Цветы пустыни

– Об этом он мог соврать или умолчать.

– Даже если так, у него оставалось достаточно друзей, которые поддержали бы его в сложной ситуации.

– Насколько я понял, у него были натянутые отношения с отцом.

– Зато очень доверительные – с матерью. Да и с отцом не то чтобы натянутые, просто сам Федор не приветствовал разговоры по душам, но сына он любил – а Сергей его точно уважал. Да и потом… Аномическое самоубийство больше свойственно все-таки для людей постарше. Для тех, у кого есть солидный опыт жизненных разочарований. А Сергей летел в жизнь на всех парах! Даже если признать, что он был взрослее своих сверстников, это все равно не возраст разочарования!

– Что в плане личных отношений? – спросил Форсов. – В конце концов, несчастная любовь всегда лидировала среди причин самоубийства.

– Ее я рассматривала еще в эгоистическом самоубийстве. Отношения с противоположным полом у него были предсказуемые для успешного парня его возраста. Флиртовал, кого-то приглашал на вечеринки, иногда приглашали его. Но серьезных увлечений у него не было. Правда, некоторые его друзья пытались намекать, что он был безответно влюблен в женщину старше себя. Но когда я начинала выспрашивать, быстро выяснялось, что ничего они на самом деле не знают, это скорее такая общая шутка была, чтобы поддразнить Сергея. И опять же, человек с таким типом личности при неразделенной любви не бросался бы с крыши, а добивался своего.

– Согласен. Тогда вернемся к аномическому самоубийству.

– Так мы же его уже исключили! – удивилась Таиса.

– Категорично исключать вообще ничего не надо, нужно просто определять степень вероятности. Для аномического самоубийства характерна и еще одна ситуация: когда человек завершает свою жизнь после того, как совершил серьезное преступление и не смог справиться с грузом вины. Такой расклад ты можешь исключить?

Она не ответила, но слова были и не нужны. Форсову хватило растерянности в ее взгляде, чтобы все понять. Такой сценарий Таиса даже не рассматривала – хотя следовало бы.

Сергей что-то скрывал, его мать почувствовала это. Со временем его состояние усугублялось. Такое могло произойти после того, как он совершил нечто ужасное. И то, что парень был хороший, не опровергало подобную версию, а как раз укрепляло ее. Хорошие люди тоже способны на преступление, вынужденно или случайно, им просто сложнее жить дальше. В восемнадцать лет, возможно, и вовсе не получится…

– Я проработаю эту версию, – кивнула Таиса. – Пока я ничего толкового сказать не могу.

– Проработай, но не зацикливайся на ней. Отдельное внимание стоит уделить альтруистическому самоубийству.

– Самопожертвование во имя кого-то или чего-то? Характерно для такого человека, как Сергей, но при достойной цели. Мне кажется, такую цель нашли бы следователи, которых привлек к делу его отец…

– Не факт, – заметил Форсов. – Они изучали ту жизнь Сергея, которую им расписал его отец. Кроме того, никому из нас не известно время, когда у Сергея появились мысли о таком поступке. Следовательно, мы не можем знать и все обстоятельства. Но тебе я рекомендую проверить всех людей, с которыми он был связан, и все значимые события, произошедшие в его окружении. Кому требовалась помощь? Кто попал беду? И в каком случае проблему можно было решить смертью человека? Я не сомневаюсь, что близкий круг общения ты уже отработала. Теперь займись дальним. Одновременно с этим проверяй возможные предпосылки к фаталистическому самоубийству.

– Вы сейчас серьезно?

– Ты знаешь много шуток о фаталистическом самоубийстве?

– Я не в том смысле, – смутилась Таиса. – Просто… Может, я что-то путаю? Мне казалось, что фаталистическое самоубийство провоцирует полная потеря контроля над миром и ощущение предопределенности бытия, безысходности… Вроде как: дергайся, не дергайся, все равно будет кабздец!

– Ты помнишь верно, если не брать во внимание вольное использование терминов.

– Но это же точно не случай Сергея! Он нервничал, но он не был загнан!

– Ты уверена в этом? Рекомендую не забывать о так называемых улыбающихся самоубийцах – о тех, кто до последнего ведет себя так, будто ничего особенного не происходит. На самом деле они проживают свою личную войну. Кто-то справляется, а кто-то приходит к выводу, что остался лишь один путь, тот, который предпочел Сергей. Среди всего, что связано с его жизнью, ищи возможный источник абсолютного отчаяния.

– Я не справлюсь, – простонала Таиса. – Не хочу показаться нытиком, но это же слишком много! Подсказок никаких, намеков тоже не особо…

– Тогда не повторяй ошибку Сергея: не пытайся со всем справиться сама. Проси о помощи.

– А я что делаю? Я же здесь!

– Не о помощи старика, который привязан к дому, – вздохнул Николай. Вспоминать о собственном положении было горько, но иначе порой нельзя. – Тебе нужна помощь в полевых условиях. Гарик и Матвей сейчас заняты, так что начни работу одна. А если увидишь, что не справляешься, обратись за помощью к любому из них. Уверен, вместе вы сможете куда больше, чем ты ожидаешь.

* * *

Дома всегда много рассказывали о своих владельцах. Даже если владельцы всеми силами пытались этого избежать – все равно рассказывали. Потому что даже нейтральный интерьер и старательно спрятанные вещи вызывали вопрос: а зачем это было сделано?

Но в молодой семье Ефремовых все оказалось на виду. Гарик, которого без сомнений и страха пригласили на кухню, уверенно оглядывался по сторонам. Он подмечал все: дорогую мебель, удачно подобранные цвета, бесчисленную уйму мелочей на полках. Тут и сувениры, и красивая посуда, и свадебные фотографии в деревянных рамках, и десятки видов чая, и пять бутылочек с сиропом для кофе. Все указывало на то, что молодая пара обосновалась здесь надолго. Счастливый дом, большие планы.

С не меньшим вниманием Гарик изучал и хозяйку дома. Дарья Ефремова оказалась на удивление красивой – куда лучше, чем на фото, хотя она и на фото была хороша. Высокая, с великолепной фигурой, светлокожая и темноглазая, она и без косметики наверняка выглядела бы великолепно, а она еще и умела краситься. Она встречала гостя в платье, стилизованном под моду пятидесятых, которое очень ей шло. Дарья была очаровательна, она смотрелась беззащитной фарфоровой куколкой, которая не способна даже подумать о преступлении.

Правда, это впечатление несколько портил ее муж, который пришел на встречу с заживающей ссадиной на лбу и синяком на скуле. Сам Мирослав Ефремов этим явно не тяготился, он вспоминал о травмах, лишь когда они начинали болеть при очередной широкой улыбке. В остальное время он игнорировал их – так же, как царапины на руках и боль в ноге, на которую указывала хромота.

Мирослав был не похож на своего брата – и на человека, который мог вызвать хоть какой-то интерес у молодой красавицы вроде Дарьи. Он был среднестатистическим во всем, неприметным, каким-то мягким, как будто немного оплывшим. Гарик поймал себя на мысли о том, что синяки и ссадины были самым мужественным элементом внешности Мирослава. Хозяин дома даже на своей территории казался неуверенным, постоянно нервно покашливал, то и дело смеялся невпопад и тут же смущался. Судя по всему, ему не нравилось общество Гарика, нагло развалившегося на стуле. Сам Мирослав ни за что не пригласил бы его в гости, но жена настояла, а с ней он не спорил.

Гарик знал, что другие ученики Форсова на заданиях старались не выдавать себя раньше срока. Матвей так и вовсе виртуозно вливался в любую роль, хотя от него подобного не ожидали. Таиса справлялась чуть хуже, но это по неопытности, наловчится еще. Гарик же и пытаться не собирался без острой необходимости, в большинстве случаев он предпочитал атаковать открыто. Матвей звал это «ударом барана по воротам». Гарик с ним не спорил.

Вот и теперь он с порога объявил Ефремовым, что его нанял старший брат Мирослава, который очень беспокоится за жизнь родственника. Мирослав тут же вспылил. Дарья с очаровательной улыбкой пригласила профайлера в гости.

Теперь она аккуратно нарезала поразительной красоты пирог, а ее муж возмущенно сопел и нервно покашливал, явно погруженный в мысленный спор с братом. Который, конечно же, выигрывал снова и снова.

– Спасибо, что все нам рассказали, – проворковала Дарья, подавая гостю кофе и сливки. – В вас сразу чувствуется хороший психолог! Вы ведь видите, что мы отличная пара, спасибо, что предупредили… Николаша вряд ли уймется, но мы будем готовы!

С ответом Гарик не спешил. Он быстро доел пирог, потому что пирог с черешней и шоколадом оказался и правда хорош, выпил полкружки кофе и лишь потом объявил:

– А я вас не предупредил, я просто свое задание обозначил. Которое, кстати, буду выполнять.

Мирослав поперхнулся кашлем. Дарья от неожиданности выронила ложечку, но опомнилась первой:

– В смысле? Подождите, вы что, поверили, что я опасна для своего мужа?

– Ну да. Не сразу поверил, конечно, мало ли какие там фантазии у старого холостяка разыгрались? Но потом я выяснил подробности того, как вы, Дарья, убили своего первого мужа, пришел посмотреть на вас лично и убедился, что беспокоится Николай наш Виталич не зря. Его братца вы, скорее всего, тоже грохнете.

Это не было правдой – не полностью так точно. Когда Гарик изучил дело о гибели Егора Полоева, первого мужа Дарьи, у него и правда появились определенные подозрения. Однако сами по себе они ничего не значили, ему нужно было познакомиться с молодоженами.

Пока что Мирослав и Дарья вели себя безупречно. Теперь же Гарику нужно было спровоцировать их, заставить показать свое истинное лицо. Метод был грубоват, но обычно не подводил.

Мирослав заметно покраснел, ударил кулаком по столу, но зачем – непонятно, потому что со стула он не встал и в драку не полез. Дарья же, тоже застигнутая заявлением профайлера врасплох, взяла себя в руки почти сразу и снова заулыбалась.

– Я? Убью Славика? Гарик, ну посмотрите же вы на меня! Разве я способна причинить вред любимому?

– Глядя на вас, ни за что такого не скажу! – уверенно заявил Гарик. – Но, глядя на вас, я ни за что не скажу, что вы способны убить мужчину сорока тремя ударами молотком по голове, а вы это сделали.

– Вы влезли в то дело…

– Я любознательный.

Мирослав наконец взвился на ноги, однако ни шага к Гарику не сделал.

– Это была самооборона! – заявил он. – Не смейте обвинять мою жену в том, что стало для нее грандиознейшей травмой! Я не виню ее за то, что она убила этого подонка! Я рад, что она выжила тогда!

Он явно не знал, что делать. Он должен был защищать честь жены, а конфликтовать не умел и не любил. Ситуация стала бы неловкой, если бы не вмешалась Дарья. Она мягко надавила мужу на плечи, заставляя сесть на место.

– Славочка, все в порядке, – улыбнулась она. – Я ненавижу вспоминать тот день, но… Когда ты рядом, мне уже не так больно. Гарик, если вы ознакомились с моим делом, должны были узнать, что был суд – и суд меня оправдал. То, что я сделала, официально признали самозащитой. Егор напал на меня первым. Мы с ним тогда крупно поссорились, речь даже зашла о разводе… Он переехал к родителям, оставив квартиру мне и Настеньке. В тот день я его пригласила помочь мне, нужно было собрать мебель. А он вдруг набросился на меня, попытался изнасиловать…

Дарья сделала паузу, словно изо всех сил стараясь сдержать слезы. Мирослав тут же накрыл ее руку своей, ободряюще сжал пальцы. Лишь после этого хозяйка дома продолжила:

– Я кричала, умоляла его остановиться, но он не слушал. Тогда я схватила первое, что попалось под руку… Это был молоток. Дальше – как в тумане… Я была в ужасе, я не понимала, что делаю! Я сожалею о его смерти, но ничего не могу изменить. Мне только и остается, что жить дальше.

Наблюдая за ней, Гарик прекрасно понимал, почему ее оправдали на суде: Дарья действительно была великолепной актрисой. Она безупречно подбирала интонации и расставляла акценты. Ее дрожащий голос заставлял воображение рисовать картину того, как проклятый извращенец набросился на этого хрустального ангела…

Вот все и повелись.

– Красиво излагаете, – оценил Гарик. – Но я не только любознательный, я еще и дотошный. Я выяснил, какую именно мебель вы заказали накануне. Эта полка свинчивается, Даша. Молоток там не нужен.

– Он был в ящике с инструментами!

– Но вас же активно насиловали! Вы успели при этом покопаться в ящике? А не схватили какую-нибудь отвертку или доску от полочки, которая была куда ближе?

– Я не помню такие подробности, я была в шоке.

Дарья, надо отдать ей должное, и сейчас была великолепна. Вряд ли она ожидала такого допроса, но ярости не поддалась, она отвечала Гарику так, как и полагалось отвечать жертве страшного преступления. Ее выдавали только глаза – сияющие, злые, как у готовой атаковать змеи.

– Допустимо, – согласился Гарик. – Но труп мистическим образом обнаружили на здоровенном куске целлофана, в который, при желании, этот труп можно было завернуть. Откуда этот целлофан взялся?

– Мебель в нем привезли!

– Дарья, напоминаю: я выяснил, что вы заказали и как оно выглядит. Такую полку в коробке доставляют. И в пупырке. А не в плотной целлофановой пленке, предназначенной для обустройства парников.

– На что вы намекаете? – прищурился Мирослав.

– Да я не намекаю, я прямым текстом говорю, что она готовилась к убийству. Разжилась пакетиком размером со взрослого мужика, затюкала мужа, готовилась упаковать, а потом избавиться от тела. Но дочь пришла из школы на час раньше положенного – и обнаружила маму за увлекательным занятием, которое папа явно не оценил. У ребенка началась истерика, пришлось вызывать врачей и полицию… Такой план сорвался, да?

– Вы серьезно считаете, что я сумела бы вынести из дома тело взрослого мужчины?

– Я серьезно считаю, что с таким талантом к манипуляции вы нашли бы того, кто сделал бы это за вас.

– Это нелепо, – покачала головой Дарья. – Он на меня нападал, за это я и выгнала его из дома!

– А его родственники на суде утверждали обратное: это вы не раз набрасывались на Егора с кулаками, поэтому он ушел.

– Это их фантазии, которым на суде не поверили!

– Но на развод подал именно Егор, это уже факт. Вы не хотели отпускать его – и не отпустили.

– Думаю, вам пора идти, – холодно сказала Дарья. – Вы можете думать что хотите. Я пережила этот страшный день и сумела стать счастливой исключительно благодаря любимому мужчине, и спасибо ему за это!

– Ага, – с готовностью кивнул Гарик. – Любимому мужчине. Вашему второму мужу Валерию Крыльчуку.

Мирослав, явно готовившийся броситься на защиту чести и достоинства супруги, открыл рот – и тут же закрыл. Видимо, подвиг с использованием молотка в семье обсуждали не раз, а вот второй муж сделался темой, которой лишний раз не касаются.

И снова Дарья выдержала. Фарфоровая куколка оказалась даже крепче, чем ожидал Гарик.

– Про Валеру нет смысла говорить. Он просто бросил меня! Я не знаю, что с ним случилось после этого, да и не хочу знать!

– Понимаю, бросил… Очень удобно. Целлофан новый купили или тем же обошлись, коль уж в первый раз не пригодился?

– Достаточно! Убирайтесь из моего дома!

Она все-таки сорвалась, повысила голос… А может, не сорвалась. Может, сообразила, что перед мужем лучше вести себя как нежная напуганная барышня, а не опытная психопатка. Если бы они с Гариком остались наедине, она бы наверняка уже вспомнила, что под рукой у нее нож, которым она только что нарезала пирог. То, что она этого не сделала, означает, что она и сама не уверена в своем полном контроле над Мирославом.

Так что Гарик, ни на что особо не надеясь, решил все-таки попробовать самый простой вариант. Он повернулся к Мирославу, больше не обращая на Дарью внимания:

– Ты ведь знаешь, что я прав, не так ли? Знаешь, я вижу. В самом начале ваших отношений она была зайкой и девушкой мечты. Примерно до свадьбы – и даже некоторое время после свадьбы. Но, как и большинство психопатов, она собственница. Ты ее вещь, и вещь она пытается настроить под себя.

– Это вздор! – Дарья попыталась иронично усмехнуться, но получилось криво. Похоже, Гарик задел ее сильнее, чем думал.

Он снова проигнорировал ее, он смотрел только на Мирослава.

– Проблемы уже начались, ты уже увидел в ней женщину, которая убила Егора Полоева. Дальше будет хуже. Она может притвориться кем-то другим, но это ненадолго. Рано или поздно она наиграется и убьет тебя. Мой визит, кстати, ускорит события – она знает, что ты был предупрежден, и не даст тебе столько времени, сколько дала первому и второму мужу. Беги сейчас. Она уже начала тебя поколачивать, уже проявила свою суть. Не среагируешь вовремя – не доживешь до развода.

Он все-таки допустил ошибку. Гарик пока не понял, какую именно, но в том, что выстрелил мимо мишени, не сомневался. В какой-то момент ему удалось по-настоящему зацепить Мирослава, пробудить в новоиспеченном супруге чувство тревоги. Но потом настороженный взгляд сменился уверенной улыбкой, Мирослав заметно расслабился, откинулся на спинку стула с видом человека, который победил в великом бою.

– Вам лучше уйти, – только и сказал он. – Ни я, ни Даша больше не желаем вас видеть, никогда. А моему брату передайте, что еще один такой финт – и я устрою раздел компании, в которую вложены и мои деньги. Вот тогда у него появится повод для переживаний посерьезней, чем моя личная жизнь – или даже моя смерть!

Глава 3

Люди любят экстрасенсов. Давно и безнадежно. Об этом Матвей прекрасно знал и спорить с толпой не собирался.

Причем вся эта паранормальная тема уверенно объединила сразу несколько крупных аудиторий. Самой многочисленной, конечно же, были обладатели невысокого интеллекта, те, для кого и физика – магия. Они сохранили чуть ли не первобытные убеждения о том, что мир на самом деле живет по каким-то мистическим законам, познать которые невозможно. Да и не обязательно, если можно все списать на волю духов!

Вторая аудитория была профайлеру куда любопытней. В нее входили люди с неплохим образованием, которые прекрасно знали, как устроен мир. Но они не могли полностью исключить, что какой-нибудь призрак нет-нет – да и заглянет в нашу реальность. Какая-нибудь смерть не будет окончательной. С тем, кто ушел навсегда, еще можно поговорить. В основе их веры, пусть даже замаскированной насмешливостью, лежала не глупость, а затаенная печаль, тоска о потерянном и надежда на невозможное.

Особенно Матвея забавляли те, кто громко объявлял психологию лженаукой, а вот экстрасенсов выслушивал с уважением. Такие люди с видом экспертов могли спорить о результатах многолетней работы полиции, но стоило какому-нибудь шаману, нацепившему на посох засушенную лосиную задницу, назвать преступника наугад, и те же люди поспешно кивали. Соглашались со всем, лишь бы их не сглазили.

Однажды Матвей написал на эту тему статью. Ее даже опубликовали, но большой популярности в научном сообществе она не получила. Форсов тогда сказал, что не на каждую ветряную мельницу стоит даже замахиваться.

Поэтому Матвей принял нехитрое решение: если не можешь избавиться от проблемы – используй ее. Почетное звание экстрасенса помогало быстро усмирить нервную, эмоциональную, не склонную к здравому мышлению публику. А поскольку сам Матвей, предпочитавший черный цвет и строгие дорогие костюмы, мало походил на типичного экстрасенса с телеэкрана, они с Гариком создали сайт, где у каждого из них было полноценное магическое резюме.

Правда, на этот сайт Матвей давно не заглядывал и лишь теперь обнаружил, что Гарик перенес его лицо на фото какого-то резво пляшущего шамана в медвежьей шубе на голое тело. Хорошо хоть шуба длинная… Но момент все равно получился неловкий. Гарика ожидала воспитательная беседа.

Впрочем, супруги Горолевы сочли все эти шаманские танцы неплохой рекомендацией. Теперь они смотрели на Матвея чуть ли не с обожанием. Иначе и быть не могло – он уже заметил большой стеклянный амулет от сглаза над дверью и маленького языческого божка, стоящего на столике под старой иконой. Горолевы перестраховывались.

– Наконец-то мой брат сделал что-то путное! – объявила Валентина Горолева. Мужу она уже позвонила и порадовала вестью о том, что на их стороне теперь представитель высших сил. – А то обычно только и может, что орать на меня!

– Дениса еще не нашли, – сказал Матвей. Вопросом это не было, экстрасенсу полагалось такое знать.

– Пока нет, но скоро… А с вашей помощью, надеюсь, еще быстрее!

Она беспокоилась за сына – но не так, как стоило бы. Матвей уже видел, что женщина, стоящая перед ним, нервничает, однако до паники ей далеко. Валентина опасалась лишь того, что ее сын может пострадать случайно, по глупости. Она не верила, что само его исчезновение таило в себе смертельную угрозу. Это же такой мирный, тихий поселок, завернутый в леса, как в лоскутное одеяло. Ну что здесь может пойти не так?

– Расскажите мне еще раз о его исчезновении, – попросил Матвей.