Десятое Блаженство

— Бесстыдница! — ласково заклеймил я.

— Ага… — проворковала Инна. — Я такая… А чего искал?

— Да надо одного человека найти… Слушай, а твой папа где сейчас — на Луне или на Земле?

— В Москве он!

— А позвонить ему можешь?

— М-м… Давай, попробуем. Лучше во-он с того холма!

Мы взбежали на во-он тот холм, откуда был виден весь лагерь, и Дворская набрала номер.

— Не отвечает, — нахмурилась она, и закусила губку. — А-а! Балда, у него же их два! Сейчас я… — клацая кнопками, Инна вытолкнула стыдливую скороговорку: — Миш, вот правда, не знаю, откуда папка узнал, что мы… Ну, что я с тобой живу! Я не говорила, честное комсомольское! А он такой довольный… Алло! Пап? Привет! Что? Да нет, всё нормально! Мы на съемках в Израиле. Что? А все! И Рита, и Наташа, да… И Миша здесь! Сейчас я ему радик передам!

Прижав к уху теплую «Теслу», я громко сказал:

— Федор Дмитриевич, мое почтение! У меня тут проблемка возникла… Мне надо найти одного человека…

— Кого, Миша? — живо отозвался Дворский. — Достанем!

— Григорьев, Дмитрий Павлович, профессор минералогии из Горного института!

— О-о! Миша, это не человек, хе-хе, это легенда! М-м… Вот только номера его у меня нет. Знаю только, что Дэ Пэ уже больше десяти лет в основном водит экскурсии по геммологическим коллекциям Эрмитажа и Горному музею… Стоп-стоп-стоп! Миша, я вам сейчас скину номер Бур Бурыча, вот он точно может связаться с Григорьевым! Сейчас я… Ловите!

На экранчике высветился номер и шифр.

— Спасибо!

— Да не за что! Удачи! И — удач!

— Получилось? — пританцовывала Инка.

— Кажется… Сейчас Бур Бурычу позвоню.

Я набрал номер, и ввел шифр. Ответный баритон зазвучал почти сразу:

— Да-а? Федь, ты?

— Нет, это Миша Гарин! Здравствуйте, Борис Борисович!

— А-а! Здравствуйте, Миша, здравствуйте! Хотите на Луну по знакомству попасть? Организую, хе-хе…

— Вот, договоритесь, что напрошусь-таки!

— Хех! Устроим, Миша, обещаю! Нам такие кадры нужны!

— О, мне тоже один кадр нужен, ищу с утра. Григорьев Дмитрий Павлович! Знаете такого?

— Ого! Да кто ж его не знает, великого и ужасного… Студенты бледнели при упоминании его имени! На лекцию нельзя было опоздать, поскольку по неписанному кодексу, одному Дэ Пэ известному, войти в аудиторию после самого профессора никак невозможно. И слушать лекцию в куртках даже в зимней холодной аудитории категорически нельзя! «Я же не в шубе вам лекции читаю!», — скопировал Бур Бурыч резкий монотонный голос. — Такие студенты — обычно студентки — отсылались в гардероб. А войти обратно они уже не могли — читайте пункт первый, хе-хе… Да что там лекции! Даже идти по коридору Горного института в пальто и шапке было абсолютно недопустимо, под страхом отсылки в деканат. «Это же храм науки! — бушевал Дэ Пэ. — Вы что, всегда по храмам в шапках ходите? Я попрошу деканат не выплачивать вам стипендию за этот день!» Да-а, вот такой матерый человечище… Зверюга! А зачем он вам, Миша?

Пока я объяснял, глазки у Инны разгорались все пуще. Да и самого Кудряшова любопытство взяло.

— Очень, очень интересно, Миша! — жарко заговорил он. — Просто, как в романе приключений! Да и Ефремов у горняков в почете… Слу-ушайте… Знаете, что? Я, конечно, позвоню Дмитрию Павловичу, но, если я просто передам вашу просьбу, разговора может не получиться. Дэ Пэ — действительно крутого нрава! А давайте устроим видеоконференцию? Найдутся же в вашей пустыне хоть какие-нибудь ЭВМ?

— Знамо дело, — солидно ответил я, — на том стоим.

Хохотнув, Бур Бурыч повозился, и затянул:

— Та-ак… Ну, сегодня никак… Давайте, свидимся он-лайн… м-м… послезавтра вечером? Идет?

— Идет!

— И папу тоже позовите! — крикнула Дворская.

— Всенепременно, Инна Федоровна, всенепременно! До послезавтра!

Отдав Хорошистке радиофон, я крепко поцеловал ее.

— Ах, Мишенька, — сладко улыбнулась Инна, — вы просто несносны! Вся киноэкспедиция смотрела на нас!

— Ах, простите! — понурился я, играя раскаянье. — Больше не буду!

— Я вот тебе дам — не буду! — пригрозила Инка. — Будешь! — нацепив ухмылочку девчонки-сорванца, она потащила меня за собой. — Пошли скорее, а то обед скоро, надо Альке помочь… Студенты — такие проглоты! Я буду шакшуку готовить… меня Наташка научила, а ты воды наносишь…

— Вот, наглая… — пыхтел я. — Припахала самого помощника режиссера… Будешь должна!

— Натурой верну! — хихикнула Дворская, не выходя из роли оторвы. — С процентами!

Четверг, 27 марта. Ночь

Югославия, авиабаза Желява

Кленов всё пытался раскрыть зонтик и держать над шефом, а Гирин отмахивался — не ливень, чай. С моря надуло тучи, и колкая морось застила базу ВВС. Мощные прожектора иногда обмахивали «взлетки» голубоватыми лучами, и тогда холодные дождевые иголочки проявлялись частыми светлыми прочерками на рембрандтовском фоне из ночной тьмы.

Югославы в свое время постарались изрядно — база ВВС «Желява» нынче могла выдержать прямое попадание атомной бомбы в двадцать килотонн. Впрочем, в документах минобороны это место упорно звалось «объектом 505».

Тут раскатано пять шикарных взлетно-посадочных полос, в горном склоне вырублены туннели и ангары для трех истребительных авиаполков, а входы в подземные укрытия запираются стотонными гермоворотами с воздушным подпором. Но пасаран!

И все это внушительное «подножие» создано, чтобы охранять радары на вершине горы Плешевицы — тутошняя ПВО прикрывала чуть ли не всю территорию страны от непрошенных гостей.

— Едут, вроде, товарищ капитан 1-го ранга, — немного нервно сообщил помощник.

— Вижу, — обронил Иван.

Из-за поворота вывернул «Тигр». Его бронированный борт болотно-зеленого цвета ярко отсвечивал в желтом сиянии фар — следом за гостями из Южной группы войск СССР неотступно катил джип местной охраны. На всякий случай.

Бронемашина развернулась и замерла. Глухо захлопали дверцы. Отмахиваясь от докучливых лейтенантов, навстречу Гирину зашагал высокий, широкоплечий офицер в походной форме десантника. Бросив ладонь к лихо заломленному берету, он четко представился:

— Полковник Зенков!

Глядя на щедрую улыбку военного атташе, полковник нахмурился поначалу, впадая в недоумение, а затем расхохотался.

— Иван! Тьфу ты… А я-то думаю: и чего этот хлыщ лыбится⁈ Здорово, мон шер! Что, с моря на сушу?

— Пришлось, Евгений Батькович, — капраз крепко пожал протянутую руку. — Знаешь, небось, какая обстановка…

— Да уж, — хмыкнул Зенков. — Просветили! Мои ребятки буквально вчера пятерых боевиков выловили. Наглые-е… Ну, мы им популярно объяснили, кто в доме хозяин — парочку самых отмороженных минусовали, и трио запело в момент! Кстати… — он оглянулся на югославов. — Кстати, инфа от резидента подтверждается — гадить будут агенты МИ-6.

— Сребреница? — резко спросил Гирин.

— Вроде, да… — промямлил полковник, тут же осерчав на собственную неуверенность. — Да точно там! Идеальный же вариант — мусульманский анклав! Устраивай бойню — и «мировое сообщество» послушно содрогнется…

— Товарищ капитан 1-го ранга! — подбежал Кленов. Его плащ блестел влагой, а под мышкой нелепо торчал сложенный зонтик. — На подходе!

— Отлично! А то я уже боялся, что погода нелетная…

Зенков замер, задирая палец.

— Слышу! Снижается, по-моему…

— Ночью… — заворчал Иван, хмуро качая головой. — По приборам…

Полковник насмешливо фыркнул.

— Ага! Можно подумать, на палубу «Ульяновска» только днем садятся! И чтобы штиль!

— Что ты сравниваешь? — завелся капраз. — На авианосце — кубометры и кубометры электронного оборудования, там…

— Вань, успокойся, — губы Зенкова поползли в улыбку. — Тут этого электронного добра натыкано — ну, просто завались!

Как будто дождавшись полковничьей хвалы, потоки света залили самую длинную ВВП.

— Летит, летит!

Сперва Гирин высмотрел лишь проблесковый маячок, калившийся малиновым огнем, а уже затем прорезались смутные очертания громадного «Руслана», идущего на посадку.

Гремя могучими двигунами, «Ан-124» опал по глиссаде, сел и покатился, закручивая изморось в мглистые вихри. Прожектора погасли, и тут же высветили соседнюю полосу — садился второй в очереди.

— С-300 подбросили! — кричал Гирин, обарывая гулкий грохот реверса. — Будет, чем приветить «натовцев»! А вон в том — РЭБ! «Красуха-4»! Спецы как-то умудрились всё запихать в пару «КамАЗов». Подавит, на хрен, всё! Хоть беспилотник, хоть бомбер, хоть ракету… Да и АВАКС заодно!

— Беру! — рассмеялся Зенков. — Заверните!

Остывая от прилива мальчишеского восторга, капраз кивал товарищу и улыбался. Свет погас — и снова залил длинную полосу. На посадку шел третий «Руслан»…

Глава 5

Пятница, 28 марта. Утро

Великобритания, Портсмут

Сэр Стэффорд Най, на днях произведенный в коммодоры, чувствовал себя нехорошо. Всю дорогу к гавани он нервничал и потел, прислушиваясь к нутряному бурлению. Да клял старую, ленивую Глэдис — вместо того, чтобы встать пораньше и сварить свежую овсянку, эта поседелая дура разогрела остатки вчерашней!

А ругать бесполезно — кухарка будет лишь тупо смотреть перед собой, помаргивая с травоядным равнодушием…

— Овца… — выцедил коммодор.

Проехав посты, серый «Роллс-Ройс» свернул к пирсу, хотя красавицу «Куин Элизабет»[1] видать издалека — корабль высился серой неприступной громадой. На ее фоне не только эсминцы казались рыбачьими лодчонками — даже крейсер-вертолетоносец «Арк Ройал» как будто ссыхался рядом с «королевой», умаляя свой дедвейт.

Най гордо улыбнулся — сама Елизавета II стала «крестной» кораблю. Ее Величество разбило о необъятный борт бутылку десятилетнего виски «Лафройг»…

Коммодор замер — поганая утроба забулькала, заклокотала в нетерпеливом позыве. Злобно пыхтя, Стэффорд Най выбрался из машины. Постанывая, он из крайних сил удерживал в себе вонючий послед завтрака. Напряженной, ковыляющей походкой взобрался по трапу, с диким раздражением отмахиваясь от вахтенного офицера.

О-о, как же далёк чертов «остров»!

Всхлипывая, коммодор дрожащими руками отпер дверь в каюту… Ворвался в гальюн…

Тридцатью минутами позже коммодор явился на мостик, подтянутый и спокойный — истинный имперец с «жесткой верхней губой», терпеливо несущий бремя белого человека.

— Джентльмены! — Най холодно оглядел офицеров и сощурился, посматривая на блеск волн. На рейде Спитхед громоздился всею своей статью «Дюк оф Эдинбург», систер-шип его «королевы». — Отплываем ровно в полночь. Курс — на Балканы. Наш корабль будут сопровождать эсминцы «Йорк», «Глостер», «Ноттингем» и «Эксетер». Да, еще… Стоянку в Бресте покинет французский авианосец «Фош». Он тоже присоединится к нам…

Офицеры нацепили улыбки, изобразив все оттенки насмешливости — от легкой иронии до жестокого сарказма. Понятно же, что не «лягушатникам» числиться морскими волками…

…Раздав указания, спустив приказы по нисходящей, коммодор выбрался на крыло мостика. Он любил выходить сюда, просто чтобы полюбоваться флагманом Королевского флота, чтобы погордиться собой и ощутить — старая, добрая Англия все еще в силе!

Империи больше нет, спившийся Черчилль, огромный розовый кабан, растерял остатки былого величия — и отправился прислуживать дяде Сэму. А слава меркнет, если ее не подогревать. Предки Ная гордились трехпалубным линейным кораблем «Викториес», дед служил на могучем «Дредноуте». Что ж, внуку досталось командовать авианосцем!

Стэффорд Най окинул взглядом гигантскую палубу «Куин Элизабет». Целых две дорожки, взлетная и посадочная! Да с паровыми катапультами!

Единственно огорчало технологическое засилье бывшей колонии — вдоль левого борта выстроились полукровки «Си Харриер», по правому — стопроцентные американцы «Си Игл».

Зато сколько остроносых истребителей прячется в ангарах, взбодрился Най. Ну-у, не так много, как хотелось бы… По паре эскадрилий каждого типа наберется.

Драгоценное место занимает звено из четырех самолетов ДРЛО — куда столько? А еще винтокрылые «Си Кинги» и «Уэссексы»…

— Сэр, корабль готов принять на борт два опытных палубных истребителя-бомбардировщика «Ягуар-М»! — четко отбарабанил молодой офицер, вытягиваясь во фрунт.

— Очень хорошо! — порадовался Най. — Так значит, Первый лорд Адмиралтейства всё же уберет эти туши? — он кивнул на здоровенные «Си Кинги», свесившие лопасти на корме.

— Сократит, сэр! Вдвое!

— М-да, — кисло улыбнулся коммодор. — Ну, хоть так…