Античная литература

Родился он в Аттике около 460-455 г., принадлежал к знатному и богатому роду. В первые же годы Пелопоннесской войны Фукидид был избран стратегом и в качестве командующего эскадрой принимал участие в войне со спартанцами. Потерпел неудачу: вовремя не оказал помощи городу Амфиполю, взятому спартанцами. Был обвинен в государственной измене и около двадцати лет провел в изгнании.

По окончании Пелопоннесской войны, по многим данным, Фукидид вернулся на родину: умер около 396 г. Историю Пелопоннесской войны он успел довести только до 411 г.

Фукидид — искренний патриот афинской демократии, высоко ценил Перикла, прославлял культуру Афин. В политических взглядах Фукидида и в его концепции исторического процесса сказывается эпоха Перикла с ее высоким уровнем науки, искусства и философии Анаксагора и Демокрита, эпоха рационалистической критики мифов (Еврипид) и развития софистических школ. Фукидид стремился к систематической критической проверке источников и выяснению причинности, закономерности событий. Историческая наука считает Фукидида образцом античной историографии.

В отличие от предшественников, интересы Фукидида лежат в современности. Обзор предшествующих периодов служит у него целям анализа и показа особенностей современных ему событий Пелопоннесской войны. Интересны следующие замечания Маркеллина, одного из главных биографов Фукидида: «По характеру и слогу Фукидид величественен... не пользуется ни иронией, ни укоризнами, ни окольными оборотами речи. В самом деле, не подобало влагать в уста ни Периклу, ни Архидаму, ни Никию, ни Брасиду, людям с возвышенным и благородным образом мыслей, украшенным славою героев, фигуры иронии и другие ухищрения, как будто они не имели смелости обличать других открыто, обвинять прямо и говорить все, что хотели. Поэтому-то Фукидид и оставил речи безыскусственные, лишенные фигур, так что и в этом отношении он соблюдал надлежащие требования искусства».

Сам Фукидид так охарактеризовал свой творческий прием художественно построенных ораторских речей знаменитых деятелей Пелопоннесской войны:

«Речи составлены у меня так, как, по моему мнению, каждый оратор, сообразуясь всегда с обстоятельствами данного момента, скорее всего мог говорить о настоящем положении дел...» («История Пелопоннесской войны», I, 22).

Фукидид сознавал важность соблюдений точной, строгой хронологии в истории. Он пишет (V, 20): «Вернее исследовать события по периодам времени, не отдавая предпочтения перечислению имен лиц должностных... по которым обозначаются прошлые события».

Он порицал древнюю летописную хронологическую систему, когда во главе каждого описываемого историком года помещали имя эпонима, должностного лица, дававшего имя году. Фукидид кладет в основу своей истории «периоды времени», лето и зиму, две основные части солнечного года.

В пределах датировки события по летним зимним кампаниям у Фукидида встречаем и более детальные выражения:

«...В разгаре лета, в пору созревания хлеба, в ту пору, когда хлеб начинает колоситься... к восходу Арктура... незадолго перед уборкой винограда...» и т. п.

Изложение событий по точной хронологической системе было большим шагом вперед. Изо всех событий истории Греции Пелопоннесская война в хронологическом отношении известна нам лучше, чем какая-либо иная. Фукидид всегда стремился к точности в подаче и критическом анализе материала:

«Что касается имевших место в течение войны событий, то я не считал своей задачей записывать то, что я узнал от первого встречного, или то, что я мог предполагать, но записывал события, очевидцем которых был сам, и то, что слышал от других, после точных, насколько возможно, исследований каждого факта, в отдельности взятого (I, 22)».

Современная историография справедливо считает Фукидида первым по времени ученым-историком и родоначальником исторической критики.

3. Ксенофонт.

а) Биографические сведения.

Ксенофонт (около 430-350 гг. до н.э.) — историк и философ, живший в эпоху упадка Афин. Афинянин по рождению, лаконофил по политическим убеждениям, Ксенофонт широко известен своим «Анабасисом» — историей возвращения на родину из Персии 10 000 греков, наемников Кира Младшего.

Жизнь Ксенофонта — бурная, полная приключений. В юности он был учеником афинского философа Сократа, которому посвятил несколько лучших своих сочинений. В 401 г. Ксенофонт идет на службу сатрапу Малой Азии, Киру Младшему, задумавшему свергнуть с персидского престола своего старшего брата, Артаксеркса. Но эта сложная и смело построенная политическая авантюра закончилась трагически для заговорщиков: сам Кир Младший был убит, военачальники греков-наемников изменнически уничтожены.

Со страшными трудностями большая часть греков-наемников вернулась к берегам Понта Евксинского. Ксенофонт в дальнейшем выступал на стороне Спарты против Афин; его осуждали за измену родному городу, и он долгие годы жил в Спарте, в подаренном ему спартанцами имении в Скиллунте. Когда же афиняне соединились со Спартой для борьбы против Фив, Ксенофонт смог вернуться на родину, но вскоре умер, пережив своего сына, погибшего за Афины.

б) Идеальны и герой в сочинениях Ксенофонта.

Творчество Ксенофонта чрезвычайно разнообразно. Он — автор записок о Сократе («Меморабилии»), первого авантюрно-исторического романа («Анабасис»), первой романизированной биографии «Воспитание Кира» («Киропедия»), «Истории Греции» начала IV в. до н.э. (после катастроф Пелопоннесской войны), многих философско-политических трактатов. Именно широта интересов Ксенофонта, сочетавшего в себе наблюдательность историка, философскую заостренность мысли и мастерство художника, дает возможность рассмотреть его идеал прекрасного и средства, какими рисуется им этот человек.

Ксенофонт развивает классическое понимание прекрасного, отождествляя его с полезным и жизненно целесообразным. Отсюда утверждение им единства красоты физической и духовной, то есть калокагатии. Образ идеального героя, человека благородного, смелого, мудрого, щедрого, не раз рисуется Ксенофонтом в его книгах. Это Кир Старший («Киропедия»), Кир Младший («Анабасис»), спартанский царь Агесилай («Агесилай»). В качестве такого идеального героя выступает и сам Ксенофонт, всесторонне обрисовавший свою деятельность стратега наемных войск Кира Младшего («Анабасис»). Авторское повествование от третьего лица, как бы исподволь и вполне незаинтересованно, с полным впечатлением объективности изображает Ксенофонта Афинянина, прибывшего к Киру в Сарды по приглашению своего друга Проксена и после вопрошания дельфийского оракула по совету Сократа.

Ксенофонт здесь — образец скромности, так что до III книги мы почти не встречаем его имени. Даже взяв на себя командование войском, он всегда помнит о том, что он младший по сравнению с Хирисофом, и уступает ему руководство (III, 2, 37). Он беспрекословно идет на самое опасное дело (III, 4, 42), ни разу не упоминает о превосходстве Афин, глубоко почитая воинов-спартанцев. Он лишен корыстолюбия и отказывается от богатых даров фракийца Севфа (VII, 6, 12). Чувство долга для него — прежде всего. Поэтому он не уезжает в Афины, пока сам не передаст войско спартанцу Фиброну (VII, 7, 57). Всегда добрый, он берет на себя вину своего друга (VI, 4, 14), приходит на помощь гибнущим от холода и снега солдатам (IV, 5, 7).

Благочестие никогда ему не изменяет, и он приносит жертвы Зевсу, Аполлону, Артемиде, Гераклу, Солнцу, богу реки (IV, 3, 17) и даже ветру (IV, 5); верит предзнаменованиям, снам и оракулам (IV, 3, 8; III, 1, 11; III, 1, 5). Это опытный стратег, с большим умением перешедший с войском через горы и реки среди враждебных чужеземцев (IV книга). Вместе с тем это и строгий начальник, для которого самое главное — порядок (III, 1, 38) и вдохновенное единство войска (VI, 3, 23).

Ксенофонт выступает также в роли искусного оратора, владеющего всеми видами речей. Он то призывает и воодушевляет солдат (III, 1, 15-26), то увещевает союзников (VII, 7, 8-48), то защищается от обвинения врагов (V, 7, 6-34), причем действует всегда с безупречной логикой доказательства. В результате одной такой речи фракиец Севф, пытавшийся лишить воинов условленной платы, выдал им 1 талант денег, 600 быков, 400 овец, 120 рабов и заложников.

Можно сказать на основании «Анабасиса», что Ксенофонт является в нем тем героем, которого он сам любил и в Кире Старшем, и в Кире Младшем, и в царе Агесилае. Если в «Киропедии» Ксенофонт создал идеал государя, то в «Анабасисе» он вылепил тип идеального вождя. Портрет военной калокагатии рисуется в «Анабасисе» с классической ясностью и определенностью.

в) «Прекрасное» и «хорошее» в эстетике Ксенофонта.

Гармоническое сочетание физического и внутреннего совершенства пронизывает все вообще отношения Ксенофонта к прекрасному, которым полна окружающая человека действительность.

Ксенофонта привлекают прекрасные вещи, сделанные руками человека, то есть те, на которых проявляются его вкус, мастерство, художественные возможности. Ксенофонт любуется золотыми кубками, чашами, оружием, драгоценностями, одеждой («Анабасис», VI, 4, 1-9; «Киропедия», V, 2, 7). В «Анабасисе», изображая свое имение, храм вблизи него, окружающий пейзаж (луга, лесистые горы, фруктовые сады), Ксенофонт выступает одновременно в роли художника и в роли искусного хозяина. Он любит все живое, проворное, гибкое, красивое и отлично выполняющее свою роль, свое предназначение. Замечательны, например, описания собак, «крепких на вид», «соразмерных», «легких», с «веселым взглядом», «веселым нравом», «привлекательных для созерцания» («Кинегетик»), и лошадей («О верховой езде»). Ксенофонт с упоением рисует красочные шествия, празднества в сиянии золота оружия и пурпура одежд («Киропедия», VIII, 3, 9-16).

Таким образом, чувственно-наглядная и созерцательно-целесообразная красота выдвигается здесь на первый план.

Для Ксенофонта важна также идея жизненного порядка. «На свете нет ничего столь полезного, столь прекрасного, как порядок», — пишет он («Экономик», VIII, 3). Порядок — не только нечто полезное и приятное, не только радостное зрелище. Он — предмет восторга. Исхомах, герой «Экономика», рассказывает Сократу о «превосходном и в высшей степени образцовом порядке» на корабле (VIII, 11-16). С восхищением рисует он порядок в домашней обстановке, где все имеет свое место и красивый вид: плащи, покрывала, медная посуда, скатерти, кухонные горшки. «Все предметы уже, может быть, оттого кажутся красивее, что они поставлены в порядок» (VIII, 19-20). Здесь, как видим, космический разум и гармония природы досократовского идеала заменены чисто человеческим порядком жизни. Можно сказать, что в эстетике досократовского периода «порядок» и «строй» есть природное строение вещей, в то время как у классического Ксенофонта они устанавливаются человеком и сознательно проводятся им в жизнь. Важно также и то, что все «хорошее», «доброе», «благое» у Ксенофонта часто имеет совсем не моральный смысл, а тот, в котором больше всего проявляется красота человека, в его «добродетели» часто больше эстетических мотивов, чем этических.

По Ксенофонту, «прекрасны те люди, трудами которых изгоняются из души и из тела безобразное и хамское и растет тяга к добродетели» («Кинегетик», XII, 9). Даже охота «учит планомерному труду и рождает прекрасные знания», а значит, великую добродетель (там же, XII, 18). Люди делают дурное потому, что не видят «тела добродетели» (там же, XII, 19-22). Лучше, чем Ксенофонт, трудно выразить классическое отношение к красоте. Красота — это тело добродетели, то есть осуществленная физическая добродетель. Отсюда и развиваемая Ксенофонтом идея полезности красоты и любви («Пир», VIII, 37-39), так как граждане видят, что человек в любви стремится к добродетели, а эта добродетель приобретает «все больший блеск славы» (там же, VIII, 43).

Красота и соответствующая ей любовь имеют огромное объективное значение. Красота — начало дружбы, людского единения и общечеловеческой добродетели (там же, VIII, 26-27). Поэтому для Ксенофонта главную ценность представляет «любовь к душе, к дружбе, к благородным подвигам» (там же, VIII, 9-10).

Мы видим, таким образом, что Ксенофонт, этот воин, философ, историк и писатель, явился одним из выразителей характерного для классической Греции понимания идеального и прекрасного в объективной действительности, во всех сферах самой, казалось бы, обычной жизни, исполненной порядка, стройности, гармонии и пользы.

Б. ОРАТОРСКОЕ ИСКУССТВО

1. Зарождение красноречия.

Еще в раннюю эпоху развития общественной жизни в Греции ораторское искусство занимало важное место. Одиссей, Нестор, Феникс у Гомера были ораторами героического века и произносили убедительные речи, оказывавшие сильное влияние на слушателей.

С развитием государственности, в особенности после греко-персидских войн, когда в V в. до н.э. в результате политической борьбы усилилось влияние демократической партии, оживилась деятельность народных масс во внутренней жизни греческих передовых полисов. В связи с этим развивалось и ораторское искусство — красноречие.

Практическое применение ораторское искусство впервые получило в Сицилии. Отцом риторики и учителем софиста-оратора Горгия Аристотель называет Эмпедокла из Агригента.

В Сицилии уже наметились основные виды ораторского искусства, получившие распространение в Афинах в V в. до н.э. Это прежде всего политическое красноречие, прославленное именами Фемистокла и главным образом Перикла. Сохранились свидетельства древних поэтов, которые говорят о Перикле как об олимпийце, красноречие которого было подобно грому и молнии. Не менее распространено было судебное красноречие. Существует мнение, что изгнание тридцати тиранов вызывало такую массу протестов против незаконно захваченного имущества, что появилась необходимость в создании руководства для описания судебных речей. Третий вид ораторского искусства — эпидейктическое, торжественное красноречие, в котором особенно искусен был Горгий. Его воззвания, игравшие роль политических памфлетов, отличались цветистым слогом, изобиловали аллитерациями, антитезами, смысловым противопоставлением, метафорами. Разделения речи на равные части, противопоставленные по смыслу с подобием рифмы в конце, известны в античной литературе как горгиевы риторические фигуры.

Эпидейктическое красноречие применялось при произнесении надгробных речей, как это практиковалось, например, на ежегодных поминальных торжествах в честь павших воинов во время греко-персидской войны. Указанные три вида ораторского искусства не развивались независимо друг от друга. Горгий был известен как представитель эпидейктического красноречия и вместе с тем как составитель защитительных речей. Перикл — политический оратор, произносил и панегирики, а Антифон, судебный оратор, — политические речи. Создавалась наука об ораторском искусстве — риторика. Создателями риторики считают софистов, которые имели одну цель — убеждать. Это называлось «заставлять худший аргумент казаться лучшим» и исходило из принципа: «Мера всех вещей — человек». Каждая судебно-политическая речь должна была состоять из вступления с изложением сути данного дела для того, чтобы заранее повлиять на судью. Рассказ о событиях, связанных с делом, следует непосредственно за вступлением. Главная цель рассказа — заставить судью поверить в правдоподобие фактов, что зависело исключительно от искусства оратора, умеющего так развернуть драматическую картину с участием персонажей, чтобы рассказ был правдоподобен. В этой части заключался главным образом художественный элемент речи. За рассказом следовало доказательство, поэтому тщательно подбирались аргументы. Сюда входили искусственные и безыскусственные аргументы. Искусственными аргументами были логические доказательства, безыскусственными — вещественные (письменные данные, толкование законов). Заканчивалась речь эпилогом, который, как заключительная часть, должен был провести особенно сильное действие. Патетика в этой части достигала высшей точки. Оратор с этой целью пользовался художественными средствами, вызывающими сочувствие к обвиняемому.

Значение речей ораторов не только в том, что они оказали влияние на развитие греческой прозы, но и в том, что они дают богатый материал для изучения гражданской истории древней Греции, хотя власть тридцати тиранов длилась только 8 месяцев и афинская демократия в 403 г. была восстановлена, но она утратила все возможности стать ведущей политической силой в Греции.

Всякая предприимчивость, даже в области искусства, временно приостановилась. Финансы государства пострадали, граждане несли непосильные налоги, раздавались постоянные жалобы на растраты должностных лиц. Это вызывало массу судебных дел.

Согласно гражданским обязанностям, каждый человек должен был лично выступать в суде и защищать свое дело. Неопытные тяжущиеся часто обращались к помощи ораторов, составлявших для них защитительную речь, которая подходила бы лицу, выступающему в суде. Само собой разумеется, что задача логографа — писателя речей для других — была нелегкой, он был в известной степени драматическим писателем.

Фабула составлялась в соответствии с делом, аргументы, доказательства, стиль речи придумывались оратором, обладавшим искусством воздействовать на судью.

В этом искусстве был известен оратор Лисий.

2. Лисий.

Лисий родился в Афинах приблизительно в 435 г. до н.э., умер около 380 г. до н.э. Отец его был богатый сиракузянин, который по приглашению Перикла в качестве метека (пришельца) поселился в Афинах, где имел оружейную мастерскую.

Лисий принадлежал к демократической партии. В правление 30 тиранов он и его брат были осуждены на казнь, и имущество их было конфисковано. Лисию удалось спастись, он бежал из Афин и вернулся туда уже после падения тиранов. Аристотель рассказывает, что Лисий открыл собственную школу риторики, но, потерпев неудачу, принялся за практическое красноречие, с которым выступил во время преследования им убийц своего брата. О жизни Лисия мы узнаем из так называемого Псевдо-Плутарха. Лисий сделался популярным логографом. Он написал более 200 речей, до нас дошли только 34. Большинство из них представляют собой защитительные речи по поводу частных тяжб. Но в них Лисий выражал свое отношение к политическому строю (в том числе и в речи об убийстве некоего Эратосфена, которая считается его первой речью в суде), признавая только власть всего народа.

Эта речь — не простое обвинение обольстителя: если она действительно направлена, как предполагают некоторые ученые, против убийц брата Лисия и против владычества тридцати тиранов, то она приобретает политический характер[4]

Художественное мастерство Лисия. Главное в речи (I) против Эратосфена (в части рассказа о событиях) — это образ обвиняемого, доверчивого мужа, простого, наивного человека. Характер этого персонажа, достойного комедии, дан с такими бытовыми подробностями и сценами, которые внушают доверие к рассказчику. Еще древние критики отмечали умение Лисия создавать портреты, они указывали на его мастерство в «делании характеров».

Безыскусственная простота, ясность в соединении с краткостью изложения, выразительность, драматичность — все это имело значение для развития художественного рассказа.

Было бы, конечно, неправильным считать, что Лисий избегает пафоса, — у него есть места глубоко прочувствованные, где он употребляет необычные слова, прибегая к параллелям, повторениям, сравнениям. Однако такими приемами Лисий пользуется сравнительно редко. Он известен главным образом как непревзойденный мастер рассказа, и в повествовательных частях с ним может сравниться только Геродот. По замечанию древних, слог его до того простой и естественный, что, кажется, легко подражать ему, а между тем это искусство так же трудно постижимо, как умение художественно описать природу. У римлян Лисию следовали писатели, стремившиеся к древне-аттической простоте и чистоте слога; Цицерон, признавая заслуги Лисия, предпочитал ему Демосфена.

На усовершенствование аттической прозы оказал большое влияние Исократ.

3. Исократ.

Родился во второй половине V в. (ок. 436-338 гг. до н.э.). Он известен главным образом как учитель риторики и составитель эпидейктических речей, хотя в начале своей деятельности писал судебные речи, которые сам считал не заслуживающими внимания. В речи «Против софистов» Исократ передает программу своей деятельности. Он доказывает, что нельзя смешивать истинную философию, которую он отождествляет с риторикой, с ухищрениями софистов, считавших ловкость в речах единственным предметом, достойным изучения.

Истинный оратор, по мнению Исократа, должен обладать талантом, быть образованным человеком и упражняться, то есть кропотливо работать над составлением речей. Исократ дожил до преклонных лет и был известен как один из выдающихся писателей своего времени. От него остались 21 речь и 9 писем. После поражения Афин в 404 г. до н.э. Исократ неизменно изображал бедствия Греции, спасение которой он видел в союзе или под руководством Спарты и Афин или даже под властью какого-нибудь правителя, например Филиппа. Его речи издавались как политические памфлеты, воззвания, защищавшие интересы греческого народа и прославляющие Афины. Таков был его «Панегирик» (речь на всеэллинском совещании), над которым он работал около 10 лет. Большое значение придает Исократ искусству выражения мыслей: в этом отношении важная роль принадлежит выбору слов и их сочетанию. Порицая особое пристрастие к метафорам, Исократ считает, что слог вместе с тем должен быть отделанным и возвышенным.

Следуя Горгию в употреблении украшающих средств, Исократ вместе с тем не злоупотреблял ими. По его мнению, важно избегать резких и трудных звуков и резкого перехода от одного сюжета к другому. В искусстве делать легкие и естественные переходы нет ему равных. Исократ положил начало закругленному ритмическому периоду с ритмическим началом и ритмической концовкой. Стиль Исократа нашел отражение в «Риторике» Аристотеля, в речах Демосфена, а в дальнейшем — в римской литературе у Цицерона.

4. Демосфен.

а) Биография и деятельность.

В результате распада второго Афинского морского союза Греция оказалась раздробленной и находилась в состоянии глубокого экономического, социального и политического кризиса.

Персия стремилась лишить Грецию ее самостоятельности, не меньшая опасность была в захватнических планах Филиппа II, при котором Македония стала могущественным государством. Стремясь подчинить Афины, Филипп II использовал слабость греческих государств и борьбу между ними. Среди греков были сторонники объединения Греции под властью Македонии для войны с Персией. Против них выступала антимакедонская партия, вождем которой стал прославленный оратор Демосфен. Демосфен жил от 384 г. до 322 г. до н.э., накануне эллинистического периода. Отец Демосфена был состоятельным человеком, владел в Афинах двумя мастерскими — оружейной и мебельной. После смерти отца состояние Демосфена было расхищено опекунами, против которых он написал ряд ранних речей. Уже в них проявляется та сила убеждения, которой отличался Демосфен впоследствии.

После успешного процесса против опекунов Демосфен занимался составлением судебных речей. Он выступает как политический оратор, посвящая свои речи гражданским обязанностям, поддерживающим равновесие сил в соседних с Афинами государствах (речь за свободу родосцев).

Рассказывают, что Демосфен, борясь со своими природными недостатками речи, проделывал упражнения, чтобы четко произносить слова, говорил под шум моря, брал в рот камешки. До нас дошло около 60 речей, из них не все считаются подлинными. Наибольшей известностью пользуются его политические речи против македонского царя Филиппа и судебная речь «О венке», имеющая также политическое значение.

Демосфен выступает как вождь антимакедонской военной партии. Он указывает на надвигающуюся опасность и предлагает меры для ее устранения. Его речи против Филиппа называются «филиппика-ми». В «Олинфских речах» Демосфен настаивал на необходимости финансовых реформ, забвении личных интересов во имя общественных нужд. Он выступает против бездеятельности афинян, занятых голосованием и не принимающих практических решений. Демосфен использовал всю силу своего ораторского таланта, чтобы призвать афинян к энергичным действиям и созданию коалиции против македонского царя. В страстном призыве к борьбе за свободу демократических Афин против тирании и деспотизма Филиппа звучит голос патриота, который хочет предотвратить гибель государства.

В Херонейской битве, положившей конец независимости Греции, Демосфен лично принимал участие. Ему поручили произнести эпитафию — речь над воинами, павшими в Херонейской битве. Заслуги Демосфена по предложению Ктесифонта должны были быть отмечены увенчанием его золотым венком. Однако его политический противник Эсхин, против которого Демосфен выступал в речи «О преступном посольстве», опротестовал это предложение и настаивал на привлечении Ктесифонта к суду. Ответ Демосфена Эсхину, речь «За Ктесифонта о венке» принес победу оратору. В этой речи Демосфен доказывает собранию правильность своих политических действий, продиктованных горячим чувством патриотизма.

Однако доверие к Демосфену пошатнулось, когда он не смог доказать, что истратил на государственные нужды деньги, помещенные под его наблюдением в Акрополе. Демосфен отправился в изгнание и только после смерти Александра Македонского вернулся в Афины, чтобы возглавить антимакедонское движение. Преемник Александра скоро подавил это движение и потребовал выдачи его главарей. Демосфен в отчаянии принял яд.

б) Язык и стиль речей Демосфена.

Демосфен — один из самых выдающихся ораторов древности. Его речи — судебные, эпидейктические и главным образом политические — отличаются высоким пафосом и большой силой убеждения.

Необходимо принять во внимание, что древние ораторы были своего рода художниками, поэтами, искусство которых было подчинено определенным правилам, основанным на традиции и в дальнейшем усовершенствованным. Демосфен имел своими предшественниками Лисия, Исократа, но он их во многом превзошел. Древние критики (Дионисий Галикарнасский) говорили, что Демосфен следовал сжатости и пафосу Фукидида, силе характеристики Лисия, искусному распределению частей Исократа. Гармонично соединив все это, он выработал свой особый стиль речей, которые потрясали слушателей. Особенно поражали громадный пафос и ораторская сила, с которыми он обрушивался на врагов.

В зависимости от содержания и направления речи Демосфен употребляет различный стиль. Если в судебных речах Демосфена встречаются простонародные выражения и поговорки, то в политических речах и воззваниях он применяет возвышенный стиль.

В этом отношении большое значение Демосфен придавал выбору слов. Он применял метафоры и сравнения из обыденной жизни, но они у него всегда сжаты и тесно связаны с содержанием. В большей степени, чем его предшественники, он использовал те средства, которые древние называли «фигурами мысли», повторяя слова при начале частей периодов, задавая вопросы, которые, возможно, будут заданы пронивником, спрашивая самого себя и т. д. Для его стиля характерно введение восклицаний, особенно во фразах, выражающих негодование. Страстная убежденность его речей связана с силой аргументации, благодаря которой каждый даже незначительный эпизод служит убедительным доказательством. Живость речей Демосфена, захватывавшая слушателей, достигалась его умением вводить красочные рассказы, стихи, диалоги, давать блестящие характеристики. Периоды его речи производили гармоническое впечатление, причем особое благозвучие заключалось в клаузулах (заключения периода).

Античная риторика называла стиль Демосфена «мощным». Цицерон ставил его выше всех других греческих ораторов, называя его «совершенным оратором».

В. ФИЛОСОФИЯ, ПЛАТОН И АРИСТОТЕЛЬ

1. Платон (427-347 гг. до н.э.).

а) Биографические сведения.

Платон, великий греческий философ и писатель, родился в Афинах. Он происходил из старинного аристократического рода: по отцу — от последнего аттического царя Кодра, по матери — от знаменитого законодателя VI в. до н.э. Солона. Платон с юных лет был всесторонне одаренным человеком, и, можно сказать, в нем воплотилось представление классического грека о так называемой калокагатии, то есть идеальном сочетании в человеке физической и нравственной красоты. В молодости Платона влекла в себе не только философия, он был драматургом, поэтом, музыкантом, живописцем, атлетом. Однако все эти разносторонние увлечения Платона прекратились после встречи с Сократом.

Сократ был чрезвычайно колоритной фигурой, философ, который никогда ничего не писал, а добивался поисков истины в точных понятиях, задавая вопросы и опровергая ответы. Он был чужд эристики, спора, столь характерного для софистов, где красноречие и мастерство доказательства являлось самоцелью, затемняя точное определение философских и жизненных понятий.

Сократу был свойствен диалектический, вопросно-ответный метод, необходимый для совместного установления объективной истины, которая рождалась в муках и страданиях. Недаром свою диалектику Сократ называл майевтикой, то есть повивальным искусством.

Скромно одетый, босой, вечно в окружении своих друзей и слушателей, на афинских улицах Сократ привлекал к себе пытливую молодежь. И когда в 407 г. Платон встретил Сократа, для него навсегда померкли все его знания, кроме основного — философии.

В 399 г. Сократ был казнен за критику традиционной религии и «вредное» воздействие на молодежь. Его смерть так подействовала на молодого Платона, что отныне Сократ стал постоянным героем всех его сочинений, за исключением «Законов», написанных Платоном незадолго до своей смерти.

После гибели Сократа Платон стремился претворить в жизнь свою теорию идеального государства и трижды в течение многих лет ездил в Сицилию ко двору тирана Дионисия Старшего и его сына Дионисия Младшего. Все эти попытки социально-политических преобразований кончились ничем, сам Платон чуть было не погиб от руки тирана, и его теория так и оставалась в сфере утопии.

Платон основал в Афинах Акамедию, где провел всю свою жизнь, обучая философии. Здесь он и сам сформировался как философ, а школа, основанная им, просуществовала до самого конца античности.

б) Философия и эстетика Платона.

Философия Платона — первое на европейской почве разработанное и продуманное учение объективного идеализма. По учению Платона, существует мир вечных, неизменных идей, которые изливают свою энергию на материальный мир. Материальный мир никак не может быть совершенным уже по одному тому, что идеи, являясь образцом для него, воплощаются в бесчисленных вещах всегда раздробленно, частично, распыленно. Отсюда представление Платона о чувственно воспринимаемом мире как только о слабом отражении высшего абсолютного идеала, который он именует благом, добром, демиургом, устроителем мироздания.

Для Платона познание мира заключается в проникновении сначала в идею, определяющую каждую отдельную вещь. Когда же человек сумеет понять, «увидеть умом» эту отдельную прекрасную вещь, он познает, что такое прекрасное многих вещей. Проникнув в самую суть прекрасного материального тела, человек поймет и его прекрасную идею, то есть как бы его прекрасную душу. Переходя от познания единичного прекрасного предмета к нескольким, а затем к еще большему их количеству и, наконец, к прекрасному множеству; шаг за шагом, ступенька за ступенькой можно подняться до самой общей идеи красоты и, следовательно, от частного и конкретного к общему и, наконец, к наивысшему обобщению. Платон предстает здесь как подлинный античный философ, разработавший систему именно объективного идеализма. Платоновская идея — чисто античная, так как она мыслится не как порождение субъективного сознания, а вечно пребывает вовне, отражаясь в осязаемой и видимой действительности. Только философ, то есть «любитель мудрости», искатель высшей истины и поэт в душе, может ощутить за внешней однообразностью жизни высшую красоту, к которой он неизменно и страстно стремится.

В поисках прекрасного мы находим у Платона основу для создания его учения о выразительных и совершенных формах бытия, то есть того, что современная наука именует эстетикой. На этой эстетической теории Платона тоже лежит печать идеализма, в сущности говоря, сужающего границы искусства и значение художника или поэта.

Если материальный мир, по Платону, есть только отражение мира идеального, а художник и поэт в своих произведениях стремятся подражать окружающим его вещам, воспроизводить их как можно более жизненно, значит, его мастерство ложное, так как он подражает тому, что само является только бледной копией и слабым отблеском истинных высших идей. Такого рода искусство не может существовать в идеальном обществе, и поэтому даже великий Гомер должен быть изгнан из стен города, которым управляют философы, где охрана возложена на воинов, а труд — на ремесленников и земледельцев — сословие, близкое к государственным крепостным. Единственное, что допустимо в таком государстве, — военные марши и песни, которые поддерживают гражданские доблести и боевой дух.

Итак, художники и поэты обречены у Платона на роль недостоверных подражателей.

Лишь потеряв разум, впав в безумие, поэт, по убеждению Платона, открывает неожиданный мир идеальной красоты и, забыв о подражании и правилах искусства, становится творцом, вдохновленным Музами. Вот как описывает Платон в диалоге «Ион» этот процесс вдохновенного творчества. «Все хорошие эпические поэты слагают свои прекрасные поэмы не благодаря искусству, а лишь в состоянии вдохновения и одержимости; точно так и хорошие мелические поэты: подобно тому как корибанты пляшут в исступлении, так и они в исступлении творят свои прекрасные песнопения; ими овладевают гармония и ритм, и они становятся вакханками и одержимыми. Вакханки, когда они одержимы, черпают из рек мед и молоко, а в здравом уме не черпают; так бывает и с душой мелических поэтов, — как они сами о том свидетельствуют. Говорят же нам поэты, что они летают, как пчелы, и приносят нам свои песни, собранные у медоносных источников в садах и рощах Муз. И они говорят правду: поэт — существо легкое, крылатое и священное; и он может творить лишь тогда, когда сделается вдохновенным и исступленным и не будет в нем более рассудка; а пока у человека есть этот дар, он способен творить и пророчествовать. И вот поэты творят и говорят много прекрасного о различных вещах, не с помощью искусства, а по божественному определению. И каждый может хорошо творить только то, на что его подвигнула Муза» (533е-534с, Боровский).

Для Платона высшим воплощением красоты является соразмерный, прекрасный, гармоничный, построенный по геометрическим законам космос. Все остальное, что имеется внутри космоса, прекрасно в меру своего приближения к вечной правильности небесных движений и через них к надкосмическому царству чистых идей. Человек, порождая и создавая прекрасное, непрестанно стремится к этому царству высшей красоты, и это стремление Платон называет эросом, то есть любовью.

Платон является, несомненно, идеалистом, но именно античным идеалистом, так как он придает важное значение материи, которую он называет «кормилицей», «восприемницей» идей и в лоне которой появляются реальные вещи. Материальная, телесная красота ценится Платоном очень высоко, и ею он наделяет даже свои высшие идеи, которые лишены у него всякой абстрактности. Недаром «идея» по-гречески означает не что иное, как «видимое», причем, по словам Платона, изучая идею чего-то, ее можно, рассматривая со всех сторон, обстучать, как глиняный сосуд, и почувствовать по звуку, нет ли в ней трещины. В философии Платона сказалась стихийная тяга греческих мыслителей к материальному, вещественному, конкретному, осязаемому представлению о самых, казалось бы, отвлеченных понятиях. Это одна из характерных черт вообще классического греческого мышления.

в) Художественный стиль Платона.

Художественная зримость и жизненность сказались и в форме произведений Платона в его диалогах (до нас дошли 23 диалога и одна речь).

Диалоги Платона — своеобразные драматические сцены, где собеседники, умудренные в жизни и философии, ведут умный, живой и острый диалектический спор, отыскивая ответ на поставленную в начале разговора задачу. Диалоги Платона — это настоящая драма человеческой мысли, так как поиски истины не менее драматичны, чем события практической жизни. Теория для Платона (греч. theoria — созерцание) — в данном случае созерцание истины — так же важна, как и практика, то есть действие, дело (греч. praxis). В диалогах Платона перед нами предстает именно такой деятельный процесс мысли, в глубинах которого сложно и трудно рождается истинное знание.

Диалектическая форма естественно вытекала у Платона, как представителя античной классики, из необычайной живости и подвижности аттического мышления и из потребностей чисто литературного развития, шедшего из эпоса, лирики и драмы к лирико-эпической и драматической прозе. Античная философия, как и все античное творчество, немыслима без вечной постановки новых вопросов, без страсти к спорам, без восторга перед речами и цветистой риторикой.

Характер диалога у Платона много раз менялся. Он более драматичен в произведениях ранних и зрелых («Протагор», «Федр», «Пир», «Федон»), более уравновешен и спокоен в поздних («Тимей», «Законы»), часто доходя до степени пассивного согласия с Сократом, всегда ведущим основную линию спора.

В изобилии поэтических приемов Платон превосходит лучших ораторов древности. Диалоги его пронизаны речами, в которых греки, начиная с Гомера, были великими мастерами. Диалог «Пир», например, весь состоит из пиршественных речей, каждая из которых посвящена определению эроса, то есть любви. Речь Алкивиада представляет собой образец хвалебной речи (энкомия) Сократу. В ней много шутки, остроумия, веселого балагурства, за которыми скрывается глубокое преклонение перед вдохновенным образом Сократа. Алкивиад говорит:

«Хвалить же, друзья мои, Сократа я попытаюсь путем сравнений. Он, верно, подумает, что я хочу посмеяться над ним, но к сравнению я намерен прибегать ради истины, а совсем не для смеха.

Более всего, по-моему, он похож на тех силенов, какие бывают в мастерских ваятелей и которых художники изображают с какой-нибудь дудкой или флейтой в руках. Если раскрыть такого силена, то внутри у него оказываются изваяния богов. Так вот, Сократ похож, по-моему, на сатира Марсия. Что ты сходен с силенами внешне, Сократ, этого ты, пожалуй, и сам не станешь оспаривать. А что ты похож на них и в остальном, об этом ты послушай. Скажи, ты дерзкий человек или нет? Если ты не ответишь утвердительно, у меня найдутся свидетели. Далее, разве ты не флейтист? Флейтист, и притом куда более достойный удивления, чем Марсий. Тот завораживал людей силой своих уст, с помощью инструмента, как, впрочем, и ныне еще любой, кто играет его напевы... Ты же ничем не отличаешься от Марсия, только достигаешь этого же самого без всяких инструментов, одними речами. Когда мы, например, слушаем речь какого-нибудь другого оратора, даже очень хорошего, это никого из нас, правду сказать, не волнует. А слушая тебя или твои речи в чужом, хотя бы и очень плохом пересказе, все мы, мужчины, и женщины, и юноши, бываем потрясены и увлечены.

Что касается меня, друзья, то я, если бы не боялся показаться вам совсем пьяным, под клятвой рассказал бы вам, что я испытал, да и теперь еще испытываю, от его речей. Когда я слушаю его, сердце у меня бьется гораздо сильнее, чем у беснующихся корибантов, из глаз моих от его речей льются слезы, то же самое, как я вижу, происходит и со многими другими. Слушая Перикла и других превосходных ораторов, я находил, что они хорошо говорят, но ничего подобного не испытывал, душа у меня не приходила в смятение, негодуя на рабскую мою жизнь. А этот Марсий приводил меня часто в такое состояние, что мне казалось — нельзя больше жить так, как я живу. И ты, Сократ, не скажешь, что это неправда. Да я и сейчас отлично знаю, что стоит лишь мне начать его слушать, как я не выдержу и впаду в такое же состояние. Ведь он заставит меня признать, что при всех моих недостатках я пренебрегаю самим собой и занимаюсь делами афинян. Поэтому я нарочно не слушаю его и пускаюсь от него, как от сирен, наутек, иначе я до самой старости не отойду от него. И только перед ним одним испытываю я то, чего вот уже никто бы за мною не заподозрил, — чувство стыда. Я стыжусь только его, ибо сознаю, что ничем не могу опровергнуть его наставлений, а стоит мне покинуть его, соблазнясь почестями, которые оказывает мне большинство. Да, да, я пускаюсь от него наутек, удираю, а когда вижу его, мне совестно, потому что я ведь был с ним согласен. И порою мне хочется, чтобы его вообще не стало на свете, хотя я, с другой стороны, отчетливо знаю, что, случись это, я горевал бы гораздо больше. Одним уловом, я и сам не ведаю, как мне относиться к этому человеку. Вот какое действие оказывает на меня и на многих других звуками своей флейты этот сатир» (215а-216с, Апт.).