Безупречные создания

– Ответила, что я, скорее всего, оставила его в нашем старом дортуаре, который заперт и опечатан. – Лиза дёрнулась встать, но Эскис жестом удержал её. – А я ведь так и не смогла туда попасть, чтобы в этом убедиться.

Он поднялся сам и налил ей воды из стоявшего на письменном столе графина.

– Что было в том дневнике? – Молодой врач протянул ей стакан.

Бельская сделала пару торопливых глотков и немного успокоилась.

– Безделицы, в сущности, – она покачала головой. – Детские заметки в основном. Я туда записывала в последние годы лишь важные даты. К примеру, дни рождения, праздники, свадьбы родственников, дни наших экзаменов и прочие глупости. Но это ещё не всё, Алексей Константинович. – Лиза осушила остаток воды залпом и возвратила стакан врачу. – Благодарю вас.

Он поставил опустевшую посуду обратно на стол и снова сел на стул напротив девушки. Эскис глядел пристально и выжидающе. Лизу он не торопил.

Девушка скользнула по нему рассеянным взглядом и отчего-то подумала, что его белый халат выглядит слишком уж мятым, пусть и чистым. Словно бы совсем некому о нём заботиться и следить за тем, чтобы он, частный доктор, выглядел опрятно.

– Помните, я вам рассказывала, что ночью однажды проснулась и подслушала разговор Свиридовой и Ермолаева, когда они обсуждали ваш визит? – Бельская собралась с духом и выпалила: – Той ночью кто-то снова побывал в моей комнате. А когда он вышел, дверь, вероятно, скрипнула, и я проснулась.

– Вы рассказали об этом кому-нибудь ещё? – Алексей Константинович напряжённо сплёл пальцы на колене.

Лиза отрицательно покачала головой.

– Это ещё не всё. – Она облизала пересохшие от волнения губы. – Другой ночью кто-то снова заходил в мою комнату и завёл старые напольные часы.

– Часы? – брови мужчины приподнялись.

– Да, антикварные часы с маятником. Они стоят в комнате, вероятно, для красоты. Я была уверена, что эти часы вовсе сломаны. Но вдруг они заработали сами собой, когда я спала, – она сглотнула. – Я вам клянусь, что не прикасалась к ним. Тот, кто это сделал, наверное, хотел, чтобы тиканье скрывало прочие звуки.

– У вас снова что-то пропало? – Тон Алексея не понравился Лизе. Он говорил так, словно собирался отругать её за что-то.

– Нет, что странно. Более никто не рылся в моих вещах…

– Почему вы мне раньше не сказали? – перебил он.

– Я боялась.

– Меня? – искренне удивился молодой врач.

– Вас, – едва слышно призналась Лиза, а потом слабым голосом повторила: – Боюсь, что я могу оказаться следующей жертвой в чьей-то игре, которую даже не понимаю.

Эскис порывисто встал. Он принялся мерить комнату быстрыми шагами.

– Вы сообщили родителям о своих опасениях? Вас следует забрать из института как можно скорее, пока обстоятельства не прояснятся. – Он в задумчивости пригладил волосы рассеянным движением.

– Папенька сейчас в Москве по служебным делам, но он должен скоро возвратиться. – Лиза поворачивала голову за Алексеем, пока он вышагивал по кабинету. – Он велел мне оставаться в Смольном, потому что верит, что там я в безопасности. Так все считают. Но на деле просто желают избежать скандала.

– Дверь вашей спальни запирается? – Эскис остановился напротив неё.

– Нет, нам не разрешено закрываться в дортуарах или иных комнатах, даже в ванных во время купания, но я теперь подпираю на ночь дверь стулом. Скрип ножек по паркету такой, что мёртвого разбудит. – Лиза стиснула сумочку пальцами. – Алексей Константинович, я знаю, что вы в этом деле никак не замешаны. И лишь вы мне можете помочь. Кажется, у меня появилась одна зацепка.

С этими словами она перевернула фотографию и протянула её мужчине.

– Этот снимок я нашла у младших девочек. Его им подарила Ольга Николаевна. Взгляните на него внимательно, пожалуйста.

Эскис снова опустился на стул, разглядывая фотокарточку. Меж его бровей пролегла глубокая морщинка.

– «Мой милый друг, спасибо вам за всё и будьте счастливы», – перевёл он надпись на обратной стороне, а потом поднял вопрошающий взор на Лизу.

– Посмотрите, на какой дорогой бумаге она отпечатана, – отметила девушка, а потом призналась: – Эту фотографию передали для меня через Олю. Но она почему-то умолчала об этом, решив отдать её младшим девочкам.

Алексей выглядел озадаченным.

– Не понимаю, к чему вы клоните…

– Дело в том, что эта фотокарточка была сделана год назад в усадьбе Архангельское, – перебила его Лиза. – Мы вчетвером ездили туда в период летних каникул по приглашению княгини Зинаиды Николаевны Юсуповой, которая желала провести время с любимой племянницей Оленькой. Но настоящей причиной поездки был её старший сын, Николай Феликсович.

– Я всё ещё не до конца вас понимаю, – Алексей Константинович выглядел теперь не просто глубоко озадаченным, но весьма угрюмым.

Бельская вздохнула, собираясь с мыслями. Этот разговор представлялся ей куда более лёгким и быстрым, пока она ехала сюда. Она бросила очередной взволнованный взгляд на входную дверь и снова заговорила:

– Николай Феликсович, как вы знаете, наследник одного из самых богатейших родов в России. Но, как и большинство обласканных судьбой молодых людей, он имеет склонность к пагубным страстям. До вас наверняка доходили слухи о его скандальных отношениях с графиней Мариной Гейден?

Алексей Константинович медленно кивнул.

– Дочь контр-адмирала, о которой наше славное светское общество не слишком-то высокого мнения, – осторожно произнёс он.

Лиза ощутила, как кровь неизбежно приливает к щекам из-за смущения. Ей сделалось ужасно неловко, что проходится обсуждать столь деликатную тему с посторонним мужчиной.

– Из-за дурной славы Марины и не слишком-то высокого её положения родители Николая были решительно против этого адюльтера, – продолжала Бельская, опустив глаза. – Бедная Зинаида Николаевна вся извелась. Она ужасно боялась, что сын обвенчается тайно. Тогда скандала не миновать. Николай Феликсович и до этого имел романтические связи, которые весьма беспокоили его родителей. Именно поэтому год назад организовали тот наш визит в Архангельское, дабы подобрать наследнику более удачную партию. Оленька всегда твердила, что краше нас четверых нет никого не только в Смольном, но и во всей империи, поэтому все свято верили, что кому-то из нас удастся заинтересовать Николая.

Лиза нервически стиснула пальцами сумочку.

– Я не знал ничего об этом, – голос Алексея звучал ровно. Будто бы он даже не удивился. – Татьяна Александровна мне не рассказывала.

– Да и что она могла вам рассказать? Что рассчитывала на удачный брак с наследником богатейшего рода, но он не обратил на неё внимания? – Лиза снова подняла на него глаза и смущённо улыбнулась. – Но поездка вышла довольно интересной, должна признаться. Нас сопровождала одна из пожилых классных дам, которая всё время проводила подле княгини и восторгалась ею беспрестанно. А мы занимались тем, что гуляли в парке и общались с Николаем и его младшим братом Феликсом. Дни стояли восхитительные. Тогда-то для нашего развлечения и была устроена эта фотосъёмка. Юсуповы до страсти любят фотоискусство. Увлечение дорогое. Но они могут себе позволить.

– Думаете, та поездка как-то связана со случившимся? – Алексей Константинович вновь взглянул на фотографию, с которой на него смотрела покойная невеста.

– Николай был одинаково мил и вежлив со всеми нами, – припомнила Лиза. – В том числе и с Татьяной Александровной, которая на тот момент с вами ещё не была знакома, насколько я понимаю. Однако же ни за кем он ухаживать не стал, а потом вдруг без внятных объяснений собрался и уехал в Европу, захватив с собой Феликса. Мы какое-то время ещё погостили у Зинаиды Николаевны, а затем разъехались по домам. Она, конечно, опечалилась тем, что сын достойную невесту так и не выбрал, но всё же вздохнула вольнее.

– Полагаю, княгиня после этого стала спать спокойнее, – заметил Эскис, возвращая Лизе фотографию.

Девушка спрятала снимок в сумочку.

– Недолго, – она поджала губы на мгновение. – Ольга потом жаловалась мне, что несносные кузены поселились в Париже у какой-то французской куртизанки по имени Манон. Та имеет свой особняк и живёт на широкую ногу. Якобы Николай влюбился в неё без памяти. Молодые люди кутят, курят опиум и даже едва не попались во время облавы в каком-то притоне, из-за чего мать немедленно потребовала их возвращения. А когда они снова оказались в Петербурге, француженку Николай тотчас позабыл, а в марте как раз и познакомился с Мариной Гейден. Они тогда вместе участвовали в любительской театральной постановке.

– Я слышал, что Марина вышла замуж за графа Мантейфеля, – негромко произнёс Эскис, подавшись вперёд. – Их брак откладывали несколько раз, но всё же невеста пошла под венец.

Лиза прикрыла глаза.

– Ох, Алексей Константинович, вы не представляете, какой это был кошмар, – горячо зашептала она. – От Оленьки мы узнали, что Николай Феликсович тогда пребывал в отчаянии. Марина рыдала и уверяла, что скорее покончит с собой, чем пойдёт замуж против воли. Они вроде бы даже хотели бежать за границу вместе. Но её мать вмешалась. Случилась ужасно некрасивая сцена в ресторане, где Николай встречался с Мариной. Девушка тогда упала матери на грудь и рыдала, умоляла помочь. Николая из ресторана силой увёз Феликс. А на следующий день Марина действительно обвенчалась с Мантейфелем.

– Вот оно что, – Алексей с шумом вздохнул и откинулся на спинку стула.

История и вправду вышла щекотливая, но Лизе требовалось пересилить смущение и завершить свой рассказ.

– Николай делал вид, что успокоился, но на самом деле продолжал тайно переписываться с ней. – Бельская покачала головой. – Оля часто бывала у тётушки. Она много общалась с Феликсом и с самим Николаем. Возможно, через неё княгиня и узнавала о том, что творит старший сын. В восторге она не была, как вы понимаете. Даже когда сыновья вновь уехали в Париж на долгое время, Зинаида Николаевна строго велела Феликсу приглядывать за старшим братом. Вот только именно в Париже этот скандал и достиг своего апогея. Марина с графом как раз проживали там свой медовый месяц. Именно она и добилась приезда Николая. Обманутый муж обо всём узнал.

Эскис сдавленно кашлянул в сторону. Вероятно, подобные кулуарные подробности ему не были известны. Вряд ли он вообще питал интерес к светским сплетням. Однако же рассказ Лизы, очевидно, произвёл на молодого врача должное впечатление. Он будто бы даже покраснел и отвернулся.

– Я знаю, что речь шла о дуэли, но братья Юсуповы возвратились в Петербург не так давно, – торопливо продолжала Бельская. – Оленька мне сказала об этом накануне гибели. Я этому значения не придала. Но теперь, как наткнулась на фотографию, я всё думаю об этом.

– Полагаете, что всё дело в семейной драме Юсуповых? – Алексей встал с хмурым видом.

Он снова прошёлся по комнате и остановился возле своего письменного стола.

– Боюсь, что Оля могла что-то узнать и разболтать Татьяне, а эта информация оказалась куда губительнее, чем просто скандал или пятно на репутации. – Лиза поднялась следом и подошла к Эскису. – Алексей Константинович, я могу ошибаться. Даже лучше и так. Пусть бы я ошиблась. Но я вас очень прошу, помогите мне устроить встречу с Николаем. Я должна с ним поговорить.

Девушка умоляюще глядела на мужчину снизу вверх. Тот продолжал хмуриться.

– Пожалуйста, – шёпотом повторила она и коснулась его руки на сгибе локтя, бездумно расправив раздражающую складку на белой ткани халата.

Алексей проследил взглядом за её движением.

– Хорошо, но на эту встречу одна вы не пойдёте, – наконец ответил он. – Это может быть опасно. Особенно если он считает, что вы что-то знаете о нём, Марине или их планах. Кроме того, я тоже хочу с ним поговорить.

– Благодарю. – Лиза с облегчением улыбнулась. – Вы знаете, где на Мойке находится особняк Юсуповых?

– Кто же не знает? Я сообщу вам, когда договорюсь с ним о встрече, а вы будьте очень осторожны, Елизавета Фёдоровна. – Эскис оставил Лизу возле своего стола, а сам направился к одному из шкафчиков, открыл дверцу и загремел пузырьками. – Я вам дам успокаивающие капли. Они не вызывают беспрестанного желания спать, но помогут вам немного справиться с нервами. Не отказывайтесь. Вам они не повредят, поскольку навалившиеся переживания не полезны ни для кого. Тем более для юной девушки. – Он возвратился с небольшим пузырьком из коричневого стекла. – Принимайте по утрам перед завтраком по десять капель.

Она взяла лекарство, но даже поблагодарить не успела.

– Ох да! – спохватилась Бельская. – Чуть не забыла. Алексей Константинович, я же ведь к вам напросилась со Свиридовой, сказав, что меня мучают мигрени. Можете мне что-нибудь и от них дать, чтобы у меня было алиби?

Хмурая морщинка меж его бровей разгладилась, а уголки губ приподнялись в невольной улыбке.

– Алиби, говорите? – Он возвратился к шкафчику с лекарствами.

– Верно. – Лиза переступила с ноги на ногу, ощутив смущение. – Чтобы Анна Степановна не подумала, что я её обманула.

Плечи Алексея едва заметно дрогнули. Словно бы он усмехнулся.

Пару мгновений Эскис выискивал нужный пузырёк.

– Вот. Я дам вам эти пилюли. От головной боли они и вправду помогают, но если вам придётся при ком-то выпить одну, ради игры на публику, то и вреда не нанесут. – Алексей Константинович подал девушке прозрачный флакончик, внутри которого гремели белые шарики размером с горошину. – Я сейчас выпишу для вас рецепт, чтобы всё выглядело по-настоящему.

Он сел за стол и принялся заполнять бланк.

Лиза терпеливо наблюдала за ним, хоть и понимала, что ей следовало поторопиться. При идеальном стечении обстоятельств предпочтительнее было встретить Анну Степановну на улице.

Девушка чуть наклонила голову, следя за тем, как Алексей пишет. Почерк у него был размашистый, но весьма аккуратный для врача. И не столь небрежный, как она от него ожидала. Было в его начертании букв нечто немецкое, даже слегка готическое. Вероятно, учёба за границей сказалась.

– Оставьте мне что-нибудь, – не поднимая взгляда, вдруг попросил мужчина.

– Что? – не поняла Лиза.

– Что угодно. Хотя бы зонтик, – он махнул рукой на кружевной предмет, который так и стоял прислонённым к кушетке. – Чтобы у меня был предлог передать вам нечто забытое, когда я договорюсь с Юсуповым о встрече. Мне же нужно как-то сообщить вам об этом.

– О, конечно. – Лиза подхватила зонтик, но потом вдруг передумала и снова полезла в сумочку. – Я вам лучше перчатки оставлю. Зонт – это слишком приметно.

Она отыскала лёгкие летние перчатки и положила их на кушетку.

Эскис тем временем закончил писать. Он обошёл стол и вручил Лизе бланк.

– Вот. – Алексей Константинович вдруг поймал её руку и деликатно поцеловал пальцы, едва прикоснувшись к ним губами, после чего снова мягко улыбнулся. – Будьте осторожны, Елизавета Фёдоровна. Прошу вас. И если вдруг почувствуете себя неважно, идите в лазарет. И сразу посылайте за мной. Говорите, что я ваш врач. Требуйте моего незамедлительного приезда.

– Полагаю, что это лишнее. – Лиза неспешно высвободила руку. – Благодарю вас. И буду ждать новостей.

Пару мгновений они просто смотрели друг на друга. А затем Алексей тихо спросил:

– Вам уже пора?

– Несомненно. – Лиза повесила зонтик на сгиб локтя, а пузырьки и бланк спрятала в сумочку.

– Я могу сделать для вас что-нибудь ещё? – невозмутимо спросил мужчина.

Разумеется, за вопросом не скрывалось ничего, кроме вежливости, но девушке всё равно сделалось до невозможности приятно. Настолько, что в груди разлилось трепетное, волнующее тепло.

Лиза похлопала ресницами и с улыбкой прошептала:

– Полейте цветок. Пока он не увял окончательно.

Алексей проследил за её взглядом. Кажется, впервые за долгое время он вспомнил о том, что в кабинете вообще есть растения. Усмехнулся.

– Обязуюсь спасти его жизнь сегодня же.

– Вы настоящий врач, Алексей Константинович.

Он с шутливым поклоном открыл перед ней дверь и посторонился, пропуская девушку.

Но за порогом кабинета Лиза на мгновение растерялась из-за того, что в приёмной за время их беседы успели скопиться посетители. Вид у некоторых был весьма недовольный. У одного мужчины оказалась перевязана голова. На софе сидела женщина с маленьким мальчиком, который беспрестанно ныл, чем сводил с ума свою мать и всех вокруг. Остальных пациентов Бельская даже рассматривать не стала.

Возле кофейного столика с абсолютно прямой спиной стояла Свиридова. Её ледяным взглядом можно было заморозить не только Петербург, но и весь Финский залив в придачу.

– Анна Степановна, доброго дня. – Эскис вежливо улыбнулся классной даме, а затем коротко сказал Лизе: – Выздоравливайте, Елизавета Фёдоровна.

– Я передам ваш привет папеньке. – Лиза вежливо присела в реверансе, после чего они распрощались.

Алексей, кажется, полностью потерял к ней всякий интерес и занялся следующим пациентом. А Лиза подошла к Свиридовой.

Женщина хранила угрожающее безмолвие.