Помоги проекту - поделись книгой:
— Если попадётся — эскимо, — попросила Майя. — И не задерживайся очень сильно, пожалуйста.
Майя потарабанила пальцами по запястью левой руки, где обычно находится Митя, и я кивнул. Включить режим боевой группы — действительно хорошая идея.
Уже садясь в машину, я понюхал записку. Пахло сигаретами, причём дорогими, пахло автомобильным ароматизатором. Видимо, тот, кто подкинул записку, курит в машине. Писали записку от руки, но корявыми буквами, чернила — как у самой обычной шариковой ручки, ничем не примечательные.
Но присутствовал ещё один, едва уловимый запах. Очень хорошо знакомый по прошлой жизни, но ни разу не встречавшийся в этой.
Глава 2
Главный вопрос
Отъехав от дома, я набрал указанный в записке номер и заказал столик. Странно, конечно, заказывать столик в кафе, но может, оно тут кафе-ресторан? И Лира, знакомое название, где-то я его уже слышал…
Я открыл на телефоне навигатор и забил адрес.
Ах ну да! То самое кафе, которое «первый мак-дак». Похоже, в этом мире Мак в Союз не пустили, а может, и сам не полез, и Лира осталось Лирой.
Доехал я до него меньше чем за полчаса, благо дело к вечеру, и в направлении центра машин было мало.
В кафе оказалось достаточно свободно. Думаю, я легко мог бы сесть за любой столик, но раз уж заказал — стоит придерживаться договорённостей. Хотя, полагаю, кому надо — меня узнает. Усталая на вид девушка, к которой я обратился, уточнила что-то у старшего по смене и отвела меня в самый глухой угол, куда почти не доставала музыка, и даже освещение казалось тусклым.
— Какая у вас тут интимная атмосфера! — пошутил я.
— Самое то для свидания! — поддержала она тон.
— Нет, что вы, — я улыбнулся, — у меня не свидание. Деловая встреча. Но место хорошее, подойдёт. Пожалуйста, позаботьтесь, чтобы нам с коллегой никто не мешал.
— Это всё же кафе… — начала было она.
— Уверен, вы справитесь, — я забрал у неё из рук меню, быстренько пробежался глазами, — мне чёрный кофе и тирамису. Два.
Меню я вернул обратно, вложив в него червонец.
Девушка вернулась минуты через две, улыбаясь выставила передо мной кофе и пирожное, а сама убежала. А я расположился поудобнее лицом к проходу, закрыл глаза и принялся слушать.
Музыка очень мешала, но что поделаешь. Постепенно мне удалось настроиться так, что перестал её замечать.
— Имейте в виду, вы меня не знаете, — донеслось до меня на пределе слышимости.
— Столик обслуживает практикантка, она вас и так не знает.
— Хорошо, пусть так и будет. Он что-то взял?
— Кофе и пирожное. Вам то же самое?
— Да, давайте.
Ну да, логично. Чтобы оперативно узнать о факте бронирования столика, надо иметь своего человека в кафе. Удобно, если это управляющий или администратор.
Вскоре я почувствовал ожидаемый по записке запах дорогих сигарет, к которому примешивался и тот самый, показавшийся мне знакомым. Я открыл глаза.
К столику как раз подошёл мужчина. Пожалуй, мой ровесник. Чуть тронутые сединой тёмные волосы, серые глаза, непримечательное лицо, совершенно обычный на вид, но на самом деле очень дорогой серый костюм-двойка. Очень прямая спина и скупые, но уверенные движения. В одной руке — алюминиевый кейс.
Я отхлебнул успевший остыть кофе.
— Позволите? — спросил мужчина, как будто ожидавший, что я заговорю первым.
— А как иначе я услышу ваше предложение? — я сделал приглашающий жест рукой.
— Действительно, — согласился мужчина, садясь напротив меня. — Николай.
— Алексей, — пожал я плечами. — Но вам это и так известно.
Подошла девушка официантка, принесла копию моего заказа. Наверное, по задумке, это должно было меня к моему собеседнику расположить. Но пока что мне было только любопытно.
— Спасибо, что так быстро приехали, — начал Николай. — Я даже не ожидал.
— У меня завтра плотный день, и ещё есть планы на вечер, — я сделал малюсенький глоточек кофе.
— Что ж, не буду тогда ходить вокруг да около, но сперва…
Он поставил на столик и открыл свой кейс. Внутри он оказался обит чёрным бархатом. Николай положил туда свой телефон, после чего выжидательно посмотрел на меня. Я пожал плечами и сделал тоже самое. Николай выразительно посмотрел на мою левую руку. Я вздохнул и положил в кейс и Митю тоже.
Кейс закрылся, мой визави нажал на нём кнопку, и загорелся зелёный индикатор.
— Глушит связь и звуки, — пояснил Николай. — В наше время без такого устройства приватная беседа возможна разве что на пляже. Но сейчас уже прохладно для пляжа.
— Я очень надеюсь, что ваш кейс не пытается сейчас взломать защиту на моих устройствах? — прищурился я.
— Для этого не нужен кейс, — улыбнулся Николай. — Лишнее привлечение внимания. Проще попытаться это сделать, например, сидя в машине под вашими окнами, пока вы спите.
— И правда проще, — вынужден был согласиться я.
Надо будет у Валентины спросить, как у нас с устойчивостью ко взлому, и защищает ли Система хотя бы Митю.
Видимо, Николай ждал моих вопросов, но я вместо этого занялся пирожным. Пусть сам всё рассказывает, незачем ему подсказывать.
— Знаете, Алексей, — принял он молчаливое приглашение, — я наводил о вас справки. И вот что интересно. Вы появились вдруг, из ниоткуда. Новый паспорт, новая служба. В КГБ не дураки сидят, и они вас, конечно, проверяли. И раз вы служите аномальщиком — ничего предосудительного не нашли.
Говорил Николай чисто, без намёка на акцент, но вот на сложном для иностранцев сочетании звуков мягкая эль — шипящая язык его и подвёл. Разумеется, я сделал вид, что ничего не заметил.
— Порой жизнь любопытнее любых вымыслов, — пожал я плечами. — Может, меня давно готовили, и засекретили всё моё досье?
Николай на минуту задумался. Потом встряхнул головой.
— Такое, конечно, возможно, но маловероятно. В этом просто нет смысла. Сперва годами прятать, а потом вдруг резко сделать известным? Думаю, дело в чём-то другом. Но, в конце концов, это не так важно.
— Полагаете? — я приподнял бровь, не отвлекаясь, впрочем, от пирожного.
Я с усмешкой наблюдал, как мялся Николай. Для него, по всей видимости, было достаточно очевидно, что нет, это очень важно, кто я и откуда. Но у него приказ, и ему сейчас надо повернуть разговор так, чтобы ничего не предлагать, но в то же время понять, как я на это предложение отреагирую.
Но помогать я ему не буду, пусть мается. Сам такую работу выбрал, я не заставлял.
С другой стороны, они думают, что уже прощупали меня через Медиатора. Да и компромат какой-никакой на меня имеется, могут попробовать надавить. Но вдруг моё слово имеет вес и без доказательств, что тогда?
Мысленно «развернув доску» нашей партии, я лишь посочувствовал Николаю. Он пришёл на переговоры с проигрышной позицией. Ему есть что мне предложить, но предложить это прямо он мне не может. Бедолага!
— Вы успели продемонстрировать готовность к сотрудничеству, — выдал он, наконец.
Ай молодец! Ничего такого не сказал, но и руку протянул, образно выражаясь, и дубинкой погрозил, мол, знает, чем я занимался этим летом.
А самое главное — я теперь точно знаю, что он с Медиатором связан, а не просто удачное совпадение.
— Зачем отказываться от выгодных предложений? — улыбнулся я. — У аномальщиков зарплата, конечно, далеко не самая низкая, грех жаловаться, как говорится. Вот только никто ещё не разбогател, работая за зарплату.
— А вы бы хотели разбогатеть? — зацепился Николай за мою фразу.
— Тот, кто скажет, что не хотел бы, — я не торопясь сделал глоточек кофе и поставил кружку обратно на блюдце, — или дурак, или блаженный, или лжец.
— Пожалуй, в этом есть смысл, — кивнул Николай. — Возможно, я мог бы быть вам полезен на пути к вашей цели?
Так… что мы имеем? У Николая, хотя сомневаюсь, что это его имя, нет уверенности в моей благонадёжности. Поэтому напрямую он мне своё таинственное предложение сделать не может. Медиатор тот не церемонился, значит, был в куда большей степени уверен в себе. Или знал про меня меньше. Теперь же у Николая сомнения. Вот он и кидает намёки, вместо того, чтобы сказать прямо. Или… Медиатор, в общем-то, не такое уж серьёзное дело предлагал. А у Николая, значит, что-то посерьёзнее… И при этом они в одной команде, почти наверняка. А что может быть ценнее золотых самородков и драгоценных камней?
Ответ очевиден: информация. А кому она нужна? Да знаем мы, кому… тоже мне, секрет.
— Знаете, Николай, — я откинулся на стуле, — весьма символично, что вы назначили встречу именно в этом кафе.
— Да? Почему же? — кажется, я его немного сбил с толку.
— Если бы история пошла немного по-другому, и в 85-м к власти пришёл Горбачёв, в этом самом кафе мог бы открыться первый Мак-дак в Советском Союзе. Ну знаете, гамбургеры, кока-кола… А сейчас во всём Союзе, наверное, нигде нельзя купить самую обычную колу. Не продаётся, и всё тут.
На лице у Николая не дрогнул ни один мускул, но вот сердце резко ускорилось, я это хорошо слышал. А ещё он почувствовал опасность для себя, и теперь я чувствовал этот характерный запах страха.
Конечно же, он знает, что я аномальщик. Он знает, читал, что это за люди. Но не сталкивался, похоже, до сих пор. И то, что я способен различить и идентифицировать запах колы, которую он пил, когда писал записку, и то ли на бумагу капнул, то ли на руки ему попало… это за пределами его нормальной картины мира. То есть умом он, возможно, и понимает, что это возможно. Но из восприятия такая возможность ускользает.
— Интересный вы человек, Алексей, — заговорил Николай после значительной паузы, потребовавшейся ему, чтобы успокоиться. — Но интересуют вас явно не гамбургеры и не кола. Чего вы хотите от жизни?
— О, а это совсем не тайна! — получив наконец-то прямой вопрос, я продемонстрировал подобающие признаки воодушевления. — Понимаете, мне очень интересны аномалии. Но мой интерес сугубо практический. Где-то там… даже сложно вообразить, где это там… существуют целые миры, такие же, как наш. Есть нетронутые, а есть и населённые разумными существами, и не только людьми. Вы спрашиваете, чего я хочу? Всё очень просто, Николай. Я хочу протоптать туда тропинку. Знаете, какой вопрос Эйнштейн считал самым главным?
— Нет, прошу, просветите меня, — Николай слушал с искренним интересом.
— Является ли Вселенная для нас дружественной. Потому, что от ответа на этот вопрос зависит, возводить ли нам стены или наводить мосты. Так вот, будь я Эйнштейном, понимаете, о чём я? — при этих моих словах Николай чуть прищурился, — я бы хотел заняться наведением мостов. Торговля с разумными, обмен технологиями, добыча полезных ископаемых. В принципе, я сейчас этим и занимаюсь, но… как я уже говорил, никто не разбогател, работая за зарплату.
Николай как будто даже выдохнул. Эйнштейн — это разговорное название грин-карты категории EB-1, предназначенной для «приоритетных работников». Когда-то, когда я планировал подавать документы на грин-карту, я узнавал насчёт возможности попасть в эту категорию, но всё, что мне светило — это EB-5, категория для инвесторов с объёмом вложений в экономику США от пары миллионов.
Уверен, мой собеседник прекрасно меня понял.
— Я бы с удовольствием помог вам, Алексей, в вашей благородной миссии, — на этот раз он ответил сразу, без пауз, — но для того, чтобы это стало возможным, одного желания мало. Вам понадобятся ещё и знания. Какая удача, что вы как раз отправляетесь за ними в экспедицию!
Ну да, ну да. А ещё они нужны вам.
— Мне и правда, я считаю, очень повезло, — согласился я и глянул на запястье, где должен был быть Митя. — А знаете что, Николай? Сегодня уже довольно поздно, а завтра тяжёлый день. Давайте встретимся как-нибудь ещё раз? Скажем, через недельку, в следующий четверг?
— Отличная идея, — кивнул Николай. — Вы рассказываете интересные вещи, и я с удовольствием ещё раз вас послушаю.
Нажав на кнопочку на кейсе, он открыл крышку, и я забрал Митю и телефон. Тут же замигали входящие сообщения от Майи.
— Меня уже потеряли, — улыбнулся я. — Что ж, приятно было познакомиться. Хорошего вечера!
— Взаимно!
Николай привстал, когда я вышел из-за стола и сел обратно с очень задумчивым видом.
На выходе мне попалась официантка.
— Сколько с меня? — спросил я.
— Восемьдесят копеек…
Похоже, официантке стало даже немного неудобно, после червонца о копейках говорить. Но червонец она положила в свой карман, и теперь, под взглядом то ли старшего смены, то ли администратора, она никак не могла сказать, что этой суммы достаточно.
— Держите, — я достал из кармана пятирублёвую купюру. — Сдачи не надо.
Не оглядываясь, я вышел на улицу.
Теперь, подобно Эйнштейну, меня волновал только один вопрос: был это настоящий американский агент, или же наши так конкретно заморочились, чтобы проверить меня.
Сел в машину, и прежде чем выехать, набрал Майю.
— Как прошла встреча? — сразу спросила она.
— Весьма познавательно, — улыбнулся я. — Получил очень вкусное предложение, но это не телефонный разговор.
— Хорошо, потом расскажешь. Сейчас уже домой? — Майка, похоже, уже засыпала, судя по голосу.
— В машине сижу. Только, прости, эскимо не попалось.
— Ой да и ладно! Приезжай скорее, пожалуйста. Я соскучилась, и меня никто не греет.
— Хорошо, родная, — я чмокнул телефон, — уже еду!
Поделиться книгой: