Индоевропеец. Книга 2. Верховный жрец

Никей испытывал странные, смешанные чувства. Перед собой он видел, в большой степени, легкомысленного молодого человека, хотя возраст Глеба уже считался зрелым. Вот только этот молодой, через раз, но изрекал такие мудрости, от которых и Никей терялся.

— Может он и правда посланник Бога? — чуть слышно спросил сам себя Никей, как только Глеб, под предлогом необходимости подготовки к выходу, оставил декса.

Никей ходил по грандиозной стройке, понимая, насколько все то, что делается вокруг полезно и нужно. Не стоит считать, что люди Бронзового века, как и тот же мудрый воин, ставший правой рукой вождя, не понимали важность оборонительных сооружений. Плетенки из ивы являлись вполне нормальным в любом селении людей. Но большее? Хотелось бы и большего, но желания не соответствовали уровню технологической основы.

А как, с помощью примитивных орудий труда можно было сделать крепость? Сколько времени нужно потратить на то, чтобы завалить одно дерево каменными топорами? Много, но все же это сделать возможно. Выкопать ров? С помощью примитивных каменных мотыг и, в лучшем случае, деревянных лопат? Осуществимо, но при нереальных усилиях всего рода, а то и племени. Потому-то и не нет серьезных городищ у племен, потому что в условиях постоянной нехватки еды нельзя даже на месяц отвлекать всех мужчин на строительство, чтобы не наступил голод.

И тут, в общине, с помощью «божественных» орудий труда, оказалось, что строительство крепостей возможно. А это совсем другой уровень обороны, впрочем, и экспансии. Когда за один день можно повалить две сотни деревьев и половину из них подготовить для стены, нужно заниматься строительством. И Никей уже примерялся, как похожие остроги возвести и в других селениях.

— Вар, приветствую тебя! — сказал Никей и по-братски обнял старейшину общины. — Как тебе живется?

Вар не стал отталкивать своего родственника, брата жены, того человека, который помогал общине извергов в самые сложные времена. Он был благодарен Никею, за многое.

— Хорошо, Никей. Вот, как видишь, строим стены, копаем… рвы, — отвечал Вар, вспоминания, как Глеб называл длинную яму вокруг селения.

— Я вижу, — ухмыльнулся Никей. — А еще я вижу, что ты позволяешь Глебу руководить общиной. Он сейчас глава, или ты?

Наступила пауза, мужчины буравили друг друга взглядом. Вару не понравилось то, что Никей указывал на слабость старейшины. По крайней мере, именно об этом говорил тон, с каким прозвучали слова. Но провокация от декса не возымела должного действия.

— Скажи, Никей, ты понял задумку Глеба? — спросил Вар, собравшись с мыслями. — Понял, что он дает нам всем шанс? Ранее мы не строили ничего подобного, потому как не имели возможности, сейчас же нужно многое пересмотреть.

— Понял, друг, но это же не мудрено, подобное сооружать, имея божественные орудия труда. С нашими топорами сложно было бы замахиваться на такое строительство, — отвечал Никей.

На самом деле, хитроумный декс хотел выяснить важный для себя, да и для всего племени, один момент: насколько Глеб уважаем, грозит ли ему опасность, ну и важнейшее — пойдут ли люди общины за посланником Бога, случись на то необходимость? Нет! Никей не думал смещать Глеба, брать власть в общине в свои руки. Сейчас для этого нет никаких рациональных предпосылок, тем более, когда племя Рысей сильно ослабло. Но понимать ситуацию и угрозы для себя и своего ставленника, лекса Норея, Никей был обязан.

— У нас, у Глеба, уже сколько дней есть божественные предметы, но никто не предложил огородиться и создать неприступное место, где можно воевать и с сильно большим количеством врагов. А он предложил. Мало того, это он организовал людей так, что стройка не заканчивается и с наступлением ночи. А еще у меня в общине уже десятилетние дети умеют метать камни на пятьдесят шагов в одну точку. А еще… — Вар замер, успев себя одернуть.

Старейшину просто разрывало сообщить о том, что Глебу удалось добыть металл, названный жрецом «железо». Вар не мог понять, почему ему, опытному воину и главе общине, так сильно хочется похвалиться успехами, при том даже не своими, а жреца.

— Ты мне что-то не договариваешь? — удивленно спросил Никей.

Вар несколько растерялся. Скрывать что-то от своего друга и родственника, того, кто сделал больше всех для выживания семьи Вара и общины, Вару очень не хотелось. И не дай Бог, Никей сочтет угрозой для себя то, как стал относится Вар к Глебу и что между ними появились секреты.

— Ты близкий мне человек. Я знаю, что угрозы от тебя нет, я так же для тебя не угроза. Уверен, что и Глебу не нужны проблемы, он лишь делает все, чтобы выжить не только самому, но и всей общине. Он выдал немало еды людям! Это благодаря ему мы все живы… и ты тоже, — Вар задумался и все же решился рассказать Никею. — Он умеет создавать… железо, это металл.

Наступила пауза, в течении которой Никей не только забыл закрыть безмолвный рот, но и как моргать. Декс был уверен, что сам по себе Глеб не может создавать то, что можно назвать «божественным», что раздает только полученное единожды. А тут… Это же какие перспективы?

Пусть Поднепровье и было, в некоторой степени, на задворках больших событий Бронзового века, но общение между людьми имело место, сплетни, разносились по рекам быстро. Никей знал, что где-то есть река Ранха (Волга). Это очень важное место, так как остальные реки в той или иной интерпретации называются «вода», «большая вода». Днепр — большая вода, еще с похожим корнем Днестр, Дунай, Дон. «Дн» — встречается повсеместно, а Ранха имеет собственное имя.

На юге этой реки живут люди, которые умеют делать много металлических предметов. Они являются великими воинами, богатыми скотоводами, потому и многочисленны. Большое число людей в племени Никей, как воин и мыслящий своими категориями, постоянно связывал с военной мощью, в вот с сельским хозяйством и промыслами, в меньшей степени. Хороший воин — он и хороший охотник, рыболов, бортник, и многое иное. Но хороший воин может быть только с хорошим оружием. У людей на реке Ранха оружие хорошее, потому там племена могут быть в десятки тысяч человек.

И теперь, получается, если все же можно будет производить железное оружие, то…

— Ты понимаешь, что с такими знаниям мы все, либо должны стать главным племенем на Реке, либо… Чего я не потерплю — подчиниться другим? — с некоторым придыханием говорил Никей.

— Понимаю! Но пока еще рано говорить об этом. И я прошу тебя не распространяться. Ты узнал о металле только потому, чтобы дурные мысли в твою голову не пришли и ты не подумал, что мы можем стать врагами, — сказал Вар, чувствуя сожаление о том, что все-таки рассказал тайну, которую ему доверил Глеб.

Будет ли теперь жрец доверять ему?

— Ты считаешь, что рано говорить? Что те, кто посмотрит на нас не поймут, что в племени Рысей появилось новое оружие? А что у тебя в руках, Вар? — Никей показал на большой охотничий нож. — Или у лучников общины стрелы не из металла? За то, что тут есть, узнай племена по Реке, сразу бы началась большая война всех со всеми.

— Она и начинается, — констатировал Вар.

Никей согласился. Из ближайших племен и родов, именно племя Огня представляло главную опасность, теперь уже, открытую. Но были и другие племена. Самоизолированные медведи — это только ближайшие. И скоро, месяца через два, начнется торговля по Реке, которая принесет новые слухи и данные, а так же не останется без внимание и то, что у Рысей появилось новое селение. Если это селение только не будет завоевано огневиками, но тут стоит вопрос о существовании уже всего племени. Увидят люди железные предметы, донесут своим лексам и кунгам, а уже что придумают вожди, стоит только догадываться. Вот только при наличии таких крепостей, контуры которой уже выстраиваются в поселении Верховного жреца, можно рассчитывать на благоразумие всех соседей. Ну и нужно в пух разбить огневиков.

— Вар, включай нужное число людей, что я привел, в работы, тебе виднее, сколько и куда. Остальных расставим по дозорам и отправим в лес за зверем. Нужна загонная охота, — Никей окончательно принял решение не устанавливать свои порядки в общине, мало того, позволял Вару распоряжаться множеством прибывших воинов.

— Ты же понимаешь, Никей, что, если мы изловим то стадо зубров, то они не успеют разродиться и, скорее всего, погибнет все звери? — спросил Вар.

— Я понимаю, но посмотри вокруг, — Никей указал жестом в даль. — Сколько полей сейчас засеяно! Скоро будет большой урожай, тогда хватит еды и людям и животным в загонах, будет и рыба. Уйдет голод.

Вар соглашался. В принципе, стадо зубров не так давно пришло в эти места и, скорее всего, скоро уйдет. Нет тут даже вдоволь просторных лесных полян, чтобы такой зверь освоился. И то удача, что стадо появилось. Так что, да, нужно бить зубров. Это еще вчера много мяса не нужно было, как не было и необходимого количества охотников, а теперь, чтобы прокормиться, нужны решительные меры. Кроме того, кожа животных вполне может использоваться для изготовления доспехов, которых у воинов мало.

Никей оставил Вара, лишь предупредил старших воинов, чтобы те подчинялись словам старейшины общины, пусть и бывшему извергу. Никто не роптал. Мужчины прониклись стройкой, а где-то, не понимая задумки, спрашивали, что именно строится. А осознав цели и задачи, уже и сами хотели помогать. Ведь постройка острога — это сохранение жизней воинов. Встретить врага в поле — это даже при победе, все равно — поражение, так как убитых будет очень много.

Никей привез с собой большое количество воинов, в основном из рода Борна, чтобы снизить напряжение в главном селении. Норей осваивается в роли лекса, сейчас в этом деле ему помогает Рыкей, который остался с тремя звездами воинов рядом с молодым вождем. Но Рыкей не только за этим остался в селении, он еще собирает всех воинов с разных селений и мелких родов племени, причем и тех, кто прошел инициацию только в прошлом году.

Да, это рискованно выступать таким количеством воинов, оголяя селения и прерывая добычу зверя и ловлю рыбы. Однако, при кризисе власти было очень важно, чтобы все рода сплотились, выказали свою лояльность, единение. Только так можно было выявить потенциальных предателей и внутренние проблемы, показать действенность центральной власти. Норей, пусть и номинально, но возглавит все это воинство, как и тех воинов, что прибыли с Никеем. Так лекс может добиться некоторого уважения среди воинов, что еще больше укрепит его власть.

С этими мыслями Никей шел к белому дому, не останавливаясь для приветствия Севии, которая увлеченно доила корову. Мужчина даже не предполагал иного места для своего ночлега и отдыха, как и рассчитывал «столоваться» у Глеба. Впрочем, сейчас и повод имелся для посещения дома. Как-никак, но были две женщины, которые не оставляли равнодушным декса племени Рысей. Севию он знал с самого детства и опекал постоянно. Правда делал это потому, то была иная женщина, встречи с которой он сейчас искал. Не выходила из головы Никея гадюка-Мерсия.

— Никей! Я рада видеть тебя у нас в доме! — приветствовала декса теща жреца, которая уже выдала рабочим инвентарь, а теперь занималась любимым занятием — ничегонеделанием.

Тем более, когда зять отправился по своим делам и не будет сычом смотреть на женщину, которая хотела быть красивой, но не хотела работать.

— У нас? Ты стала хозяйкой этого дома? А Глеб об этом знает? — удивился Никей.

Мужчина попытался улыбнуться, но получился только какой-то нервный тик. Никея трясло от этой женщины.

— Тут хозяйкой моя дочь. Но разве это многое меняет? — Мерсия, словно почувствовала, как ее хочет рядом стоящий мужчина, и начала принимать выгодные позы, чуточку оголяя колени и бедра, приподнимая полы широкой черной юбки, в которую была одета.

— Снимай одежду! — потребовал Никей.

— Что? — растерянно спросила Мерсия.

Никей больше ничего не говорил. Он думал сохранить дорогую одежду, которая была на Мерсии, но женщина медленно реагировала на слова. Сорвав с себя рубаху и шкуры, оставшись полностью голым и возбужденным, Никей рвал в клочья одежду Мерсии, а та даже сопротивлялась. Но не тому, что именно хочет с ней сделать второй человек в племени, а потому, что одежда была такой, что ни соткать, ни пошить, не получится.

— Я сама, не рви! — пыталась кричать Мерсия, отбиваясь от Никея, но он ее не слышал.

Когда мужчина и женщина оказались голыми, наступила пауза. Никей, вдруг, остановился, то ли наслаждаясь красивым телом Мерсии, то ли угас его запал, а может он и не верил, что страсть последних десяти лет его жизни сейчас рядом и он может ее взять.

— Ну я же сказала, что сама! — сказала Мерсия, опускаясь на колени и заставляя мужчину закатывать от удовольствия глаза и рычать, словно медведь.

Если бы Севия в этот момент пришла в дом, то могла немало интересного почерпнуть для себя, как именно можно управлять мужчиной благодаря контролю только лишь над одним мужским органом. Бешенство Никея было побеждено наигранной, а после и честной, страстью Мерсии. В конечном итоге, через час уже было не понять, кто именно больше хотел этой близости.

— Теперь я твоя жена? Ты же возьмешь меня женой, декс племени Рысей? — спрашивала Мерсия у Никея, когда они уже уставшие лежали на диване, а сил хватало только на разговоры, ну и мерное поглаживания друг друга.

— Это как ты уговоришь своего зятя, чтобы он провел обряд? — ухмыльнулся Никей, зная, что Глеб не преминет случая поиздеваться над тещей.

Мужчина, который жаждет женщину и тот, кто утолил на данную минуту эту жажду — это два разных человека. Теперь Никей был тем самым мужчиной с характером, который уж точно не даст спуску женщинам.

— Уговорю! — с уверенностью сказал Мерсия, решившая, что нужно закрепить результат.

Никей не был уже молодым, но Мерсия была опытной, знала, что именно делать для того, чтобы мужчина сделал больше, чем думал, что может.

Глава 6

Глава 6

Интелюдия.

Люди рода Большой Рыбы волновались. Казалось, спокойные рыболовы, вдруг, стали активными и вознамерились принять участие в принятии решений. Глава рода Артар явно растерялся и не смог вовремя среагировать на растущее возмущение мужчин рода. Теперь пожилой глава расплачивался за то, что вообще стал обсуждать то, что, по сути, представляется неотвратимым. Артар хотел переложить ответственность за сложное решение на всех членов рода, а тут, оказывается, имеется альтернативная точка зрения на проблему.

Некогда род Большой Рыбы был столь многочисленным, что в нем насчитывалось более двух сотен человек, при этом уже выделялись некоторые семьи, что уходили чуть поодаль, основывали свои небольшие селения и ловили рыбу, размножаясь и увеличивая численность, постепенно превращаясь в полноценный род. Могло так сложиться, что род Большой Рыбы стал бы племенем, при этом предки даже выбрали тотемное животное, определяя направление развития общества. Форель — самая распространенная и чистая рыба, которая водилась в ручьях и озерах, которые осваивались людьми рода.

Так что род мог бы стать племенем, причем вполне развитым. Но вектор развития оказался ошибочным.

Когда-то главы большого рода принимали решения в пользу не обучения воинов, а создания целой плеяды ремесленников, которые специализировались на изготовлении рыболовных снастей. И в этом род добился более чем впечатляющих результатов. Большая Река раньше была более спокойной, все со всеми уживались, торговали, брали жен. И казалось, что так будет всегда.

Некогда Артар был тем главой рода, который, вопреки традициям, решил-таки начать обучать молодежь военному делу. Вокруг появлялось все больше агрессивных племен, и роду нужно было выживать. Однако, что могли сделать четыре десятка воинов против ста и больше опытных бойцов? Ничего. Многие усилия оказались напрасны. Мало того, внушение особого отношения к жизни и смерти, без которого воин не может быть таковым, сейчас играет крайне негативную роль.

Молодежь… Это она взбаламутила воду.

— Мы не можем не подчиниться! Это вопрос выживания! — пытался докричаться на разума целой группировки воинов, требующей оказать сопротивление.

— Отец, наш род уже вдвое меньше, чем был еще до моего рождения. Вы вымираем. Так нельзя же быть животными на заклании, — противился главе рода, являющийся сыном Артара, Дарен.

Именно Дарен, всего-то семнадцати лет отроду, возглавил протестное движение членов рода, которые требовали сопротивляться, уходить из обжитых мест, делать хоть что-то, но бороться за право жить. При этом и отец и сын желали роду выживания в сложных политических перипетиях, что складываются вокруг рода Большой Рыбы. Пути достижения целей только разные.

— Рыси? Это они двадцать лет назад разграбили два наших селения и увели людей в рабство. Уже сейчас понятно, что у них выжило мало наших родичей, а кто и жил, то оставался в рабах. Сказать, что Рыси делали с рабами пятнадцать лет назад, когда у них был голод? — Артар уже кричал.

Хриплый голос простуженного немолодого человека звучал криком отчаяния покоренного человека. Он был когда-то таким же бунтарем, как и старший, среди его выживших детей. Но то время ушло, теперь Артар понимал только одно: племя Огня усилилось настолько, что противостоять ему не может никто. Рыси ослаблены. Артар уже знал о событиях вокруг этого племени, когда Рыси потеряли многих своих воинов в междоусобице. Огневики теперь имеют много больше воинов.

— Отец, они убили твоего сына! — глаза Дарена наливались предательскими слезами.

Он не хотел показывать слабости, так его учили, быть всегда мужественным. Но что делать, если твоего брата убивают только лишь в угоду плохому настроению вождя? Пятнадцатилетний Катан привез в главное селение племени Огня рыбу. Было сделано все, как того потребовал лекс огневиков Динокл. Любознательный парнишка задержался в селении племени Огня лишь на часок, так как у него там была приятственной наружности молоденькая зазноба. И надо же было Катану попасться на глаза старому Диноклу… Лекс просто и незатейливо перерезал горло парню.

После Динокл понял, что сделал, но было уже поздно. Единственное, о чем додумался лекс огневиков — это дать разрешение роду рыболовов в следующий раз привезти на треть меньше рыбы. Но такая вира за убитого только лишь демонстрировала отсутствие понимания ценности жизни сына главы рода Большой Рыбы.

— Отец, ты же не смиришься с убийством Катана? Мы не можем подступиться и убить Динокла. Я это все понимаю и не хочу подвергать род опасности, но уйти же мы можем! Можно мстить, подлавливая охотников Динокла и убивать их, — уже успокоившись, скорее, умоляющим голосом говорил Дарен.

Несмотря на то, что вокруг отца и сына стояли все мужчины рода, а за их спинами переминались с ноги на ногу женщины, стояла полная тишина, нарушаемая лишь разговорами отца и сына. Более взрослые мужчины стояли чуть позади Артара, молодежь толпилась за спиной Дарена. Становилось очевидным разделение племени, и лишь отец с сыном, договорившись, могли это предотвратить.

— Сын, я никогда не забуду твоего брата, моего сына. Я не забуду, как Динокл двенадцать лет назад украл твою мать и… — глава рода не решился говорить про то, что было с его любовью всей жизни.

Тогда он хотел что-то сделать, обратился к вождю племени Рысей Хлудвагу, будучи готовым войти в племя на почти что любых условиях, но только отомстить. Вот только, лекс Рысей унизил Артара и отправил обратно. Мало того, Хлудваг сообщил Диноклу о том, что глава рода рыбаков был у него и просил содействия в убийстве лекса племени Огня.

Динокл двенадцать лет назад проявил не всегда свойственную ему политическую смекалку и поставил ультиматум: либо полное уничтожение рода, либо род добровольно становится подвластным огневикам, поставляя большое количество рыбы.

Именно тогда Артар и решил воспитывать в роду воинов, чтобы отомстить. Вот только сегодня он не видит невозможности осуществления мести. Пока не видит…

— Я не хотел тебе, сын, раскрывать свои мысли, но для того, чтобы удержать от глупых поступков, скажу главное, — глава рода замялся, оглядел присутствующих, но все же решился продолжить. — Рыси и Огневики сцепятся и будут грызть друг друга. Мы имеем возможность присоединиться к победителю, и я думаю, что это будет племя Огня.

«А еще Динокл во время этой войны, так или иначе, но умрет и я отомщу, но случится это тайно, чтобы все подозрения пали на Рысей», — подумал Артар, но, по понятным причинам, вслух произносить не стал.

— Хорошо, отец, я тебя понял, — необычайно спокойным голосом и даже с улыбкой сказал Дарен.

— Сын, не нужно глупостей! Я знаю, что делать, — с нажимом произнес Артар, подозревая в тоне сына что-то неладное.

Люди рода Большой Рыбы, убедившись, что спор утих, сын подчинился воле отца, с удовольствием начали расходиться по своим рабочим местам. Род насчитывать чуть более ста человек, большинство из которых жило мирным трудом. Весь мирок мирно живущего человека замыкался на изготовлении снасти, ловли рыбы, ее приготовлении и снова изготовлении снасти. Может, в политических вопросах эти люди не разбирались, но свою работу они делали более, чем хорошо и не стремились к большему.

Род Большой Рыбы мог преспокойно обеспечивать себя не только рыбой, но и дарами леса. Не чуждо им было и животноводство, свиней иногда кормили той же рыбой. Однако, наложенная на них дань сильно подрывала экономику и продовольственную безопасность. Так что и этим людям было известно, что такое голод, хотя в меньшей степени, чем тем родам, которые уделяют первостепенное внимание воспитанию воинов.

— Ночью общий сбор у ручья с форелью, — шепнул своим соратникам Дарен, решив все же действовать активно.

* * *

— Мы едем, едем, едем в далекие края, хорошие соседи, счастливые друзья, нам весело живется… — напевал я дурацкую песенку дурацким голосом в дурацком настроении.

Мы уже почти прибыли к месту. И я занимался тем, что пытался наложить картинку открывающуюся моему взору на ту, что осталась в моей памяти из будущего. Вот тут… нет, чуть в стороне, стоит арка, стилизованная под ворота средневекового замка, с надписью… кажется, «1557». Это год первого упоминания Лоева, хотя город тут был и ранее. Теперь нужно пройти налево где-то метров шестьсот-семьсот. Туда, где стояли старые ржавые качели.

Еще минут двадцать поиска — и вот он — геологический разлом.

— Выбираем место, ставим палатки. Карик, выставь дозор и подумай над тем, где организовать смотровую площадку, — отдавал я приказы. — Молодежь, за мной! Стасик, ты тоже!

Я решил сразу начать с дела, чтобы уже завтра отправиться обратно в селение, оставив здесь шестерых человек. И то люди останутся лишь в том случае, если задуманное начнет исполняться.

Подойдя к разлому, я достал саперную лопату и сам, не взирая на то, что рабовладелец, начал копать. Не сказать, что меня на долго хватило, я лишь обозначил контуры шурфа и доверил почетное занятие другим.

Через час мы уже докопались до того пласта земли, который вроде бы был соленым. Я стоял и смотрел на эту землю и решался попробовать ее на вкус. Можно, конечно, приказать своему рабу и Стасик, безусловно, нажрется земельки. Вот только, как я определю, насколько она соленая?

— Стасик, скажи мне: «если ты не съешь землю, то ты не мужик!», — потребовал я у своего раба, но Стасик только хлопал ресницами и молчал, не зная, что делать.

Того и гляди, как в той песне сейчас взлетит, по средствам хлопанья ресницами.

Это, конечно, блажь и детская глупость, но на меня раньше всегда такое действовало, мотивировало. Стою, стало быть, в воде, холодно. А здесь мне скажут, что, если не войду в воду, то и не мужик вовсе, так я прыг — и уже на середине реки и зубы барабанную дробь отбивают.

— Эх, Стасик, Стасик, хреновый ты раб, — делано сокрушался я, набирая горсть земли в руку. — Воды хоть подай!