— А иначе я его потеряю навсегда, — простонала Мартуся.

— Ты ведь уже примирилась с этим, — напомнила я.

— Да, но чего мне это стоило! Слушай, это ещё не все. С Доминика только начались, а потом завертелось такое… В моем кабинете кто-то перевернул все вверх ногами, я так и не дозналась кто. И теперь мы не можем отыскать кассет с пожаром. И не только самих кассет, но и уже смонтированного и переписанного пожара. Павла с Кайтеком весь день нет, гоняют по городу, спросить их не могу… Погоди, не перебивай, я ещё… Ага, вот заявились, минутку.

Послышались возбуждённые голоса, после чего Марта отрешённо закончила:

— Они тоже понятия не имеют и не помнят, куда задевали плёнки. Все! С меня достаточно! Ухожу в казино!

И швырнула трубку.

Поскольку меня прервали на полуфразе, я решила отложить на потом проблему с плёнками, а сама вернулась к бурному роману Иолы с Робертом, которые как раз в очередной раз мирились. Надо поторапливаться, у меня сегодня ещё конференция. Короче, сейчас у меня не было нужды в Марте, и я разрешила ей исчезнуть с горизонта до завтра.

А наутро она позвонила мне в какое-то совершенно несусветное время. Обычно я в такую рань на телефон не реагирую, однако на этот раз сделала исключение из правила. Просто захотелось узнать, какой кретин додумался звонить мне в восемь двадцать утра?

— Ты лучше сядь! — нервно посоветовала Марта. — Думаю, вот уж это тебе обязательно пригодится.

— А лежать можно? — сонно поинтересовалась я, ещё не особенно встревоженная.

— Даже лучше. Знаешь, у меня случилась кража со взломом.

Сон мигом улетучился. Поскольку когда-то и со мной произошла такая же история, я очень понимала девушку и от всего сердца посочувствовала ей, но хотелось знать подробности.

— И что?!

— Одной фразой ответить не смогу.

— Ну так давай целым абзацем.

— Значит, когда я вернулась домой…

— А когда ты вернулась? — тут же перебила я.

— В пять утра. Ну, может, было сколько-то шестого. Дверь моей квартиры оказалась открытой. То есть она была закрыта, но не заперта на ключ. Я ещё ничего плохого не подумала, вошла в прихожую и тут же наткнулась… увязла… ступила в кучу…

— Что ты говоришь! — ужаснулась я.

— Не в ту кучу, о которой ты подумала. В кучу шмоток, весь пол в прихожей был завален моим барахлом. И не только в прихожей. Перерыли всю квартиру, повыбрасывали вещи из шкафов, бумаги, книги, ну кошмар! Все перевернули вверх дном. Я как представила, сколько придётся потратить времени на наведение порядка, так просто рассвирепела и только поэтому, наверное, не свалилась трупом на месте… И ещё потому, что обрадовалась.

— И хорошо сделала, трупов у нас уже достаточно. А обрадовалась почему?

— Да потому что эти мерзавцы остались с носом. Сама подумай, ну что они могли найти у меня в доме? Вся техника-электроника на работе, браслетка на руке, а деньги в сумке. Ты, конечно, понимаешь, те деньги, что я выиграла в казино, дома денег никаких не водится, ни гроша, вернее, какие-то гроши были, так я с ними пошла в казино…

— Не отвлекайся, давай по сути. Так, говоришь, на стенах у тебя ни Тицианов, ни Коссаков не было, а также всяких там драгоценных безделушек вроде вазочек эпохи Мин…

— Не смеши меня, какие вазочки?

— Но шубка, насколько мне известно, имеется.

— Имеется, — ехидно подтвердила Марта, — уже сколько лет имеется. Ну, я позвонила в полицию. Им, видать, как раз нечего было делать, приехали через три минуты, представляешь? И пришлось с ними все моё барахло просматривать, ведь от меня потребовали сказать, что украдено. Спасибо парням, они даже сами по себе, я хочу сказать — по собственной инициативе, помогли немного навести порядок.

— И что же у тебя украли?

— Ничего! — в полном восторге прокричала Марта. — Веришь, ничего, хотя красть, собственно… Ну да я об этом уже говорила. Только кассеты украли. Все, какие нашлись в доме! К счастью, их и было-то раз-два и обчёлся, я ведь на работе держу или раздаю тем, кто попросит. И вот теперь ломаю голову, что бы это значило!

— А что было на тех кассетах, помнишь?

Судя по всему, Марта поднапряглась, вспоминая, и спустя минуту ответила:

— Если не ошибаюсь, ничего особенного. Рабочие материалы о пасхальных обрядах, кассета о тебе, какие-то фильмы, но не из самых любимых; самое ценное на работе храню, говорю же. Нет, скажи, ты слышала когда-нибудь о такой дурацкой краже? Но вот погром учинили грандиозный, сволочи, век их проклинать буду!

— Ты откуда звонишь?

— Пока из дома, из погрома, но уже убегаю, видеть не могу это безобразие. Еду на Воронича. Эй, Иоанна, ты что поугрюмела? Чего молчишь?

— Пока сама не знаю, — стараясь не нагонять на подругу паники, осторожно сказала я. — На всякий случай проверь там, на работе, все ли в порядке.

Марта встревожилась:

— Иоанна, что ещё тебе в голову взбрело?

— Насчёт головы пока ничего не скажу, а вот на душе чего-то тревожно. В это время суток я больше душе доверяю. И у неё как раз какие-то нехорошие предчувствия…

Ну и как всегда, душа моя оказалась умнее меня.

15

Марта позвонила мне, когда я находилась в Ошоломе. Так мы прозвали лучший варшавский магазин с косметикой. Я внимательно разглядывала товары, и мне совсем некстати было в данный момент отвлекаться. Впрочем, и особой нужды в косметике не было, поехать заставила машина, аккумулятор, который не любил долгого бездействия.

— Ты оказалась права, — взволнованно проговорила Марта. — Здесь тоже кто-то перерыл все кассеты. Кайтек с Павлом просмотрели все. Пожара нет, черт бы его побрал!

— Не черт его побрал, а воры, — поправила я Марту, с сомнением рассматривая всевозможные «Пальмоливы». — Уточни, пожалуйста, насчёт пожара. Ничего не осталось? Все черт побрал?

— Абсолютно все! И рабочие материалы, и смонтированные, и уже переписанные. И никто из опрошенных не признается, ну совсем как в нашем сценарии! И опять все перерыто самым безобразным образом, полный беспорядок, прямо хаос первозданный!

И опять я поправила соавторшу:

— В сценарии мы ни беспорядка, ни тем более хаоса не предусматривали.

— Теперь, полагаю, стоит использовать. Знаешь, очень живописно выглядит, я уже велела Кайтеку заснять. На всякий случай. Нет худа без добра, опять сэкономим. Хотя что я говорю, ведь пожар испарился. Послушай, у тебя случайно не осталось кассет с ним?

Я поспешила успокоить Марту:

— Остались, я сразу их увидела после вашего ухода и припрятала. Ко мне пока не вламывались.

— Слава богу! И ещё у меня хватило ума переписать на них весь рабочий материал, так что у тебя просто бесценные экземпляры. Иоанна, храни их как зеницу ока. А я постараюсь ещё сегодня к тебе заскочить.

Как ни стыдно признаваться, но я даже обрадовалась, узнав о пропаже кассет, ведь это подтверждало значимость пожара. И пусть пока мы ещё не знаем, чем же он так важен для реальных преступников, но важен несомненно. И ещё стало ясно, что преступники эти, опять же несомненно, как-то связаны с телевидением. Какая пропасть воды на нашу мельницу!

Я даже не стала пытаться вычислить похитителей кассет, тут уж скорее Марта догадается, погожу до её прихода. Очень хотелось собственными глазами увидеть погром на телевидении, как и в Мартиной квартире, но я воздержалась, рассудив, что благоразумнее поспешить домой и стеречь там свои кассеты, пока целы. Да и целы ли? Пока я тут вращаюсь в царстве косметики, в моей квартире уже могли орудовать взломщики. Не дай бог! Это у Марты нечего красть, а у меня и телевизор, и видик, и компьютер!

И я в панике выскочила из Ошолома.

Дома никаких признаков взлома я не заметила, вроде все в порядке. Успокоившись, уселась за компьютер, решив поработать до приезда Марты.

Марта снова позвонила часа через два.

— А у нас менты! — сообщила она. — Хотя их никто не вызывал. Жаль, без нашего красавчика Чарека. Может, нашествие полиции как-то связано с твоим Красавчиком… как его… птичий Котя, что ли?

— Полиция сама приехала? — удивилась я. — Подозрительно. Для них кража — дело рядовое, а уж хищение ваших рабочих материалов и вовсе пустяк, подумаешь, пожар засняли. Разве что это не обычный пожар. Попытайся проследить за ними. С кем говорят, о чем выпытывают. Что их особенно интересует?

— А это я и без того знаю, сейчас они говорят с Павлом и Кайтеком, никак не хотят поверить, что у них не осталось никаких плёнок о пожаре. Но я им сказала, что последний раз мы их просматривали у тебя, так что приготовься. А я сейчас еду к тебе.

— Менты наверняка тоже, — проворчала я и положила трубку.

Я уже давно отказалась от попыток наводить в доме порядок к прибытию гостей, все равно без толку. К тому же в спешке рассовываемые по углам посторонние предметы со столов и кресел, преимущественно всякие нужные бумаги, потом безвозвратно исчезали. Поэтому и на сей раз я ограничилась лишь тем, что опорожнила пепельницы, собрала и отнесла в кухню грязные стаканы и даже вымыла их.

И тут примчалась Мартуся и прямо с порога нервно затараторила:

— Я, конечно, понимаю, что дарёному коню не заглядывают. Но уж если и в самом деле все так взаимосвязано, честно скажу тебе: слишком уж беспокойный труп ты нашла. Не могла полегче?

Возражать было нечего, я лишь тяжело вздохнула:

— Беспокойным был покойник при жизни, беспокойство причиняет и после смерти. Ага, пока не забыла, звонила Анита. Представляешь, этот Липчак… кстати, его нашла ты, а не я…

— Нет, не я, а Доминик.

— Ещё хуже, от Доминика ничего толком не узнаешь, ну да я не об этом. Так вот, Анита утверждает: он вовсе никакой не Липчак, а Трупский.

Марта застыла в дверях, не дойдя до комнаты.

— Шутишь? Тот самый Трупский, который так интересовал нашего красавчика Чаруся?

— Ну да, тот самый. Пожалуйста, пройди немного, я не протиснусь… Тот самый Стефан Трупский. Не знаю, насколько твои менты уже докопались до него…

Марта наконец прошла в комнату, я следом за ней, продолжая знакомить её с сообщением Аниты:

— Он был из тех, которые все обо всех знают, коллекционировал чужие тайны и дорого их продавал. Знал миллионы людей. Странно, что ни разу не столкнулся с Домиником…

— Но зато, если не ошибаюсь, столкнулся с Пухом! — неожиданно заявила Марта, удобно устраиваясь на софе и вскрывая банку с пивом. — Я так думаю, потому… О! Вот этого мне не хватало! И почему в буфете на работе никогда нет пива?.. Потому… какое наслаждение!

— Да говори же, не тяни!

— Видишь ли, в отличие от твоей Аниты, у меня это не информация, а скорее только предположение.

— Откуда взялось такое предположение?

— Как-то в большой компании, в курилке, шёл общий разговор, и у Пуха вырвалось несколько слов. Это было вскоре после обнаружения трупа в «Мариотте», все только об этом и говорили. Пух тогда раздражённо заметил, что для их важного иностранного коллеги был заказан номер в «Мариотте», и вдруг ему звонят и заменяют на другой. Такого ещё не бывало, Пуха это разгневало, причём, мне показалось, разгневала не сама замена номера, а причина этой замены. Он страшно хотел знать, в чем дело, по тону чувствовалось. А поскольку сам не поинтересовался в администрации отеля, не спросил прямо о причине замены, вывод один: тут дело нечисто. Правда, Пух обмолвился, что у него лично из-за этого никаких неприятностей нет, а вот наш проклятый Ящер понёс какие-то убытки. Слушай, а ты не знаешь, на кой им понадобилось заменять один гостиничный номер на другой?

— Могу лишь предположить, что в заказанном вами как раз работала следственная группа.

— Понимаю. А что при этом подсказывает твоя душа?

Моя душа пребывала в полном смятении и ничего вразумительного не говорила. Возможно, потому, что, несмотря на неоднократные Мартины разъяснения, я так и не могла уяснить специфику телевизионных закулисных игр. Надеюсь, не в силу общей недоразвитости. Понимала же я во всех нюансах подоплёку махинаций, скажем, на бегах, на бирже и всяких там аукционах, которые, в свою очередь, оставались для Мартуси тайной за семью печатями… или надо говорить «тайнами»? Хотя она отлично разбиралась во всех хитростях игры в бридж и на игровых автоматах.

Могла я уразуметь и такой финт, как закупка целого корабля прогнивших лимонов, или, скажем, причины уничтожения наших заводов, выпускающих электронику, чтобы закупать её у иностранного производителя. А вот на телевидении застряла — и все тут. Прямо как в стенку упёрлась. Железобетонную.

Пришлось признаться:

— В данном случае душа моя прочно погрязла в прошлом, никак не желает идти в ногу со временем, и тут уж, хочешь не хочешь, надо смириться. Но одно лишь я знаю совершенно точно: в этом пожаре вся суть.

— О, хорошо, что напомнила, — обрадовалась Марта. — Дай же мне кассеты. Я их суну в сумку и сразу смоюсь, если явится полиция. А ты со спокойной совестью сможешь заявить — нет у тебя никаких кассет! С пожаром, я о них говорю. Считаю, сначала сделаем копии, а уж потом можем отдавать их на съедение ментам.

Очень дельное предложение, ничего не скажешь. Однако, поскольку я знала повадки ментов лучше девушки, тут же разработала стратегию нашего поведения: они звонят снизу, я щёлкаю домофоном, впускаю их в парадное, Марта же с плёнками выскакивает на лестницу и поднимается на один лестничный пролёт, к двери на чердак. Переждёт, а когда они войдут в мою квартиру, спокойно выйдет из дома. Я даже могу признаться властям, что отдала плёнки Марте, пусть за ней гоняются. Когда настигнут её в телестудии, плёнки будут уже переписаны.

Ознакомила Марту с планом. Та в принципе согласилась, но высказала опасение, что полиция может просочиться в дом и без моего домофона и тогда застанет её с плёнками у меня. Решили, что, если сразу позвонят в дверь, Марта спрячется с плёнками в кухне, я затащу полицию в комнату и прикрою дверь, а Марта потихоньку прокрадётся в прихожую — и была такова.

— Отлично, а теперь давай кассеты.

Поднявшись с кресла, я шагнула было в спальню… и остановилась. Минутку, а куда я их задевала?

— Ну! — торопила Марта. — Давай же!

Я не двинулась с места.

— Что случилось? — встревожилась Марта. — Ты чего?

— Ничего особенного, просто я их спрятала так, чтобы потом легко было отыскать. Вот и вспоминаю, куда сунула.

— Нет, я с тобой спячу! Езус-Мария! Давай думать вместе.

Думать в бездействии мы обе не могли, поэтому последующие четверть часа деятельно просматривали ту кучу, что лежала у телевизора, хотя я и заверяла, что там их никак не может быть.

Уж это я помнила хорошо. Помнила, как держала кассеты в руках и искала подходящее место. Что-то мне тогда помешало, а потом, точно-точно, уже ничего в руках не было, я смогла свободно работать.

Марта в полном отчаянии принялась по второму разу прочитывать надписи на корешках, когда прогудел домофон.

— Бросай это дело, — угрюмо пробурчала я. — Они уже здесь. В лице нашего Цезаря Прекрасного.

— И что теперь?

— Не знаю. Вряд ли он явился с разрешением на обыск, не мог же предусмотреть мою… мою… рассеянность. Я вот думаю — может, пусть делает обыск без санкции прокурора? Вдруг да найдёт? Все же профессионал.

На всякий случай я встретила пана майора приветливо, притворившись, что не догадываюсь о цели его визита. Надеюсь, на моем лице появилось выражение вежливого интереса — дескать, зачем пожаловали? Майор же притворяться не стал, тем более что сразу увидел у меня за спиной Марту. Поздоровавшись с нами обеими, он сразу взял быка за рога:

— А, пани уже в курсе… тогда можно не объяснять цель моего прихода. Нам известно, что у пани остались плёнки с пожаром на Кленовой улице. Нет-нет, пожалуйста, не говорите, что не представляете, о чем речь, мы прекрасно понимаем друг друга. В нашем расследовании эти плёнки оказали бы существенную помощь, и я настоятельно прошу передать их мне.

Я бросила прикидываться: