но Эллис ничего не мог с собой поделать. Прочные деревянные стены, истертые ногами половицы, сухие цветы в глиняном кувшине – все это выглядело уютным и обжитым. А в Каэр-Аберхене, сложенном из камня, зимой царил неприветливый холод, и хотя замок был по-своему живописен, ощущение дома он никогда не вызывал.

Этот же дом словно излучал тепло, в нем было удобно, как в разношенной одежде – мягкой и привычной.

По крайней мере, когда его не осаждали враги. Эллис услышал, как снова затрещала под натиском входная дверь, и ускорил шаги. Кладовку он нашел без труда – в нее вела дверь из кухни. Она была слегка приоткрыта, из щели тянуло подвальными холодом и сыростью. На узкой лестнице стоял фонарь.

– Керидвен! – прокричал Эллис, вспомнив, как Адерин звала при нем сестру. – Ты там?

Звук, который послышался снизу, был похож на звериный вопль, сдавленный и бессловесный.

Ноги понесли его сами, прежде чем успела опомниться голова. Он загрохотал по ступенькам, слыша, как судорожно колотится в груди сердце.

Кладовка была организована для хранения провизии, с земляными стенами для прохлады и полками вдоль них. Узкая дверца вела из нее наружу, и сейчас она была почти сорвана с петель.

А Керидвен билась в руках мертвеца.

От этого дома костей смердело гниющей плотью, его белые волосы свисали с черепа. Он не говорил, но страшный хриплый стон то и дело вырывался из его груди. Почерневшие от гнили пальцы запутались в волосах Керидвен. В другой руке тварь держала грязный нож.

Эллис ринулся к ним и вцепился в девчушку, пытаясь вырвать ее из лап твари. Костлявые пальцы тянули ее за волосы, но, как ни странно, она не визжала. И почему-то ее молчание было страшнее криков.

Ребенок. Этот дом костей напал на ребенка, и Эллис вдруг понял, что жаждет разорвать тварь на части за одну только попытку подобного злодеяния.

Он ударил дом костей здоровым плечом и сумел отбросить его от Керидвен. Мертвец пошатнулся, унося в кулаке несколько длинных волосков, а тем временем девочка поспешно отползла на четвереньках.

Дом костей потянулся к Эллису, и тот ощутил на шее уже знакомое прикосновение пальцев. Ледяных и влажных, как палая листва после долгого дождя. Эллис взмахнул рукой, отбивая атаку мертвеца, прежде чем тот успел сомкнуть пальцы. Тварь тут же возобновила натиск, беззвучно скаля зубы.

Эллис ударил кулаком в скулу мертвеца, но, похоже, этим причинил больше мучений себе самому, нежели дому костей. Боль пронзила руку Эллиса, а тварь даже не покачнулась.

Внезапно о череп дома костей со звоном и грохотом разбилась какая-то банка. Что-то густое и темное медленно потекло по лицу твари, осколки глубоко врезались в кости. Дом костей попятился.

Обернувшись, Эллис увидел, что Керидвен стоит возле полки со стеклянными банками и держит в руках одну из них. Ее бескровные губы сжались в тонкую линию, но бежать она даже не пыталась. Девочка вскинула банку, готовясь метнуть ее.

Эллис засмотрелся и не заметил, как дом костей выбросил вперед руку. Схватив Эллиса за волосы, он потянул их, заставив мучительно выгнуть шею. А потом ударил его головой о стену.

Из глаз Эллиса посыпались искры. Он моргнул – раз, другой – и обнаружил, что смотрит в потолок. На безумный миг он завертелся перед глазами. Левое плечо пульсировало, и эта давняя боль привела его в чувство. Боль была знакомой, как колыбельная, она стала такой же неотъемлемой частью его самого, как собственное имя. Перекатившись по полу, Эллис сделал глубокий вдох и закашлялся.

Дом костей перешагнул через Эллиса, обдав своим запахом – едким и удушливым, острым и смрадным. Вдохнув его, Эллис закашлялся, легкие стиснул спазм, и оставалось только надеяться, что его не вырвет.

Извернувшись, Эллис увидел, как тварь снова потянулась к Керидвен, а та занесла банку для броска.

Эллис схватил дом костей за щиколотку и дернул изо всех сил. Ярость придала их ему, она же вызвала ощущение невесомости и непривычной неуязвимости. Он не позволит этой твари обидеть ребенка, вот и все – ему плевать на свою боль и на риск расстаться с жизнью. Его жизнь не имеет значения.

Дом костей рухнул на пол и лягнул ногой, попав Эллису в плечо. Он сдержал крик и не выпустил ногу мертвеца. Сапоги у твари были из толстой кожи, Эллис увидел клеймо, выжженное на щиколотке, – предмет гордости искусного мастера. Сосредотачивать внимание на таких мелочах было легче, чем пытаться охватить происходящее в целом.

– Не трожь его!

Крик раздался откуда-то сверху. Эллис поднял голову и к своему невыразимому облегчению увидел знакомую фигуру Адерин. Лезвие ее топора вонзилось в земляной пол кладовки – дом костей сумел увернуться от удара. Адерин вытащила топор и снова замахнулась.

Тварь попыталась ногой оттолкнуть Эллиса, который по-прежнему цеплялся за него, но потом уставилась на Адерин, и его полусгнившее лицо исказила гримаса. Рот открылся, словно он хотел заговорить.

– Извини, – произнесла она. – Мне очень жаль.

И взмахом топора снесла твари голову.

Эллис услышал глухой стук. Дом костей рухнул на твердый земляной пол, судорожно дергаясь. Но Эллис смотрел не на него: он не мог отвести глаз от Адерин. Выражение ее лица было ужасным: в нем смешались страх, омерзение и другие чувства, которым он не мог подобрать названий. Она прижала ладонь к губам, ее грудь вздрогнула, словно она силилась удержаться от рвоты.

– Рин, что?.. – На лестнице показался Гарет с кухонным ножом в руках.

Увидев голову мертвеца, он выронил нож и резко отпрянул, отшатнулся, будто опасался нового нападения. Взгляд Гарета метался между домом костей и Адерин, сжимающей рукоять топора так сильно, что побелели костяшки. Наконец Гарет разразился яростной бранью.

– Он вернулся, – выговорила дрожащим голосом Керидвен. – Он вернулся.

– Гарет, дверь наверху! – хрипло вскрикнула Адерин.

На миг ее брат замер в нерешительности, посмотрел на сестру, потом – вверх, на дверь – и лишь после этого коротко кивнул и быстро удалился.

– Иди с ним, Кери, – велела Адерин и добавила резким тоном: – Кери!

От этого окрика Керидвен будто очнулась. Бросив взгляд на сестру, она побежала вверх по лестнице.

– Этот человек… – заговорил Эллис. – Кери сказала: «Он вернулся»…

Адерин посмотрела ему в глаза. Она выглядела изнемогающей и бледной и впервые с тех пор, как они познакомились, казалась потерпевшей поражение.

Она перевела взгляд на обезглавленного мертвеца.

– Это был… – начала она, но слова точно застряли у нее в горле. Она сглотнула. – Это был наш дядя.

Эллис уже ничему не удивлялся: слишком много потрясений случилось за короткое время, поэтому им овладело своего рода оцепенение. Адерин коротко взглянула на него и снова уставилась на мертвеца.

– Ну же, – позвал Эллис. – Надо попробовать снова повесить дверь на петли.

То и дело оглядываясь, она взялась за дверь. Эллис принялся помогать ей. Паника прогнала все мысли о боли, но он знал, что утром ему будет невыносимо. Если они доживут. Общими усилиями им удалось поставить дверь и подтащить поближе к косяку.

Издалека слышались крики и лязг металла.

Видимо, дома костей напали не только на их дом, но и на остальные в деревне.

Пока они прилаживали дверь, Эллис выглянул наружу. Двор был залит лунным светом, какое-то движение неподалеку привлекло его внимание.

Вдруг Эллис различил козу.

В последний раз, когда он видел ее мельком, она брела к дому, пощипывая траву. Лучше бы ей было остаться в лесу.

Сейчас перед козой стояло сразу три дома костей с оружием. А коза и не думала отступать.

Адерин вздрогнула.

– О нет… – Она повысила голос: – Коза, коза!

Не оборачиваясь, коза дернула ушами. Ее голова была грозно наклонена, одним копытом она рыла землю.

– Она защищает дом, – голос Адерин дрогнул. – Проклятье.

– Нам туда нельзя. – Эллис подтолкнул дверь, и Адерин пришлось помогать, чтобы он не уронил ее. – Извини, но нам надо поставить дверь на место.

Коза накинулась на мертвецов, боднув рогами одного из них в бедро. Удар был бы болезненным, будь ее противник жив. Но тот был и не человеком, и не живым, поэтому боли не почувствовал. Только схватил козу за рога, подтащил к себе и бросил на землю.

Эллис отвернулся, с трудом закрывая тяжелую дверь. Дерево протестующе скрипнуло, и этот звук заглушил треск плоти, в которую вонзились мечи.

Глава 13

С восходом солнца шум сражений смолк.

Это произошло внезапно. Только что кулаки колотили в стены и за окнами раздавались пронзительные вопли, и вдруг Эллис понял, что слышит лишь собственное хриплое дыхание.

Остаток ночи он провел в кладовке, спиной к выбитой двери, с арбалетом в руках. Адерин несколько раз забегала узнать, как у него дела, но в основном вместе с близкими защищала главный вход в дом.

С наступлением утра ноги отказались служить Эллису. Он рухнул на земляной пол и закрыл глаза.

В такой позе он и заснул бы, если бы не голоса. Они доносились со стороны лестницы.

– …поверить невозможно.

– Ну, так уж вышло. – Голос Адерин звучал раздраженно. От усталости или от гнева, а может, и от того, и от другого.

– Мы спаслись чудом, – ответил Гарет. – Оставаться здесь нельзя, Рин. Его увидят. Не могут не увидеть. Тело надо предать земле, не хранить же его в кладовой.

– И куда же нам уйти? – нетерпеливо спросила Адерин. – Гарет, от такого не убежишь. И, если мы уйдем, нам будет хуже, чем если мы останемся. Здесь у нас есть земля, есть работа…

– Уже нет! – выпалил Гарет. – Нет даже дома! Может, Эйнон и согласился бы подождать еще несколько недель, посмотреть, не вернется ли дядя, но теперь, когда точно известно, что дядя мертв…

Эллис оттеснил спор на задворки сознания, прислонился затылком к стене и закрыл глаза. После минувшей страшной ночи эта перепалка казалась почти утешением.

Послышался топот ног, Эллис заморгал и открыл глаза. Младшая из сестер, Керидвен, спустилась по лестнице и села на пол, подогнув ноги.

– С тобой все хорошо? – спросил Эллис. Хрипотца в голосе слышалась отчетливее, чем обычно.

Керидвен кивнула:

– Благодаря тебе.

Он пожал плечами. От ее благодарности ему почему-то сделалось неловко.

– Так поступил бы каждый.

Она ответила ему взглядом, слишком взрослым для ее нежного возраста.

– Нет. Далеко не каждый помог бы нам.

Несколько минут они просидели в молчании, в котором чувствовалось нечто дружеское. Отсутствие опасности кружило голову, как глоток крепкого эля, конечности Эллиса отяжелели, мысли туманились от усталости.

– Твой дядя мертв. – Слова вырвались у него сами собой, он даже не понял поначалу, о чем говорит.

Керидвен кивнула, ее ответ прозвучал сухо:

– Так ты заметил?

– Мне очень жаль.

Тело было укрыто. Эллис достал из шкафа холщовую простыню и набросил ее на мертвеца.

– А мне нет. – Керидвен смотрела в стену. – Не очень-то он был добрым, – бесстрастно продолжала она. – Все грозился сплавить нас в город, в работные дома или сиротские приюты, если будем его раздражать.

Она высказалась с честностью, какую порождает лишь потрясение, заставляя открывать правду, о которой в других случаях умалчивают. Эллис кивнул, надеясь выразить таким образом сочувствие.

Керидвен добавила:

– Моя коза тоже умерла. Я нашла ее тело во дворе.

– Я видел ее всего один раз, – ответил он. – Но по-моему, козой она была замечательной.

Керидвен кивнула. У нее был далекий взгляд человека, за краткое время пережившего слишком много потерь.

– Да, была.

– Как ее звали?

Девчушка со сдавленным смешком покачала головой.