Мир грома

— Это — новобранец Джон Фаррелл. Он хочет заменить одного из набранных по приказу для завтрашней высадки в качестве добровольца.

Уиллис выглядел удивлённым.

— Новичок? Нет. Недостаточно подготовки.

Шейнер возразил:

— Он умеет управлять Ходоком. И он справляется с ним лучше, чем любой другой человек, которого я когда-либо видел. Если он хочет выполнять эту работу, то я настоятельно рекомендую его.

Менее чем через двенадцать часов, в 6.25, Бэрд снова был в ракете вместе с Вейлом и пятнадцатью другими людьми, отправлявшимися на Юпитер, осуществлять высадку номер один.

Глава 7

Стремительно снижаясь, ракета испускала из дюз неистовое пламя. Но её рёв потонул в оглушительных раскатах грома, сотрясавших облачную оболочку Юпитера. Молнии, в виде разрядов, полос и вспышек, освещали тяжёлые облака ослепительным сиянием. И даже сквозь грохот тормозящих двигателей эти невероятные раскаты грома самой могущественной из планет достигали ушей людей, наполняя их умы благоговейным трепетом.

Всех, кроме Бэрда. Пристёгнутый ремнями к своей койке, он лежал, практически не сводя глаз с Вейла. На другом конце железной каюты он видел жёсткий, измождённый профиль этого человека, и это зрелище неизменно разжигало в нём ту жгучую ненависть, которая направила его на этот долгий путь. Действительно долгий путь — от ледяной земной долины до гигантской планеты, лежащей внизу!

Металлический голос Кэрью, командовавшего первым спуском, перекрывая раскаты грома, донёсся из динамика на стене.

— Переходим к четвёртому плановому торможению. Предупреждаю об ударах.

Ракета снова затряслась под ударами тормозных взрывов, её двигатели отчаянно боролись с огромным гравитационным притяжением планеты. В промежутках между взрывами они слышали свистящий рёв, проникающий сквозь корпус.

Бэрд знал, что они всё глубже погружаются в облака. Они, должно быть, уже скрылись под тонким верхним слоем метана, из которого, как когда-то ошибочно полагали люди, состоит вся атмосфера планеты. А где-то внизу, в холодных влажных испарениях, поверхность устремлялась им навстречу.

Резкие толчки беспокоили его не больше, чем взрывы. Он продолжал наблюдать за Вейлом. Артур Вейл, командир отделения на Ганимеде, испуганный человек на койке и ключ к отмщению.

Бэрд лихорадочно строил планы. Они пробудут на Юпитере меньше сорока восьми часов, чтобы провести предварительную подготовку. За это время ему нужно будет оказаться с Вейлом наедине. В тесноте ганимедской базы у него может не оказаться ни единого шанса. Он должен воспользоваться шансом здесь.

Ракета, как падающая звезда, неслась сквозь клубящиеся облака по заранее намеченному курсу. Её торможение стало непрерывным, скорость снижения уменьшилась, она балансировала, оседлав столб яростного огня. Потом зависла, выровнялась, коснулась грунта… и приземлилась.

Находясь в каюте вместе с отрядом, Бэрд сначала слышал только раскаты грома, раздающиеся снаружи. Затем послышались тревожные крики.

— Боже мой, я не могу дышать… не могу поднять руку…

Бэрд тоже почувствовал это. Они находились в тисках Юпитера, где сила тяжести во много раз превышала земную, и каждая конечность казалась налитой свинцом. Ему потребовалось усилие, чтобы принять сидячее положение на койке.

Но Бэрд снова почувствовал, что его выработанные в суровых условиях качества — стойкость и сила — проявляются, когда это необходимо. Его тело, казалось, сопротивлялось ужасной нагрузке, руки двигались не так скованно, дыхание стало менее затруднённым. Он расстегнул пряжки ремня.

Фарсетти, лежавший на соседней койке, посмотрел на Бэрда широко раскрытыми глазами.

— Как, чёрт возьми, ты это делаешь, Фаррелл? Я не могу пошевелиться…

Голос Вейла резко оборвал его жалобы:

— Вы все можете двигаться. Вы должны. Доберитесь до Ходоков — потом станет легче.

Бэрд увидел, как Вейл с трудом поднялся со своей койки. Лицо Вейла исказилось от боли и напряжения, и он повис на поручне.

— Вставайте. Двигайтесь. Если Фаррелл смог это сделать, то и вы сможете.

Однако несколько минут спустя, когда они спустились в самый нижний отсек ракеты, люди уже скорее ползли, чем шли.

Кэрью, их командир, был там, и он тоже держался из последних сил. Ракетчики, готовившиеся открыть шлюз, шатались во время работы. Большие металлические Ходоки нависали над ними, как притаившиеся великаны.

— У командиров отделений есть свои приказы, — сказал Кэрью. — Разгрузка должна проходить строго по расписанию. Помните, не покидайте Ходоков ни на минуту.

Бэрд забрался в своего Ходока, поправил ремни безопасности, открыл подачу кислорода из баллона, подвигал большие механические рычаги и включил гиростабилизаторы.

Остальные тоже забирались в Ходоков. Бэрд с жадностью отметил обозначение Ходока Вейла — D-i. Он его ни за что не забудет.

— Проверка связи, — раздался резкий голос Вейла. — Всем откликнуться.

В этот момент открылся шлюз. Обе его двери широко распахнулись, и в ракетный отсек ворвались клубы тумана.

Хриплые раскаты грома зазвучали у них в ушах ещё громче. Бэрд выглянул наружу через лицевой щиток, но увидел только туман. Члены экипажа двинулись вниз по секционному трапу, образующим длинный пологий спуск к земле.

Кэрью шёл впереди, его Ходок с опознавательным знаком АА тоже спускался по трапу. Теперь по коммуникаторам начали звучать приказы. Приказы установить разгрузочные тали, открыть люки, действовать быстро.

Бэрд не сводил глаз с Ходока D-i. Он услышал голос Вейла:

— Отряд Д, сюда! Быстрее!

Ходок D-i, тяжеловесно шагая, спустился по трапу. Бэрд следовал за ним, ощущая даже в защитном панцире юпитерианскую силу тяжести, но при этом все его мышцы функционировали практически нормально.

Казалось, он шагает в адский хаос из звуков, света и тумана. Оглушительные раскаты грома, доносившиеся из-за облачной пелены, сопровождались жуткими вспышками и реками молний, которые периодически освещали туманную картину вокруг него.

Ракета стояла на плато, образованном тёмной скальной породой. Далеко на западе хаотично возвышались цепи ледяных пиков. На востоке он смог разглядеть место, где плато обрывалось крутым склоном, в том направлении туман был освещён ровным адским оранжево-красным сиянием.

Бэрд знал, что они находятся на уступе над одним из крупных вулканических очагов. В этих породах содержались редкие металлы и минералы, которые стали причиной попытки покорения Юпитера — неземные элементы, сформировавшиеся под невообразимым давлением в недрах планеты и затем оказавшиеся на поверхности в результате вулканических извержений. Вот почему их база должна была находиться вблизи опасного вулканического региона. Когда-нибудь, если грядущий большой десант Шерриффа закрепит свои позиции на планете, здесь появятся шахты и нефтеперерабатывающие заводы.

Не успел Бэрд оглядеться, как сквозь туман к земле с рёвом устремилась ещё одна ракета. Десять минут спустя неподалёку приземлилась третья. Первая десантная группа была уже на месте, и теперь начиналась кропотливая, торопливая работа по разгрузке оборудования и установке сборного металлического командного пункта, госпиталя и складов припасов для предстоящей более масштабной экспедиции. Из люков их собственной ракеты уже вытаскивали металлические ящики, и люди в неповоротливых Ходоках приступали к выполнению задания.

Кошмарная, на взгляд Бэрда, картина! Клубящийся туман, насыщенный вулканическими испарениями, приносимыми с востока. Ракеты вырисовывались в нём призрачными силуэтами, нечеловеческие фигуры Ходоков неуклюже двигались, люди в них — бледные, осунувшиеся лица, едва виднеющиеся сквозь лицевые щитки. И, надо всем этим, раскаты грома, грохот титанических взрывов в океане атмосферы над ними, вспышки никогда не прекращающихся танцующих молний.

В коммуникаторе звучали мужские голоса — голоса отряда Д, использовавшего свою собственную волну.

Голос Фарсетти, сдавленный и хриплый.

— Не могу пошевелиться — руки не слушаются. Что мне делать, руки не двигаются, они…

Вейл орал на него:

— Это просто гравитационный спазм. Чёрт возьми, ты сможешь двигаться, если постараешься.

Бэрд подошёл ближе к качающемуся Ходоку Фарсетти.

— Успокойся, Фарсетти. Просто расслабься, судорога пройдёт…

— Некогда успокаиваться! — голос Вейла, грубый и немного надтреснутый. — Чем скорее мы с этим покончим, тем скорее уберёмся отсюда.

Словно странные, одеревенелые автоматы, закованные в броню люди трудились в тумане этого оглушённого громом мира. Ракеты выгружали свой груз, низкие массивные сборные здания скреплялись болтами. Шли часы, и туманный дневной свет угасал. Высоко на ракетах вспыхнули сигнальные огни, которые вместе с молниями создавали яркую иллюминацию.

Ходок с грохотом опрокинулся, а человек, находившийся в нём, потерял сознание. Другие подтащили его к ракете, и разгрузочный кран зацепил его и втянул внутрь. По мере того, как продолжалась тяжёлая работа, всё больше и больше людей поддавались гравитации.

Бэрд услышал в своём коммуникаторе голос, говоривший:

— Как только вернусь на Ганимед, с меня хватит! Шеррифф может забрать себе эту планету, если захочет!

Бэрд почувствовал восторженное ликование по поводу своей силы, превосходящей обычную. Он не испытывал гравитационных спазмов, не испытывал слабости. Он управлял механическими руками Ходока, поднимая, подтягивая, закрепляя, и не чувствовал обычной усталости, хотя люди вокруг него всё чаще сдавались. Он был силён, сильнее любого из них, сильнее Вейла или Шерриффа, а битву выиграет сильный!

Но по мере того, как он работал и одновременно наблюдал за Вейлом, его напряжение всё возрастало. У него не было ни единого шанса остаться с Вейлом наедине, а ведь через несколько часов они отправятся обратно на Ганимед…

Затем в разговор вмешался раздражённый голос Вейла.

— Наша задача — помочь установить на плато радиолокационные сигнальные маяки для лучшего наведения большого десанта. Фаррел, Томас, Костос — берите по два и присоединяйтесь.

Приземистые, компактные маяки с автономным питанием были тяжёлыми, но руки-манипуляторы легко поднимали их за крюки. Четыре человека, четыре шагающих металлических гиганта, двинулись в путь в тумане.

— Они должны быть расположены на расстоянии четверти мили друг от друга по краю обрыва, — приказала Вейл. — Давай, Костос!

— Я не могу, — раздался голос Костоса.

И голос Томаса добавил:

— Прямо сейчас у меня гравитационная судорога в одной из ног.

Бэрд, охваченный яростным возбуждением, тут же сказал:

— Я могу забрать у них маяки. Пусть возвращаются.

Нагруженный дополнительными маяками, Бэрд зашагал дальше, не сводя глаз с Ходока Вейла, который был прямо перед ним.

Один за другим они устанавливали маяки на краю крутого склона, откуда они должны были непрерывно передавать сигналы об опасности, предупреждая ракеты обеспечивающие высадку большого десанта. Когда они опустили последний из них, Вейл быстро повернул Ходока.

— Давайте убираться отсюда к чёртовой матери, быстро!

Бэрд поднял металлические руки своего Ходока и схватил его. Одна массивная рука обхватила машину Вейла. Другая потянулась и вырвала антенну дальней связи из его шлема.

Испуганное лицо Вейла сквозь лицевую пластину уставилось на него с расстояния в несколько дюймов.

— Что за чертовщина, Фаррелл… — его голос звучал приглушённо.

Бэрд пальцем левой руки отключил коммуникатор. Он сказал:

— Меня зовут не Фаррелл. Меня зовут Бэрд.

— Бэрд? — на мгновение на лице Вейла отразились неподдельное недоумение и ярость, а затем выражение его лица изменилось. — Бэрд…

— Помнишь человека, которого ты убил на Земле, Вейл? Там, в Антарктиде? Его тоже звали Бэрд.

Вейл внезапно двинул Ходока, отчаянно замолотил ногами и руками, но Бэрд осмотрительно расположил механический захват и крепко держал его.

— Даже не пытайся, Вейл. Своим захватом я могу оторвать защитную пластину и провода, находящиеся за ней, и в мгновение ока вывести из строя твоего Ходока.

Вейл перестал сопротивляться, и на его лице отразился явный страх. Угроза была жуткой. Без Ходока, в условиях чудовищной силы тяжести и атмосферного давления Юпитера…

Он хрипло произнёс:

— Послушай, я не знаю, что тебе наговорили, но это ложь. Я никогда не был в Антарктиде, я…

Бэрд сказал:

— Я был ещё одним человеком в том доме. Юношей, которого, как думал твой напарник, он убил.

Вейл закричал изо всех сил:

— Я никого не убивал. Это был Рейман, не я! Клянусь…

Бэрд быстро сказал:

— Рейман? Так звали твоего напарника?

— Да. Рейман. Да. — теперь речь Вейла была сбивчивой, его расширенные глаза дико смотрели сквозь забрало. — Он тоже один из людей Шерриффа. Он много лет охотился за доктором Джоном Бэрдом.

— Как вы нас нашли? — спросил Бэрд.

— Он нашёл вас. Рейман. Антарктическая фоторазведка — ему пришла в голову идея проверить её, и он обнаружил то, что могло быть замаскированным домом. Он приказал мне пойти с ним, сказав, что если мы добудем секрет, о котором всегда мечтал Шеррифф, то станем большими людьми во Внешних Планетах. Я и не подозревал, что это будет означать убийство…

Бэрд не обратил внимания на его уверения. Он сказал:

— Секрет — бумаги моего отца — вы передали их Шерриффу?

Голос Вейл стал пронзительным.

— Не было никакого секрета! В бумагах ничего не было, вообще ничего. Мы потерпели неудачу. Шеррифф был в ярости из-за всего этого. Вот почему он перевёл нас обоих на Ганимед — вот почему я сейчас нахожусь на этой забытой богом планете!

В последних словах была доля правды, подумал Бэрд. Но это разрушало все его предварительные построения. Если секрет его отца, к которому Шеррифф стремился десятилетиями, не хранился в отцовских бумагах, то где же он был? Только в памяти отца? Утрачен теперь навсегда?

Он усилил механическую хватку.

— Господи, не надо! — закричала Вейл. — Если пластина оторвётся и давление доберётся до меня…

— Ты будешь свидетельствовать перед всеми, что Шеррифф послал вас с Рейманом с этим поручением? — спросил Бэрд.

— Да, буду! — закричала Вейл. — Только дай мне вернуться, подальше от этой адской планеты, я буду болтать без умолку. Шеррифф и Рейман были теми, из-за кого я попал сюда, чёрт бы их побрал!

— Послушай, Вейл. Мы возвращаемся. Я буду сопровождать тебя на каждом шагу. Как только ты вернёшься к ракетам, ты сразу же начнёшь говорить, или я убью тебя, прежде чем остальные поймут, что происходит.