Только лучшее

Как обычно, именно эти проблемы занимали его мысли, когда он поднимался по лестнице на этаж детских товаров, чтобы проверить, все ли там благополучно. Берни знал, что неделей раньше у них были трудности с закупкой некоторых товаров к школьному сезону, и хотел убедиться, что проблема устранена. Он сам встретился с поставщиком, проинструктировал продавщиц, обо всем договорился. Вот и сейчас, окинув взглядом вешалки с одеждой, он сразу прошел вглубь отдела, к вешалке с яркими детскими купальниками, на которые через неделю начнется распродажа. Там он неожиданно заметил, что на него не отрываясь смотрят большие голубые глаза маленькой девочки. Похоже, она долго за ним наблюдала – без страха, но и без улыбки, просто с интересом. Берни улыбнулся ей.

– Привет, как дела? – Наверное, это странный вопрос по отношению к ребенку, которому от силы лет пять, но он понятия не имел, как надо разговаривать с детьми. Про школу спрашивать неуместно, поэтому он поинтересовался: – Тебе здесь нравится?

– Ничего так, – девочка пожала плечами (похоже, ее больше интересовал он сам) и добавила: – Не люблю дядек с бородой.

– Ах, какая жалость!

Светлые волосы этого милейшего создания были заплетены в две длинные косички с розовыми лентами в тон розовому платьицу. В руке же девчушка держала куклу и, судя по ее виду, это была ее любимая игрушка.

– Борода царапается, – заметила маленькая леди таким тоном, как будто сообщала великую тайну.

Берни кивнул с серьезным видом и погладил бороду: вроде ничего, даже мягкая, но ведь он к ней привык и никогда не ощущал прикосновений пятилетних детей. Если уж начистоту, то ее вообще никто не трогал с тех самых пор, как он приехал в Сан-Фринциско: ни одна из дам не затронула ни струн его души, ни даже физиологических инстинктов. Местные леди щеголяли с распущенными длинными волосами, носили, по-видимому, удобные, но уродливые сандалии на босу ногу и, казалось, все поголовно предпочитали футболки и джинсы. Ему нравились куда более стильные дамы Нью-Йорка с их высокими каблуками, шляпками, аксессуарами, идеально уложенными волосами. Пусть это и не столь существенно, но для Берни имело значение.

– А как тебя зовут? Я Берни, – он протянул малышке руку, и она серьезно пожала ее, а потом ответила:

– Я Джил. Ты что, здесь работаешь?

– Да.

– Они хорошо с тобой обращаются?

– Очень. А почему ты спрашиваешь?

Не мог же он сказать, что в данном случае «они» – это он сам!

– Тебе везет, потому что там, где работает моя мама, не всегда так, иногда они очень даже вредные, – девочка сказала это невероятно серьезно, и он с трудом сдержал улыбку, хотя и задумался, где ее мать. Скорее всего, малышка потерялась, но пока не поняла этого. – Знаешь, они даже не разрешают ей остаться дома, когда я болею.

Упомянув о матери, она вдруг спохватилась:

– Где же она? Куда делась мама?

– Не знаю, Джил, – он по-доброму улыбнулся девочке и посмотрел по сторонам, но никого, кроме продавщиц, в отделе не было. – Ты помнишь, где видела ее, перед тем как отправиться сюда?

Девочка прищурилась.

– Внизу вроде, она покупала розовые колготки… – Джил подняла глаза на Берни и чуть растерянно добавила: – Я пришла посмотреть на купальники. – Она огляделась. Здесь купальники висели повсюду. – На следующей неделе у мамы отпуск, и мы будем ходить купаться… Они такие красивые!

У крохи задрожала нижняя губа, и Берни поспешил протянуть ей руку:

– Почему бы нам не поискать твою маму?

Но девочка испуганно замотала головой и, отступив на шаг, спрятала ручки за спину.

– Нет-нет! Мне нельзя ни с кем никуда уходить!

Ее глаза наполнились слезами, но она все еще старалась не расплакаться, что, по мнению Берни, говорило о сильном характере. Он жестом подозвал одну из продавщиц.

– А что, если мы пойдем в кафе и купим мороженое, а эта леди пока поищет твою маму?

Джил с опаской посмотрела на продавщицу, а Берни объяснил женщине, что мать девочки покупала колготки на основном этаже.

– Может, лучше сделать объявление по громкой связи? – предложила та.

Это нововведение предназначалось на случай пожара, угрозы взрыва или чего-то подобного, но с его помощью найти мать Джил было действительно гораздо проще.

– Да, надо позвонить начальнику охраны, он все организует.

Берни повернулся к Джил (девочка вытирала слезы своей куклой):

– Как имя твоей мамы? Да, и фамилия?

Девочка больше его не боялась, хотя и отказывалась куда-либо с ним идти. Ее мать заслуживала уважения за то, что твердо внушила ей это правило.

– О’Рейли, – ответила Джил. – Это ирландская фамилия. Мы католики. А ты?

Берни показалось, что он расположил девочку к себе, а он так просто был очарован ею.

– Я иудей.

Девочка выглядела заинтригованной.

– Что это такое?

– Это значит, что у нас вместо Рождества Ханука.

– А Санта-Клаус к тебе приходит? – уточнила Джил.

На этот вопрос нет однозначного ответа, поэтому Берни придумал собственный:

– Если ты о подарках, то мы их дарим друг другу целых восемь дней.

Это произвело на нее впечатление:

– Восемь дней! Здорово!

Вдруг она посерьезнела:

– Ты веришь в Бога?

Он кивнул, хоть и очень удивился глубине ее мышления. Сам он давно не думал о Боге, и сейчас ему было стыдно в этом признаться. Определенно, девчушка послана ему, чтобы наставить на путь истинный.

– Да, верю.

– Я тоже, – она опять вопросительно посмотрела на него. – Как ты думаешь, мама скоро вернется?

Слезы все еще стояли в ее голубых глазах.

– Конечно. А теперь я предлагаю поесть мороженого. Кафе вон там, совсем близко.

Перед таким заманчивым предложением она устоять не могла, молча вложила свою ручонку в его ладонь, и они направились в кафе, только ее косички подпрыгивали при ходьбе.

Берни помог ей забраться на высокий табурет у стойки бара и заказал банановый сплит. Его не было в меню, но для него, вне всякого сомнения, приготовят. Джил оценила вкуснятину по достоинству. Нет, про маму она не забыла, но разговор и угощение ее немного отвлекли. Они с Берни мило поболтали о том о сем. Джил призналась, что очень хотела собаку, но хозяин их квартиры не позволил завести.

– Он очень вредный, – заявила девочка с полным ртом, уже основательно перепачкавшись шоколадом. – И его жена тоже, а еще она ужасно толстая.

Она прожевала, тут же вновь набрала полный рот орехов и ломтиков банана и добавила ложку взбитых сливок. Берни слушал ее и спрашивал себя, почему этот простодушный ребенок тронул его сердце.

– У вас очень красивые купальники.

– Какие тебе больше понравились?

– Маленькие такие, у которых есть трусики и верх. Мама говорит, что я могу его не носить, но я всегда надеваю, – заявила она чопорно. Теперь у нее даже нос был в шоколаде. – Мне понравился голубой, розовый и красный… и оранжевый.

Последний ломтик банана был съеден, за ним последовали вишня и взбитые сливки, когда в дверях возникла суматоха, и в зал вбежала молодая женщина с длинными светлыми волосами. Как вихрь промчалась она через комнату, и они развивались за ней как золотое знамя. Берни понял, что это мать девочки.

Очень хорошенькая, только с безумным взглядом и залитым слезами лицом. Ее руки были заняты сумочкой, пакетами, детской курточкой и куклой.

– Джил! Ну куда ты подевалась?

– Я только хотела посмотреть… – промямлила девочка.

– Никогда больше так не делай! – перебила мать, схватила ее за плечо и слегка встряхнула, потом быстро подняла дочь на руки и крепко прижала к себе. Было видно, что она очень перепугалась и едва сдерживает слезы, а потому не сразу заметила Берни, который стоял рядом. – Ой, извините. Прошу прощения, что мы причинили вам столько хлопот.

Она ему очень понравилась: пусть в джинсах, футболке и сандалиях, но она была куда красивее и изящнее большинства здешних дам.

Мать и дочь искали всем магазином, всполошив весь основной этаж. Женщина боялась, что девочку похитили, и в отчаянии сначала бросилась за помощью к продавщице, потом к помощнику менеджера – ко всем, кто случайно оказался поблизости. Каждый сделал все, что мог, и наконец по громкой связи прозвучало объявление, что девочка в кафе.

– Все в порядке. Мы прекрасно провели время.

Берни и Джил понимающе переглянулись, и малышка вдруг рассмеялась:

– А знаешь, если бы ты тоже взял себе банановый сплит, то весь бы перепачкался! Особенно борода!

Берни тоже засмеялся, а мать Джил, казалось, пришла в ужас.

– Она права! – весело признал Берни, а молодая женщина покраснела.

– Джил такая болтушка! Ох, простите, я не представилась. Меня зовут Элизабет О’Рейли.

– И вы католичка… – заметив, что Элизабет опешила, он пояснил: – У нас с Джил был очень серьезный разговор на эту тему.

Девочка глубокомысленно кивнула и отправила в рот вишенку:

– А он кто-то другой, но я забыла, как это называется.

– Иудей, – подсказал Берни.

Элизабет смущенно улыбнулась: порой дочь ставила ее в неловкое положение.

– У него Рождество бывает восемь раз. – Было видно, что именно это произвело на девочку большое впечатление. – Честно, он сам так сказал! Ведь правда?

Берни улыбнулся и кивнул:

– Называется «Ханука».

Берни много лет не был в храме: его родители принадлежали к реформистскому иудаизму, а он и вовсе не соблюдал обычаи, – но сейчас его интересовало вовсе не вероисповедание миссис О’Рейли, а то, имеется ли мистер О’Рейли.

– Я вам очень, очень признательна.

Элизабет сделала вид, что сердита на Джил. Сейчас девочка выглядела гораздо спокойнее, не так крепко прижимала к себе куклу и с удовольствием доедала мороженое.

– А еще у них красивые купальники.

Элизабет покачала головой и протянула Берни руку:

– Спасибо еще раз. Пойдем, пожалуй, пора домой.

– А можно мы сначала посмотрим купальники?

Но мать была непоколебима. Вздохнув, Джил тоже пожала Берни руку, очень официально поблагодарив и одарив на прощание солнечной улыбкой:

– Ты хороший, и мороженое очень вкусное. Большое спасибо.

Берни было жаль, что она уходит. Он остановился возле эскалатора, глядя, как голова с косичками скрывается внизу, и чувствовал себя так, будто потерял единственного друга.

Берни вернулся к кассе, чтобы поблагодарить работников за помощь, и на обратном пути прихватил три бикини шестого размера: оранжевое, розовое и голубое. Красные этого размера были уже распроданы. К покупкам он добавил две панамки и махровый пляжный халатик. Все это было словно специально для нее сшито. Берни положил вещи на прилавок перед кассой и поинтересовался:

– Элизабет О’Рейли у нас в компьютере есть? Больше о ней ничего не знаю.

Берни вдруг поймал себя на мысли, что было бы хорошо обойтись без мужа. Всего через две минуты кассир сообщила, что счет у нее новый, а живет она на Валлехо-стрит в Пасифик-Хайтс.

– Отлично.

Делая вид, будто собирается занести эти данные в картотеку, а вовсе не в свою пустую книжку, Берни записал ее адрес и номер телефона, потом распорядился, чтобы отобранный им товар отправили мисс Джил, а стоимость записали на его счет. К покупкам он приложил карточку со словами: «Спасибо за очень приятную встречу. Надеюсь в скором времени встретиться с тобой снова. Твой друг Берни Файн».

В свой кабинет он возвращался легкой походкой, с загадочной улыбкой на лице и осознанием, что даже в этом месте есть что-то хорошее.

Глава 5

Подарки доставили в среду днем, и Элизабет сразу же позвонила в «Уольфс» поблагодарить Бернарда за щедрость и внимание к ее дочери.

– Право, не стоило: Джил только о вас и говорит, вспоминает, какой вкусный был банановый десерт и как все было здорово.

Голос Элизабет О’Рейли звучал так молодо, будто принадлежал девочке-подростку. Берни сразу представил ее широко распахнутые глаза и блестящие светлые волосы.

– Джил очень храбрая девочка: испугалась, когда поняла, что потерялась, но держалась молодцом. А ведь ей всего пять лет!

Элизабет улыбнулась: