Тонкий полутролль. Часть 2: Берег невозможности

Крайне жирным довеском к дому шла баня! Такая же неказистая, как и домишки, но вполне себе действующая, на совесть проконопаченная мхом. Баня, конечно, полагалась не только нам двоим — мылись в ней, похоже, жители всех окрестных хибар, потому что рядом с их домами я таких построек не увидел. Но все же! Вот уж о чем я мечтал, ночуя под всякими корягами, — так это о том, чтобы хорошенько попариться и вымыться! Ну и еще о том, чтобы все от меня наконец-то отстали. И чтобы вся жизнь в теле тролля оказалась дурным коматозным сном… Впрочем, баня — тоже неплохо. Надо обязательно забронировать ее на завтрашний вечер! И пусть сами топят и воду носят! Уж для длинноухого визитера должны постараться, я считаю.

Показ нехитрого хозяйства затянулся. Хотя, казалось бы, что тут показывать-то: печь топится по-черному, воду носить из колодца, инвентаря и посуды — считанные единицы. Пара тусклых масляных светильников. Само помещение крохотное, низкая лежанка — почти у самого пола, стола вообще нет — и как тут принято обедать, интересно? Сам пол — по сути, всего лишь плотная насыпь из какой-то трухи. Разгреб ее носком сапога — под слоем трухи оказались тесно уложенные плоские камни. Однако.

Ценным указаниям по обеспечению быта внимала Звитка, она же на пару с «татарином» разжигала печь. Я с невозмутимым видом прохаживался рядом, морщился от дыма и молча выпендривался. Даром что сам выгляжу — бомж бомжом.

Наконец Сартак выполнил свою миссию и свалил, пообещав напоследок, что скоро зайдет лекарь-знахарь. Я думал было подпереть дверь какой-то деревянной загогулиной, но вспомнил, что открывается она наружу. А внутри ни засова, ни крючка… Вздохнул и скинул капюшон.

С санитарной обработкой ссадин будет проблема. Они на шее — значит, прикрывать нижнюю часть лица не получится. Надо что-то придумать, и быстро.

— А у тебя где… раны? — решил я выяснить у Звитки. Та почему-то смущенно потупилась. — Эй, что такое?

Ведьма осторожно прикоснулась к задней стороне бедра. Мертвяки ее лапать пытались, что ли? Как умудрилась-то?

— Прыгнул, схватил, юбку порвал. Насилу вырвалась. А он к тебе махнул, — она шмыгнула носом. — Если бы не к тебе, то погибель мне пришла б, видать…

А вот это совсем интересно. Дохляк бросил легкую добычу и кинулся на помощь к покойному товарищу? Это что за солидарность такая загробная?

— Лекарь придет — мазать будет, — буркнул я. — Надо. И давай без… всяких там. Надо.

Щеки ведьмы приобрели насыщенный оливковый оттенок. Э, да она краснеет так, наверное. Ну что поделать — врач есть врач. Не думаю, что бедра особы нечеловеческих кровей — самое интересное, что он в жизни видел. Мне на импровизированном приеме будет труднее… Ах, если бы из-за стыдливости.

Самый простой вариант — прижать лицо к коленям, но выглядеть это должно довольно специфически. И наверняка вызовет в лучшем случае недоумение. Закрывать рот и нос платком? Ну, идея так себе, но за неимением других… Кстати, воздух в помещении довольно затхлый. Можно сослаться на пыль, например. Ладно, надеюсь, сойдет. Все-таки близость леса несколько успокаивала. Осталось только платок соорудить. Из чего? Ну, выбирать особо не приходится. Хламида все равно изодрана — дальше некуда.

Вопреки ожиданиям, визит сельского врача прошел без сучка и задоринки. Я даже начал подозревать какой-то подвох. Паранойя слегка ослабла только часа через полтора, когда никакая толпа мужиков с дубьем ко мне все-таки не вломилась. А так — лекарь-знахарь ни словом не обмолвился по поводу куска ткани, наспех вырезанного, которым я зажимал лицо. Намазал ссадины какой-то пахучей едкой дрянью. Шею сразу невыносимо запекло, но зато насчет сепсиса уже вряд ли стоило переживать: ни одна бактерия эту гадость не перенесет. Я и сам вытерпел едва-едва.

Более того, этот самый лекарь — лысоватый приземистый дядька неопределенного возраста — кажется, сам нервничал не меньше меня. Ну как же, высокорожденный в пациентах! Пришлось пробормотать ему сквозь платок нечто ободряющее, а то у него аж из рук все валилось.

Когда очередь дошла до Звитки, та выразительно поглядела на меня и опустила глаза. Пришлось деликатно выйти, беззвучно ругаясь. Не хочется разделяться, пусть и знаю ведьму без года неделю. Встал под навесом на крыльце, глядя на стекающие струйки дождя. Чужая деревня давила на сознание. Не радовало ни теоретическое избавление от мучительной смерти, ни легкость, с которой прошла маскировка. И так химера где-то шляется вне зоны видимости, а тут еще и это…

Деревенский медик выскользнул в дверь, торопливо раскланялся и скрылся. Да уж, натерпелся мужик. Ну ничего, не одному же мне переживать, в конце концов.

Возвращался в дом я снова с тяжелым сердцем. Только сейчас дошло, что мне же тут с ней ночевать нынче. Наедине. С ведьмой, которая может манипулировать чужой нервной системой. Противоестественным методом, защиты от которого я не знаю. Да есть ли она вообще? А членистоногого монстра рядом не будет, если что.

Присев на низенький топчан, я косо глянул на потенциальную неприятельницу. Та, неправильно истолковав мой хмурый вид, поспешила объясниться:

— Ничего не сказала про гимори твоего! И про тебя тоже…

— Ага, — задумчиво выдал я. — Вот что. Сегодня ночуем здесь. Водой… э-э, моемся. А послезавтра днем надо бы уходить. Сама видишь — плохое для нас место. С эльфами водятся.

Ведьма часто закивала. Ну да, редкостной идиоткой она была бы, если бы не уяснила, что к чему. И даже чудовищный кит-паук ее не так ужасает, как продолжение знакомства с ушастыми арийцами.

Спокойно посидеть и обсудить перспективы нам не дали. Буквально через четверть часа дверь без стука отворилась, и вошла какая-то деваха. Выяснилось, что ее зовут Тинара и что ее нам дали в качестве сопровождающего. А я думал, что курировать наш досуг здесь будет Сартак. Жаль. С ним-то я хоть как-то наладил общение, да и, к тому же, он был мне крайне признателен за помощь в упокоении бодрячков-покойничков. Чего же ждать от этой девки — черт ее знает. Вдруг она сотрудница местной службы безопасности и приставили ее к нам, чтобы следила за подозрительными гостями?

Хотя, признаться, на оперативницу Тинара не походила совершенно. Совсем юная девчонка, лет шестнадцать ей, не больше. Тощая, заспанная, чуть растрепанная, с по-детски пухлыми губами. Говорила она на языке «средней земли» еще хуже, чем Сартак, но объясниться вполне получалось. На меня смотрела с трудно скрываемым восторгом. Явно впервые видела «настоящего эльфа». А мои глаза, горящие в полумраке хибары, еще больше усилили впечатление. И все же — надо быть с ней начеку. Вообще-то всяких этих агентов специально подбирают и готовят так, что и не заподозришь. Или я опять чересчур перегибаю? Все-таки глухая средневековая деревня, люди тут вон босиком шляются. Как и сама Тинара, к слову.

Героически преодолевая обоюдный языковой барьер, я велел ей позаботиться о бане для нас на завтра. И об ужине заодно — сейчас. Время-то уж за полночь перевалило, должно быть.

Тинара быстренько смоталась за снедью для благородных гостей и вскоре притащила немудреные закуски: подвяленную рыбу, грубые лепешки из непонятного теста и какие-то вареные клубни. Отослав девчонку восвояси, я с аппетитом набросился на еду. Ведьма, впрочем, не сильно отставала.

Рыба оказалась полусырой — подумаешь, беда! После того, чем я питался в лесу, она стала прямо-таки божественным кушаньем. И совсем не жестко: мелкие черные зубы раздирали подсушенную плоть, будто я жевал переспелые фрукты. Лепешки, судя по всему, пекли из дробленых лесных орехов. Или из еловых семян — на вкус слегка отдавали смолой. Все равно отлично! Клубни же были почти безвкусными, как густой крахмальный кисель. Ощущалось отсутствие соли и специй. Ничего, зато сытно.

Наскоро перекусив и запив все ключевой водой, я почувствовал, как меня неумолимо клонит в сон. У Звитки глаза тоже слипались, она привалилась спиной к стене и клевала носом. Я сладко зевнул и распорядился:

— Спать. Если встанешь рано, без меня из дома не лезь. И к моему… месту, где сплю, не подходи.

Кажется, она удивилась, но промолчала. Вот и правильно, не хватало мне еще объяснять, что не особо-то ей доверяю.

Дремал я даже более чутко, чем в лесу. Да, здесь за мной не гоняются длинноухие сволочи… Пока что. Но зато я ночую фактически в стане врага, а рядом ведьма, которая много что может сделать с человеком. Ну или с троллем.

На счастье, обошлось. То ли Звитка и впрямь не хочет применять ко мне свои силы, то ли моя осторожность ей помешала, то ли не решилась действовать после моего предупреждения. Я надеюсь, что причина первая, конечно. Но перестраховаться все-таки было необходимо.

Ни свет ни заря нагрянул лекарь-знахарь, чтобы проконтролировать, как самочувствие у подопечных. И опять даже не подумав постучаться! Видимо, у них и не приняты такие церемонии. Заваливайся, как к себе домой.

В первый миг, когда спросонья услышал скрип двери, я даже слегка запаниковал. Спасибо тонкому слуху — не подвел. Так что моменту, когда лекарь вошел в дом, я оказался готов — успел спрятать рожу. Решение самое простое и естественное — банально перевернулся на лежанке лицом вниз. В ответ на его приветствие что-то пробурчал и отмахнулся. На просьбу осмотреть шею милостиво отодвинул волосы рукой, не меняя позы. Мол, делай свое дело, а спать не мешай. Устал с дороги важный гость. Интересно, а вообще эльфы спят? Хорошо, что добрый доктор не задается такими вопросами…

Было несколько неловко за немытую шевелюру. Вовсе не потому, что я стыдился деревенского лекаря-знахаря — еще чего. Такие мелочи меня уже давно не заботили совершенно никак. Просто высокорожденным эльфам как-то не пристало ходить с грязными космами. Нарушает имидж, короче.

Как бы то ни было, но мужичок ничего по этому поводу опять не сказал, а смылся еще быстрее, чем вчера. Судя по шороху одежды, успел осмотреть и Звитку — причем буквально за пару секунд. Потом завоняло горелым — значит, погасил светильник. И вот уже дверь опять скрипит, и быстрые шаги уносятся прочь от временного пристанища сына звезд и его спутницы. Как бы он не навернулся по дороге — так спешит.

Примерно через час, позевывая, я спускался с крыльца. Хотел умыться в реке, но вовремя увидел скроенный из коры рукомойник, приделанный к столбу рядом с баней. Его как раз заботливо наполняла водой Тинара. Заметив меня, она ойкнула и чуть не облилась. Я благосклонно кивнул девчонке и подумал, что надо сообразить какой-нибудь шарф или платок повязывать, как тогда, на приеме у бургомистра Торлопа. А то в капюшоне ходить по такой погоде — и жарко, и тупо как-то. Вот и сейчас я поймал озадаченный взгляд нашей кураторши. Конечно, ерунда, но зачастую именно на таких пустяках и проколоться можно.

— Нужна одежда, — не стал откладывать я в долгий ящик. — Для леса. Наша в пути… порвалась.

Девчонка покосилась на мою драную хламиду, от которой остался чуть ли не один капюшон, и понимающе покачала головой.

— Мы… Я сходить. Нести.

— И надо… Этот. Платок, — не забыл добавить я. — На лицо вязать. Мы носим так.

— Найти, нести, — зачастила Тинара.

О господи. Разговор двух слабоумных. Будто не хватает моей малограмотности.

Кураторша унеслась чуть ли не вприпрыжку. Я остался торчать, как пень, посреди улицы. Делать нечего — вернулся в нашу ночлежку. Вскоре услышал на крыльце легкие шаги и, выругавшись, спрятал лицо.

Вернулась Тинара не одна. За ней с потерянным видом плелась какая-то совсем уж мелюзга — сестра, наверное. Они тащили с собой свертки и котомки. От сумок распространялся аппетитный запах тушеного мяса и овощей. Это они кстати!

Докучать нам не стали и тактично оставили высокорожденного наедине с пищей и его спутницей. Только по-быстрому сервировали завтрак — прямо на полу. Ага, удобно до крайности.

Едва притворилась дверь, я забрал свою порцию на топчан и набросился на еду. Черт побери, как вкусно! Пускай даже и без соли, и вообще приготовлено — проще некуда. Плевать! В последний раз я так хорошо ел в Торлопе, у Агнески и ее сына. Насытившись, пришел в благодушное настроение. И даже решился прогуляться. Все равно дома весь день не просидишь — добавит странностей к моему образу, это как минимум. Только переоденусь. О, платок таки принесла!

Облачился в простецкий домотканый наряд. Серая рубаха, такие же штаны. Правда, с вышивкой — видимо, парадную одежду гостю пожертвовали. Рубаха, кстати, длинновата для местных. Откуда взяли только. Еще удивила обувь. Что-то вроде лаптей, но сплетенное из тонких и мягких стеблей травы. Наверняка тут же износится. Нет уж, надену-ка я лучше обратно сапоги. Свое барахло сложил в травяную котомку — хоть и рванье, но это все, что у меня есть. А кисти замотаю полосками ткани, как раз от хламиды отодрать… Повязал платок, коротко вздохнул. Ладно, сойдет, все равно здесь от мира не спрячешься. Тинара проводит — наверняка околачивается где-то поблизости.

Так оно и оказалось. Девчонка вообще никуда уходить не стала — пристроилась прямо на завалинке. Увидев меня, вскочила. Вот и пойми, то ли это забота об эльфе, то ли негласное наблюдение. Больно много у нее энтузиазма.

На мою просьбу показать деревню и окрестности юная кураторша откликнулась с той же увлеченностью. Повела меня на экскурсию практически галопом, пытаясь болтать на ходу. Даже очевидные трудности со взаимопониманием не сильно сдерживали ее неуемную жажду общения с загадочным чужаком.

Смотреть в селении поклонников природы было откровенно не на что. Колодец, место сбора общины на берегу реки, жилище главного дедули, круг резных столбов — вот, пожалуй, и все. Дом старейшины я уже видел, о колодцах вообще промолчу. Дыра в земле, огороженная камнями, даже без ворота. Место схода «деревенского веча» — просто площадка с возвышением в центре, бревнами в качестве сидений и аккуратно примятой травой. Разве что столбы стоили более пристального внимания. Как пояснила Тинара, они таки имели ритуальное значение. Какое именно, она объяснить не смогла — или я не смог понять. Что-то там по поводу «течения живого» и «корней мира». Хотя я ничего особенного в них не разглядел. Бревна как бревна, неошкуренные даже. Суковатые, по длине не подогнаны. И резьба довольно грубая. Весьма условно обозначенные головы животных, листья растений, непонятные значки и орнаменты. Впрочем, на опыте с ведьмой я научился соответствующему отношению к любым закорючкам…

Однако столбы и дом старика все-таки подарили мне важную тему для разговора. Я попытался аккуратно зацепиться за нее, не выдавая нездорового интереса:

— Он… У старшего есть сила?

Тинара удивленно приподняла тонкие черные брови. Пришлось подбирать слова дальше:

— Сила, чтобы… мир слушался. Он колдует?

— Что⁈ — ужаснулась девчонка. — Колдовать — нет! Нельзя! Говорить с живое — да. С вода, река, земля… Колдовать — нет!

Я мысленно обругал себя. Ведь знал же, что они с эльфами заодно! А «эсэсовец» в пыточной как раз и говорил, что у людей какая-то злая и негодная магия. Его реплику я надолго запомню. Собственные оккультные практики здесь явно должны именовать по-другому. Еще бы чернокнижником деда назвал.

— Не бойся, — сказал я мягко. — Нужно было спросить. Сартак говорил, что вы нам друзья… Но спросить надо.

— Мне ясный, — Тинара успокоилась. — Колдовать — нет. Не делать…

Девчонка замялась, явно силясь вспомнить чужой язык. Я подбодрил ее:

— Чего вы не делать? Тьфу, не делаете.

— Не делать плохо для мир, — нашлась она. — Не делать… Ай, не делать мир вред.

Да уж, познавательно донельзя. Ладно, постараюсь еще прояснить. Главное я видел. Кусты перед человеком просто так раздвигать ветки не будут.

Во время прогулки никакого особого ажиотажа по поводу высокорожденной персоны я не заметил. Любители природы к нам не лезли и не пялились в открытую. Хотя многие встречные поглядывали с неприкрытым любопытством, особенно детвора. А Тинара горделиво приосанивалась и нарочито громко обращалась ко мне, путаясь в словах. Льстит ей такая компания, понятное дело. Знала бы…

Почему-то чуть ли не каждый первый тут щеголял босиком. Причем и одеваются очень легко. То ли такая нищета, то ли всем жарко. Хотя даже мне, надо сказать, не так уж припекает. Несмотря на то, что начало лета, а новое тело больше приспособлено к морозам.

Моя провожатая тоже шагала без обуви — скользящей, чуть припрыгивающей походкой. Зато на смуглых щиколотках у нее красовались широкие узорчатые браслеты, сплетенные, видимо, из лыка разных оттенков. Вчера девчонка, по-моему, была без них. Для меня принарядилась, что ли? Раз плетут такие штуки — значит, могли бы и нормальные лапти изготовить. Не носят принципиально? Я начал догадываться, что это неспроста, но спрашивать не стал. Должно быть, считают, что это дает им лучшую связь с природой. И, наверное, силу земли.

Кстати, нынче Тинара еще и вплела в косы лесные цветы: кроваво-красные колокольчики в одну и лиловые — в другую. Проходившая мимо старуха покосилась на ее прическу весьма неодобрительно.

По дороге к реке неожиданно встретился Сартак. Он широко улыбнулся, показав крупные редкие зубы, и присел, ткнув ладонью себе под ноги. Вроде, как я понял, здесь это вариант уважительного приветствия. В ответ я кивнул, коснувшись груди пальцами. И вежливо, и с достоинством. Сойдет за эльфийский жест.

Где-то в районе колодца к Тинаре вдруг пришла замечательная идея для беседы. Видимо, навеяло предыдущим обсуждением.

— А какой вы говорить с живое и звезды? И лес, и другой? — спросила она, заглядывая мне в глаза.

— Э… Что? — не понял я. Это ж надо так коряво сформулировать. Даже мне вряд ли бы удалось.

— Какой… Ай, как! Как вы говорить с мир? — нашлась кураторша.

Час от часу не легче. Придумала тоже! Лучше бы молча гуляли.

— Мы… поем, — вспомнил я единственную деталь, которую знал. Тинара вдохновилась еще больше:

— Поем? Песня? А мир петь ответ?

— Да, — соврал я. — Только очень тихо. Слышим только мы.

Хотел добавить, что именно для этого у нас такие большие уши, но решил, что это уже чересчур. Лишь таинственно полуобернулся к ближайшим деревьям.

Девушка восхищенно приоткрыла рот. Пухлая нижняя губа забавно дрогнула. Поймав мой взгляд, Тинара пару минут любовалась опушкой леса в просвете между домами, будто видела ее впервые. Я аж занервничал: ну что там интересного? Вдруг я просто не замечаю чего-то важного?

Выйдя из оцепенения, девчонка бесцеремонно потянула важного гостя за рукав:

— Сартак говорить, имя ты… Не знать он. Тонито… Или Тримито…

— Тринитротолуол. Из Перистальтики, — представился я без затей.

— Это… где жить ты? — Тинара явно решила утопить меня в потоке любопытства. Ох, это не мягкий ли вариант допроса? Потом будет ловить на несоответствиях?

— Да, — коротко бросил я и двинулся к окраине. Нервирует меня обстановка.

— А какой оно — Пиле… сальтика? — не отставала провожатая.

Я поморщился. Ага, сейчас расскажу тебе, какая перистальтика бывает…

— Деревья там красиво растут… — Вздохнув, ковырнул грязь носком сапога. — Ветками на север. Это в Обратной Перистальтике.

Тинара тоже вздохнула, видимо, представляя себе эту красоту, которую ей вряд ли суждено лицезреть. Я едва заметно передернул плечами, тоже вообразив эти дивные места, и мы вступили под сень смешанного леса.

Сразу потянуло влагой и прелым листом. День выдался ясным. Солнечные лучи кое-где пронизывали негустой полог ветвей и расцвечивали золотом резные листья папоротников. Хотелось дышать полной грудью. Чем дальше мы уходили от деревни, тем увереннее я себя ощущал. Да уж, не подумал бы, что буду радоваться так надоевшему лесу.

Сильно углубляться в чащу, однако, не стоило. Хотя бы потому, что там можно наткнуться на косатку-скорпиона. Нет, она, конечно, очень умная и должна понять, что иду не один, но мало ли. Может решить, что я со Звиткой и скрываться незачем.

Кураторша, по счастью, пока помалкивала. Видимо, для разнообразия. Здорово, а то я пока ничего больше про свою родину не придумал. Временами девушка наклонялась к каким-то листочкам и что-то тихо шептала. Меня это поначалу весьма тяготило. Паранойя заворочалась с новой силой — как бы не заклинания нашептывает! Потом вроде отпустило: листья после ее слов никак не менялись и не двигались. Специально проверил, задержавшись у очередного растения, с которым пообщалась спутница, едва ли не на десять минут. Ходил рядом, делая вид, что глаз от древесных крон оторвать не могу. А сам осторожно поглядывал на невзрачный кустик. Потом плюнул на это дело. Оставался вариант, что здесь какое-нибудь навигационное колдовство, позволяющее отследить ее передвижения. Но подтвердить гипотезу не было никакой возможности. Приходилось лишь учитывать такую вероятность. Да и подумаешь, я сейчас сбегать все равно не собирался.

Оказавшись со мной наедине в лесу, Тинара почему-то стала сильно смущаться. Не понял? Она что, решила, что я ее сюда в каких-то половых интересах завел? И вроде не боится даже, обратно в деревню меня не тащит. Даже не намекает, что надо вернуться. Просто нервничает. Вон оторочку воротника все теребит. Тайком поправляет прядь, сбившуюся на лицо. Ну и взгляд отводит, а на щеках румянец поминутно вспыхивает.

А ведь у меня в этом мире еще ни с кем ничего такого не было… Сколько я тут. Хотя какая разница. Во-первых, мелкая она чересчур — хотя по здешним меркам, должно быть, совершеннолетней считается. Наверняка девица на выданье. Во-вторых… Ну, понятно. Не до плотских утех с этим телом.

В итоге я неловко рассматривал мох и лишайники на морщинистой коре деревьев, Тинара шепталась с флорой и краснела. Вот и поговорили.

Тут внимание вдруг зацепилось за содранный пласт мха, измазанный чем-то знакомым. Подошел поближе, чтобы убедиться. Догадка настигла тут же, и я поспешно напустил на себя равнодушный вид. К сожалению, предмет моего интереса все-таки не укрылся от глаз девчонки из лесной общины.

Ее романтическое настроение как ветром сдуло. Стоит серьезная и сосредоточенная, тыкая высохшей веткой в находку. От куска мха потянулась ниточка густой слизи. К запаху сырости прибавился тонкий аромат мяты.

— Идти назад нам! — тревожно сказала кураторша. — Плохой сопли. Нет так зверь. Такой.

И почти бегом понеслась в деревню. Я, конечно, не разделил ее опасений, но внутренне досадовал: ну что стоило посмотреть потихоньку? Нет, уставился, как олень на новое стойбище…

Догнав Тинару, невинным тоном осведомился:

— Нет таких зверей? А кто оставил след?

Девчонка ответила на ходу что-то невнятное. Видимо, на своем языке, да еще и дыхание у нее сбилось. Я переспросил.

— Ахшас-тере, — медленно, раздельно повторила она.